Юлия Архарова "Злодейка и князь, который ее убил"

Злодейка и князь, который ее убил
Юлия Андреевна Архарова

Злодейка и князь… #1
Она – дочь узурпатора. Он – её палач. Сможет ли она переписать историю?

Шэнь Тяньлин – дочь всесильного регента, невеста императора. Ее будущее предопределено: власть, богатство, трон. Но однажды в ее теле просыпается девушка из нашего мира, которая знает, если не изменить ход событий, – Тяньлин ждет смерть.

Она – пешка в опасной игре. Жених-император ненавидит её. Возлюбленный-кузен готов пожертвовать ею ради власти. Отец-регент видит лишь инструмент в своих руках. А единственный, кто мог бы стать союзником – князь Ян Нин, – считает предательницей и хочет убить.

Чтобы выжить, Тяньлин придется разгадать тайну гибели прежней императорской семьи, переиграть регента… и решить, кому можно доверять в мире, где каждый шаг – ловушка.

"Злодейка и князь, который её убил" – книга для тех, кто любит:

Напряженные отношения в стиле "от ненависти до любви и обратно".

Восточную эстетику – дворцовые интриги, боевые искусства, яды и заговоры.

Сюжеты с попаданцами – где героиня меняет судьбу "злодейки".

Китайское дорамы…[/ul]

Будет жестоко. Атмосферно. С любовью к деталям. 1-я книга дилогии "Злодейка и князь…"

Юлия Архарова

Злодейка и князь, который ее убил

Глава 1

Для того чтобы вечер прошел хорошо, нужна хорошая книга. Или дорама.

Но сегодняшний вечер не задался.

Удобно устроившись на диване, я наблюдала, как героиня в роскошных шелках обнимала бездыханное тело возлюбленного. Девушка на экране обливалась слезами, звучала пронзительная мелодия эрху[1 - Эрху – китайский двухструнный смычковый инструмент с пронзительным, печальным звуком. Часто используется в трагических сценах.В данном случае обращение «молодая госпожа» соответствует китайскому «да сяоцзе» (старшая дочь, старшая молодая госпожа).], медленно падали лепестки вишни.

– Конечно, он не умер, – зевнула я.

До конца семь серий, так что хоронить героя рано, и сценаристы не раз успеют удивить.

Я снова протяжно зевнула и уютнее устроилась под пледом. Досмотрю историю, наверное, уже завтра. Тогда и узнаю, сможет ли героиня спасти возлюбленного или тоже умрет…

Надо бы доползти до кровати, но глаза закрывались после напряженного дня, и я сама не заметила, как заснула.

* * *

Холодно. Студеные капли били по лицу, стекали за воротник, пропитывали тонкую рубашку.

Ноги совсем заледенели.

Неужели я забыла закрыть окно? Или у соседей сверху прорвало трубу?..

Резко распахнула глаза.

Я стояла на коленях по центру площади. Шел дождь. Рядом со мной замерли незнакомые люди в белых холщовых рубахах. Слева – немолодой мужчина с волевым лицом, справа – испуганный подросток лет шестнадцати. Их руки были связаны. Дальше, расплываясь в дождевой пелене, виднелись зареванные женщины и мрачные, обреченные мужчины – все, как один, на коленях на грязной холодной мостовой.

Перед каждым из нас стоял деревянный чурбан – массивный и блестящий от влаги, а позади возвышался стражник, облаченный в черные доспехи. И каждый стражник сжимал в руке обнаженный меч.

Что за кошмар?!

Я дернулась, пытаясь подняться, но не смогла.

Мои руки тоже оказались грубо стянуты за спиной. Тело слушалось с трудом, будто чужое.

Мозолистая ладонь стражника тяжело опустилась на плечо, словно лишая последней надежды.

Что происходит?..

Откуда-то издалека я слышала голоса. Радостные и взволнованные. На площади, за еще одним кольцом стражи, бесновалась толпа. Несмотря на дождливый день, множество людей пришли поглазеть на казнь…

Да, несомненно, это была казнь.

Я попыталась закричать. Сказать, что это ошибка и меня здесь быть не должно. Но не смогла вымолвить ни слова.

Языка во рту не было.

Осознание данного факта пронзило ужасом.

В центр круга вышел высокий мужчина в черных одеждах. Длинный плащ, мокрый от дождя, тяжело колыхался. Лицо скрывала кованая маска, в переплетении узоров которой угадывался волчий оскал.

Несколько мгновений незнакомец стоял неподвижно, медленно переводя взгляд с одного приговоренного на другого, а потом посмотрел на меня.

Я думала, что уже не способна испытать большего ужаса, но ошиблась. В тот миг, когда наши взгляды встретились, я забыла, как дышать: столько в его глазах было ненависти и презрения.

В руке незнакомца появилась длинная палочка – красная, как свежая кровь, и резко контрастирующая с окружающей серостью.

Толпа затихла. Даже дождь внезапно прекратился.

– Приговор утвержден и должен быть приведен в исполнение немедленно, – раздался металлический голос из-под маски.

Палочка упала на мокрые камни площади с глухим стуком.

Толпа радостно взревела.

Грубые пальцы стражника впились в мое плечо, заставляя склониться. Моя шея оказалась в выемке чурбана. Холодное, пропитанное кровью, дерево прилипло к щеке. Взлетел меч палача…

Последним, что я видела, было лицо подростка. В его глазах застыл немой ужас. Губы двигались, он что-то говорил или бормотал молитву, но я не могла расслышать ни слова.

Этого не может быть! Это мне снится!..

А дальше была только разрывающая душу боль.

И тьма.

* * *

Я проснулась в ворохе влажных от пота простыней. Меня все еще трясло от холода и всепоглощающего ужаса. Болели горло и плечи, саднили запястья – словно их недавно стягивала веревка.

Какой жуткий сон! И какой реалистичный! Приснится же такое! Я зажмурилась, пытаясь отдышаться. Определенно, нужно меньше на ночь смотреть сериалов. Вчера увлеклась историей прекрасной императрицы и мятежного генерала – вот сознание и додумало. Впрочем, публичной массовой казни в той дораме не было. Да и лица приговоренных мне незнакомы. Что странно…

Еще страннее было то, что засыпала я на диване, а сейчас под ладонями ощущала шелк простыней.

Я открыла глаза и резко села. Подо мной оказалась широкая кровать из темного дерева с резными узорами. Сквозь полупрозрачный занавес из голубого шелка пробивался мягкий свет – где-то горели масляные лампы. В воздухе витал сладковатый аромат жасмина и чего-то терпкого, навевая мысли о лекарственных травах.

– Где я?.. – выдохнула я.

Голос был чужим – низким, мелодичным, с непривычным переливом тонов. Но самое странное было не это. Я не знала языка, на котором говорила, но понимала, что именно говорю.

Еще один безумный сон! Но на этот раз я хотя бы не лишилась языка.

– Молодая госпожа[2 - Ханьфу – традиционное китайское платье (женское или мужское), обычно с запахивающимся воротом и широкими рукавами.], вы проснулись! – Ко мне тут же подбежала девушка в скромном сером ханьфу[3 - Ци – в традиционной китайской медицине жизненная энергия, циркулирующая в теле. Физическое и ментальное здоровье считается следствием ее гармоничного и беспрепятственного течения.] и почтительно склонилась. – Вы больше суток страшно бредили и метались…

– Где я?! – перебила я, откидывая полог. Взгляд уцепился за пальцы. Рука тоже принадлежала не мне. Была более тонкой, изящной, с аккуратно подпиленными ногтями. На запястье не было следов от веревки, и фантомная боль от предыдущего сна прошла. Но я чувствовала слабость, кружилась голова.

– Дома, молодая госпожа. В ваших покоях.

В этой комнате я была впервые, но все казалось знакомым – как декорации из исторической дорамы. Высокий потолок, расписанный фениксами, резная ширма с пейзажами гор и рек, низкий столик с фарфоровым чайным набором, даже бронзовая курильница в форме журавля у стены – все, как в тех самых сериалах про дворцовые интриги.

Будем надеяться, что хотя бы этот сон не закончится моей казнью…

Перевела взгляд на почтительно склонившуюся девушку.

– Ты… моя служанка? – спросила я.

– Эта ничтожная раба не смеет называться вашей служанкой. – Она тут же упала на колени и коснулась лбом пола. – Суй-цзецзе… отошла в мир иной, и меня назначили временно прислуживать, пока не найдется достойная замена.

Это она о себе в третьем лице говорит? И кто такая эта…

– Суй-цзецзе?.. – медленно повторила я, словно пробуя незнакомые слова на вкус.

Мое увлечение дорамами не прошло даром, я раньше уже слышала обращение «цзецзе». Так в Китае называли сестру. Не обязательно родную, но кого-то схожего по статусу.

Я знаю китайский? Говорю на китайском?..

– Вы… вы забыли? Ваша приближенная служанка скончалась от яда. Вы тоже были отравлены, но выжили.

Значит, и здесь меня хотели убить. Я сглотнула ком в горле. Внезапно очень захотелось пить.

– Воды, – просто сказала я.

Служанка тут же метнулась к столику. Поднесла мне пиалу обеими руками, низко склонив голову. Руки девушки едва заметно подрагивали, кажется, она меня боялась.

Я взяла пиалу, ощутив прохладу фарфора. Вода оказалась кристально чистой и удивительно вкусной.

Разве во сне могут быть такие яркие ощущения?..

Разве во сне можно почувствовать гладкость шелка, вкус родниковой воды, аромат жасмина… и как тебе отрубают голову? Нет, о последнем я сейчас не буду думать!

– Зеркало! – потребовала я.

– Д-да, конечно.

Служанка тут же протянула мне круглое бронзовое зеркало.