Он делал вид, что спит, но именно делал, уж я-то свой голос знаю. Либо Александр помер, либо издевается.
– Выпусти меня в душ!
– Пошли вместе?
– Ты что, дурак?
– Так мы вчера выяснили, что да. Пошли?
Я с сомнением посмотрела на этого нахала. Издевается? Или всерьез думает, что я вдруг соглашусь? Нет, все-таки издевается. А еще он жутко близко, горячий и, кажется, возбужден.
– В общем, я пошла, – пробурчала я и с некоторым сожалением, но он все же меня выпустил.
– Одевайся. Завтракать будем на природе.
Мне даже показалось, что я ослышалась.
– Чего? Вон там? И что мы будем есть? Твоего ученого или поймаешь каракатицу? В Таиланде едят жареных жучков и кузнечиков, говорят, как орешки на вкус. Но мне кажется, для здешних кузнечиков нужна сковородка побольше.
– Просто попьем кофе на природе, а еще пообщаешься с нашей гостьей.
– Зачем?
Он пожал плечами. Нет, определенно Александр что-то темнил, но я не стала допытываться. Проще у стены спрашивать о ее дальнейших планах, чем у него. А еще не хотелось вспоминать прошедшую ночь. Кажется, я совершенно недостойно расклеилась и ныла, а еще он меня обнимал и это ощущение прикосновения теплых пальцев к коже, на контрасте с вечерней прохладой…
Так, стоп-стоп. Какая вечерняя прохлада в наглухо закрытом корабле? Пора заканчивать со всем этим, брать себя в руки и думать, как выжить дальше.
Казалось, в меня въелся его запах, свежий, отдаленно напоминающий тот, что возникает после грозы. Смесь озона, дождя и океана. Приятный, очень необычный запах, но он словно стер меня и оставил какую-то другую Брилл. Нужно срочно обзавестись своими духами.
К каким порой интересным выводам приходит человек, когда у него слишком много свободного времени. Казалось бы, какая разница, чьим парфюмом я пахну, если глобально мы сидим посреди открытого космоса в большой консервной банке? Или того хуже, гуляем по лесу, где каждая каракатица норовит тебя сожрать. А может, и не каракатица, да и совсем не сожрать – это я об Александре и его чертовой татуировке.
На нее, к слову, я старалась не смотреть. Взял и испортил мне всю фигуру. А что будет в старости? Кожа станет дряблой, бледной, татуировка поплывет. Буду стыдливо прикрывать платочком следы бурной молодости и гонять клюшкой какого-нибудь деда. Эта картинка так живо всплыла в голове, что я даже забыла, зачем пришла.
Оказывается, когда нет жара и ломки, очень хочется есть. Как бы приятно не было стоять под горячим душем, как бы я не оттягивала момент выхода наружу, пришлось сушиться и одеваться.
Александр уже не боялся, что я сбегу, по крайней мере, не заставил меня надеть ошейник и просто оставил каюту открытой. Я легко добралась до люка и вылезла на улицу, под жаркое летнее солнышко. Приветливое, золотистое.
Впрочем, не солнышко, а звезду. Надо запомнить, что Солнце и Земля остались далеко позади, а новый мир имеет свои названия.
– Брилли проснулась, – усмехнулся гад.
И куда только исчез идиот, с которым мы препирались все утро. В присутствии гостьи Александр неуловимо изменился. До этого момента я думала, мы начали друг друга узнавать, но теперь поняла: нет, не начали. Одним взглядом он препарировал сидящую напротив женщину. Я бы даже сказала, раздевал, хотя ничего общего с сексуальностью этот взгляд не имел. Будь я на месте женщины, то уже драпала бы в лес, а она ничего. Пила кофе и щурилась, глядя в небо. Красивая, средних лет, с каштановыми волосами, собранными в хвост и тонкими, четко очерченными губами. На самом деле я всегда завидовала таким губам. Когда у тебя тонкие губы, тебя воспринимают всерьез. А если мужики видят полные и яркие, у них отключается опция «вникать» и включается какая-то другая. Точно не знаю, какая.
– Чего задумалась, Брилли? – хмыкнул Александр, протягивая мне кофе. – Это Хелла. Ксенобиолог. Хелла, это Бриллиана – моя подруга. Чудесное утро.
Я пробормотала нечто невразумительное и села в кресло рядом с Александром – оно единственное было свободным.
Оказывается, на корабле нашлось что-то типа походного набора. Можно было выйти наружу, поставить небольшие, но удобные кресла и пить кофе из серебристых кружек. Все это совсем не стыковалось с образами космической цивилизации, навязанными кино.
Там на незнакомую планету высаживались осторожно, в скафандрах, неуверенно делая первые шаги в новом и, возможно враждебном, мире. А мы вели себя как хозяева галактики. Нарушили уединение леса, распугали местных жителей, сидим тут, как короли, пьем кофе и по-светски беседуем.
– Хелла, так что у вас с отчетами? Я, честно сказать, был удивлен, когда встретился с местными обитателями.
– Да, – кивнула женщина. – Мы готовим первые сводки. Никто не ожидал, что насекомые здесь такого размера. Впрочем, это не такое уж уникальное явление. Многие миры когда-то населяли большие насекомые, если в атмосфере слишком много кислорода, обычный паучок может снести ваш дом.
– Здесь кислорода, кажется, не слишком-то много.
– Эволюция длится миллионы лет. – Хелла пожала плечами. – Может, состав воздуха изменился недавно.
– Разве они не должны умереть в этом случае?
Женщина замялась. Похоже, и ей было неуютно в присутствии Александра. Я старалась не показывать недоумения, но так и подмывало поинтересоваться, с какой ноги он встал, когда я ушла. Так и буравит ее взглядом, словно хочет прожечь дырку. С одной стороны хорошо, что его пристальное внимание в кои-то веки направлено не на меня. С другой… в какую игру он играет и неужели я недостойна, чтобы мне объяснили правила?
– Я действительно благодарна вам, Ваше высочество, за то, что спасли меня. Вас послали звезды.
– О, всего лишь конфетно-букетный период, – лениво отозвался Александр. – Показываю Брилли галактику.
Я подавилась кофе и закашлялась. Конфетно-букетный? Ну, шоколадку я помню, букет что-то нет, разве что букет болячек, который я от его татуировки поймаю.
– Кстати, – продолжил он, – Бриллиана родом с еще одной дикой планеты, Земля называется. Не участвовали в ее изучении?
– М-м-м, нет, я еще училась, когда это происходило. Это моя первая планета.
– В таком случае это объясняет то, что вы вдруг попали в такую неприятную ловушку в лесу. Должно быть, вас отправили к маяку впервые?
Он словно подсказывал ей ответы, и мне почему-то хотелось крикнуть «Не ведись! Очнись!». Но, к счастью, я быстро вспомнила, с кем сюда прилетела и с кем должна улететь. Хелле не позавидуешь. Если бы на меня так смотрели, я бы уже упала в обморок. Александр, словно хищник перед беззащитной жертвой, расслабленно замер. Жертва никуда не денется, вот она, еле живая. Чего он добивается? Зачем так ее пугает?
Я поняла, что ровным счетом ничего не понимаю.
– Я… иногда слишком халатна, – сглотнув, отвечает Хелла. – Прошу прощения, Ваше высочество, я подвела вас.
– Вы не в моем подчинении, Хелла, будете отвечать перед своим начальником. Однако…
Он медленно поднялся, а у меня мороз пошел по коже. Ничего хорошего движения Александра не предвещали.
– Прежде, чем я подброшу вас, Хелла, к вашим коллегам, хочу кое-что проверить.
Она сжала кружку. Я заметила, как побелели пальцы женщины, как на бледном лице отразился испуг. Она совладала с собой, но глаза все выдавали.
Александр остановился позади ее стула. Уперся в спинку руками и склонился к женщине, почему-то не отрывая взгляда от меня.
– Посмотри на нее, Хелла. Посмотри внимательно и не сопротивляйся. Это неприятно, но не больно.
Меня била мелкая дрожь от голоса, в котором хрипотца смешалась с угрозой и хорошо скрытой, но все же ощутимой, яростью. Показалось, я стала каким-то приемником его эмоций и они на пару с собственным смятением разрывали меня на части.
Хелла отводила взгляд до последнего, морщилась и до крови кусала губу. Кружка выскользнула из ослабевших пальцев.
– Я сказал, не сопротивляйся, Хелла. Смотри на нее и все закончится.
Тонкая струйка крови медленно потекла из носа женщины и в этот момент я словно очнулась от оцепенения.
– Хватит! – крикнула я. – Что бы ты ни делал, остановись немедленно!
Удивительно, но он послушался. Выпрямился, тяжело дыша, смерил меня мрачным взглядом и отрывисто приказал:
– Иди внутрь.
– Что ты с ней сделаешь? Кто она такая?
– Брилл, иди в корабль и позавтракай. Это приказ.
Я не знала, продолжать упрямиться, сказать, что я не его рабыня, чтобы слепо следовать приказам, или послушаться. Но оставить Хеллу? Да в чем виновата исследователь дикой планеты? И что вообще он с ней сделал?
– Брилл, – спустя секунду, уже мягче, повторил Александр, – иди на корабль.
Бросив последний взгляд на бледную, вытирающую с лица кровь, Хеллу, я подчинилась.
В прохладном коридоре корабля я села у стены и опустила голову, чтобы отдышаться. Ощущение, словно меня пропустили через пресс. Зачем был этот цирк? Зачем он вытащил меня на улицу и усадил перед Хеллой, что сделал с ней потом и… что будет делать сейчас?
Вчера ночью мне показалось, он утешал меня, когда я испугалась. И шутил, говорил какие-то глупости, которые отвлекали от пережитой паники. А сегодня я вдруг поняла, что может быть и по-другому. Страшно. Непонятно и неправильно.
Но на этот раз ожидание было недолгим. Александр вернулся на корабль и остановился, найдя меня рядом во входом, в коридоре.
– Идем, будем стартовать. Они знают, где мы.
– Что? – Я вскинула голову, чувствуя, как сильнее бьется сердце. – Откуда?!
– От верблюда. Эту идиотку послали на разведку, выяснить, в каком мы сейчас составе и насколько защищены.
– Она не ученый? – ахнула я.
– Такой же, как из меня герцогиня. Иди к себе и пристегнись, будем взлетать. Она первая ласточка, больше идиотов в погоне за нами не будет.
– Что ты с ней сделал?
– Ничего, покопался в ее голове и выпер на все четыре стороны. Пусть или валит к своим или жуков кормит, мне плевать.
А я… не поверила. Просто не поверила, потому что… не знаю, может, и правда стала приемником его эмоций или сработала природная интуиция. Но в то, что Александр отпустил ее, не поверила. Однако и спросить не решалась, почему-то подумав, что если узнаю все точно, это что-то изменит. Хотя довольно глупо ждать, что он будет добр, милосерден и ласков со всем миром.
– Брилл, – с трудом сдерживаясь, сквозь зубы процедил Александр. – Я не воспитатель в детском саду. Для меня существует только одно задание, и если на пути кто-то встанет, последнее, о чем я буду думать – это милосердие. Понятно?
Я вздрогнула.
– Как ты это делаешь? Угадываешь, о чем я думаю?
– Дгнарны – телепаты.
– Ты читаешь мысли?!
– Твои – нет. Твои красноречиво отражаются на очаровательном личике. Чтение мыслей ты видела на примере Хеллы. И еще раз, Бриллиана: иди в каюту, пристегнись и готовься к взлету. Я не желаю рисковать, мы отсюда сматываемся. Мне не нравится то, что они послали за нами какую-то дурочку со слабой легендой. Если это игра, то игрок в себе уверен.
Что ж, это больше, чем мне рассказывали раньше и, пожалуй, можно считать прогрессом. Я мало что понимала в их играх. Хеллу послал отец… люди отца, зачем? Она не выглядела как убийца, так может, все совсем не так, и Александр врет о том, что у отца мне грозит опасность?
Я вернулась в каюту, где меня снова ждало многострадальное кресло с ремнями. Экран управлялся извне, и демонстрировал мне панорамы мира, который мы покидали. Словно кто-то запустил дрон над планетой и записал туристический ролик. На самом деле, это здорово отвлекало. Я с удовольствием рассматривала прекрасные, не тронутые человеком, леса. С отвращением – огромные, размером с гору, муравейники. С ужасом наблюдала за стычкой двух стрекоз, которые сражались так яростно, что даже пришлось закрыть глаза и не смотреть. С интересом увидела, как над поверхностью кристально чистого озера появилась усатая морда какой-то тварюшки и тут же скрылась, заметив дрон.
Это был красивый, хоть и своеобразный, мир. Даже захотелось, чтобы он всегда оставался таким, чтобы люди не испортили его уникальность своим вмешательством.
Потом я затосковала. Размышлять по десятому кругу, строить в голове безумные теории о происходящем, стало до тошноты скучно. Затекла шея, онемели ноги, я ерзала в меру возможностей, как позволяли ремни, но когда они, наконец, ослабли, с облегчением сползла с кресла.
И еще хотелось есть. Хотя нет… жрать. Я бы съела сейчас целую курицу, наверное.
И все-таки Александр врал насчет мыслей, написанных на лице. Сейчас он не видел моего лица, а мысли все равно прочитал:
– Приходи на мостик, Брилли. Я тебя накормлю.
Логичнее было бы позвать меня на кухню, но, вероятно, когда Александр работал, он ел не отрываясь от этого процесса. Непонятно, конечно, почему я не могла бы поесть одна. Хотя что ж тут непонятного? Зато теперь меня выпускали из комнаты. Один шажок к тому, чтобы не чувствовать себя пленницей.
Я никогда не была на мостике, но меня вела, как ни странно, подсветка коридоров. Я шла по освещенным тоннелям, входила в подсвеченные двери и, как хорошая девочка, избегала темных участков. Не хотелось, чтобы вместо завтрака меня отскребали от частей двигателя.
Оказавшись в святая святых, самом сердце корабля, я замерла, пораженно рассматривая большое куполообразное помещение. Визуально его делили разноуровневые площадки. С той стороны, где зашла я, располагались какие-то экраны со статичными графиками и формулами. Если спуститься на несколько ступеней ниже, то можно увидеть два белоснежных кресла – для пилотов, я полагаю. В одном из них сидел Александр.
Еще тройка кресел была на самом нижнем уровне, а всю стену занимал экран. Он начинался от самого пола и шел до середины купола. Часть экрана демонстрировала черный, с мигающими звездами, космос. А часть служила экраном для каких-то показателей и разной пилотной ерунды.
Я чувствовала себя, как неандерталец в кабине самолета. Александр с явным удовольствием наблюдал за моим шоком. Перед ним прямо в воздухе висел небольшой столик. Сервированный на одну персону.
– Садись. – Мужчина кивнул на соседнее кресло.
– Я могла бы поесть сама на кухне. Если ты занят.
Из большой глубокой, овальной формы, тарелки торчал какой-то голубой хвост, напоминающий креветкин. Если бы креветки были размером с небольшую кошку.
– До прыжка еще долго.
– А где мои приборы?
Вместо этого Александр усмехнулся, выковырял из креветки вилкой кусочек мяса и поднес к моему рту. От запаха съестного закружилась голова, но я нахмурилась.
– А что, нормально мне поесть нельзя?
– Брилли, я имею право на моральную плюшку. Кормить тебя очень захватывающе.
– За что это тебе моральная плюшка? По-моему, тут я жертва похищения, домогательств, насильственного татуирования и чего там еще…
– Ты выучила язык, я всю ночь возился с твоим маячком и теперь тебе не надо носить ошейник. Разве я не заслужил полчаса удовольствия?
– Я… погоди что?! Я выучила язык?
Тут я замерла, вспомнив, что без проблем понимала Хеллу, а ведь вряд ли она знала английский.
