Было ощущение, что у хозяина этого чуть ли не поместья, по местным меркам, так и есть, дела пошли в гору сравнительно недавно. Видно, что дом обложен кирпичом, может и с месяц назад, обновлены сараи, где основу в конструкции занимают крепкие, свежие доски, еще не заржавелые металлические конструкции, замки и засовы. Имеется в доме туалет, где от недешевой плитки еще пахнет фугой и клеем. Не то, что внутренний туалет – это некий признак роскоши, но просто веет недавним ремонтом, направленным на отведение пространства для такого уютного места для философических исследований. И все, казалось, сделано чуть ли не вчера. Даже за браконьерские деньги, не думаю, что можно так много преобразить в доме и во дворе за короткий промежуток времени. Ну не тигров же он бил, или слонов.
Во дворе, аккуратно сложенным, лежал сруб под баню, коробка этого строения уже сложена, а бревна остались. При этом, баня была, вероятно, куплена, так как каждое обтесанное и залакированное бревнышко было пронумеровано, а пазы подогнаны. К бане, возможно, шла еще одна пристройка, сруб на которую и складировался, учитывая то, что сама баня построена. А так печь уже стоит, котлы я видел в сарае, там же и камни собраны. Денек работы остался. А вот дополнительное строение ставить не спешили, видимо, хотели по быстрее опробовать лучшее место для релакса. Свежие березовые и дубовые веники указывали и на это. Скорее всего, вся конструкция была сложена, после разобрана, привезена, ну а хозяину остается только положить одно бревно на другое, с минимум гвоздей. Спасибо за подгон незнакомый мне преступник!
Я понимал, с чем может быть связано улучшение материальной составляющей жизни у бывшего хозяина дома. Он начал работать на террористов, иди диверсантов, еще каких бандитов. Но в сложившейся обстановке, все равно спасибо! Тем более, что свое он получил – мертв.
Пообедав хлебом с, даже после долгой варки, жестковатой зайчатиной, загрузив новую порцию мяса в котел и коптильню, я принялся засыпать землей все следы крови на земле. Как там чуют звери кровь, на сколько метров-километров, не знал, но посчитал, что ароматы убийств, столь привлекающие зверье, нужно притушить. Накидывая сверху на лужицы крови землю, я присыпал ее горстями хлорки, которая нашлась в сарае. Это после пришла мысль, что хлорка пригодится в будущем, когда половина запасов этого вещества была разбросана.
Потом случилось несчастье… Нет, в контексте уже случившегося, творящееся со мной – комический казус, но для меня неприятный. Я попил козьего молока… Ранее, как мог, подоил козу и выпил тот литр жирнющего молока. Никогда не пробовал такой напиток, пригубил, понравилось, выпил все до капельки. Теперь… И уголь не особо помогает. Вот и приходилось работать лишь между очередными, частыми, позывами гадить.
Задачи же себе нарезал, как на десять человек. Я хотел смастерить плот, вернее паром. Бревен больших хватало, досок тоже. Два мотка бечевки, бельевая веревка, гвозди. По моему разумению, все было, не хватало рабочей силы. Первым делом я свалил несколько бревен со штабеля, при этом вся горка поехала, и я лягнулся многострадальной от козьего молока, задницей. После стал думать, как привязать веревку к бревну, чтобы его тащить к реке. Взял топор и вытесал выемки по окружности бревна, за что и завязал.
Тянуть самостоятельно бревна было возможно, но явно трудозатратно и долго. Поэтому обвязал два бревна и вывел коняку. Это было мощное животное, не похоже на деревенские клячи. Такая себе кобыла-культуристка с гипертрофированными мышцами. Еще одно доказательство, что хозяин дома имел много свободных средств. Такая лошадь должна стоить дорого.
Возникает вопрос, почему я выбрал лошадь, а не минитрактор? Отвечу, что корма для животного более чем хватает, даже запасы овса имеются в избытке. Хозяева готовились уже к зиме и запасались фуражом. А вот горючка для механизма – конечна. В сарае, где находился трактор, стояли две барреля-бочки, в обеих солярка, жаль, что они не полные обе. Очень надеюсь, что когда-нибудь смогу найти что-то, что заменит горючее… Вообще надеюсь, что когда-нибудь я буду пить мохито, запивать "пинаколадой", при этом лежать на палубе собственной яхте на Бали с двумя… да чего мелочиться – с пятью обнаженными красотками. Но… пока речь о поднятии целины, возможности бежать, выживании в условиях агрессивной среды.
Отчего-то именно сельское хозяйство заполнило все мои мысли. Явно же, что я перенесся в весну. Тут, если не засадить имеющиеся площади, не создав дополнительные распаханные сотки, а то и гектары, то и оголодать смогу. Мало того, потеряю семена, не выращу новые, то потеряю такой бонус, что все остальное меркнет. Так что нужно собирать урожай, оставляя изрядную долю на семена и засевать все пространства, которых не так и много, ибо лес тут господин и хозяин. Есть нетронутые места, как у обрыва, так и на острове, целинные, не тронутые. А тут, как я думаю, даже такая коняка-культурист может перенапрячься. Так что лошадка мне в помощь пока только с бревнами, а горючку оставим на катер и трактор.
Благо, что животные вообще перестали показывать норов, чем сильно помогали мне. Может они почувствовали, что теперь их жизни полностью и целиком зависят от меня, или опять какая-то мистика, но я умел откидывать ненужные размышления. Покладистые животные? Ну и ладно. Почему? А какая разница, может я такой вот симпатичный и харизматичный. Вот и сейчас работаю, занимаю себя делом, планирую уже свои действия на послезавтра. И в планах сильно мало времени на то, чтобы предаваться размышлениям о силах, что меня сюда послали, о том, есть ли причины, почему я тут, насколько вероятность выбраться из положения. Голоса с небес не последовало, значит, действуем так, чтобы выжить и не думаем о высшем предназначении.
Часа три мы, с Никой, таскали бревна к склону горы. Хорошо, что огород почти что примыкает к склону, метров сто двадцать протащить бревно, это не километры. Двенадцать бревен успели подвести к обрыву, и я подтолкнул их по очереди, чтобы скатить ближе к реке. За это время я загрузил еще одну порцию на копчение, а предыдущую отнес в холодный подвал-подполье. Соль была, специи так же. У рыбака и охотника этого добра всегда много, у браконьера, подавно. Поэтому я продолжал спасать замороженное мясо, удивительно быстро начинающее портиться, даже две тушки курицы с душком отварил и дал собаке, думаю, у нее желудок покрепче будет, а выбрасывать стратегический продукт нельзя.
Другое мясо, что я решил сохранить, не очень получалось. Скоро я понял, что перевариваю мясо перед копчением, что, наверное, уменьшит срок годности продукта. Но, блин, вполне вкусно… Вот только живот вновь забурчал эманациями козьего молочка.
На ночь выставил три найденных капкана, наверное, они на медведя, по крайней мере, мне показались большими. Чуть сам не угодил рукой в ловушку, реакция не подвела. Расставил такие ловушки возле, как мне показалось, самых вероятных мест проникновения, один у сараев. Положил во внутрь ловушки сырого мяса.
Устал? А есть слово, определяющее пограничное состояние между усталостью и смертью? Если есть – то это именно то, что я ощущал. И дело не столько в физическом утомлении, хотя и оно явственно присутствовало, более остального, я устал психологически. Ушатался окончательно и усталость сказывалась не только на внимании, но даже на походке. Меня шатало, как и в пьяном состоянии не часто бывает. Спать… Нет, рано еще ложиться, не все проверил.
Я посмотрел на скотники и посчитал, что коня, корову, козу, теленка, нужно все-таки укрыть. У свиней сарай был новым, крепким, птичник так же, так что крупные животные, как и Грета, стали хозяевами в доме, сам же я забрался на чердак, но до того еще перевернул и раздвинул мебель, чтобы живность меньше наломала предметов комфорта. Завтра натяну вокруг хлевов сетку-рябицу и тогда буду более спокойным за безопасность скотины. Ну а теперь… спать.
Ночью я просыпался два раза. Первый, когда мои животные что-то там не разделили на первом этаже дома. Развел, как мог, их по комнатам, а они все равно ругаются. Второй раз проснулся в предрассветных сумерках от визга, замешенного на хрюканье. Посмотрев в окно, я не увидел опасности, резонно предположил, что в капкан попалась свинья или кабан, перевернулся на другой бок и опять уснул.
Проснулся окончательно в восемь часом пятнадцать минут. Так показывали часы на руке, такое же время было и на электронном будильнике, который я перенес на чердак. Небезосновательно было предположение, что время соответствует действительности.
Спустившись на первый этаж дома понял – я дебил. Ладно мебель, она, на удивление, не так и пострадала. Но вот экскрементов было много.
– Вы что, скоты, неделю накапливали? – спросил я у животных, но не заметил в них никакого понимания и признаков чувства вины.
Так что утро началось с того, что убрал за живностью.
Зарядку не делал. Посчитал, что и сегодня мне понадобятся все силы и физуха будет такой, что не стоит пока растрачивать энергию. Или это лень? Плотно пообедав уже черствым хлебом и варено-копченой курицей из вчерашней партии, отправился с животными во двор. Вначале я даже забыл о том, что на рассвете был визг, предстоящие дела заполнили все сознание. Но Грета своим лаем напомнила. Кабан. Вепрь, я бы сказал. Он попал в капкан и за время, пока мне снились стриптизерши, крутящиеся у одного из здешних дубов, зверь истек кровью.
– Да вы там издеваетесь? – сказал я, воздымая руки к небу.
В мои планы сегодня не входила очередная расчлененка. Вновь часа два, а то и три потрачу на незапланированные дела. Вот и пиши себе планы, выстраивай график, а придет кабан и все, откладывай дела, доставай бензопилу.
Разделывать кабана стал на месте, где он и попался в капкан. Большой он был, чтобы тянуть, а привлекать Нику не посчитал необходимым. Вновь бензопила, острый нож и… чуть больше часа времени на грубую разделку. Уже лучше, быстрее, хотя отбить бы мне руки за такие варварские способы разделки туши и порчи шкуры. Нет, куски кожи я все-таки кое как нарезал и расчистил от мяса, посыпав солью. Все-таки кожа может пригодиться.
Растопив печь в доме, я поставил в трех чугунках мясо медведя, на тушенку, еще часть отправил вариться, ну и остальное прикопал. Да, не рационально, но всему же есть предел. Мне еды может и на год хватит, а тут еще и кабан. Это я рыбачить не стал, а звуки от того, как «гуляет» рыба, доходят и до дома. Большая там рыба резвиться. Так что… вырезка от медведя пошла в тушенку, обрезал другие явные куски мяса, отправил все это на коптильню, а остальное, в яму. Шкуру, то, что от нее осталось, обработал так же, как и кабанью. Еще бы жира натопить, но так себе был Мишка, жировой прослойки, почитай, и не было, хотя зверь и большой.
Сегодня покормить животных вышло уже сноровистее. Вчера я сразу наварил на два дня для свиней, подготовил пшено и смешал его с комбикормом для птиц. Ну и выпустил, наконец, кур, гусей, впрочем, всех птиц. Быстро пожалел от этом, когда меня за задницу начали щипать три обуревших гуся. Пришлось их палкой погонять, пока не получил уважение от борзой птицы. Буренка после того, как я ее пожамкал за вымя так же пошла гулять, в сад, где было единственное подходящее место: и за забором и с травой.
Ну а у меня плот. Снеся штук тридцать досок, бечевку, веревку, гвозди, даже скотч, приступил к вязке плота. Когда-то я такое делал. Мы с друзьями предпочитали активный отдых с алкоголем, более, чем алкоголь без активного отдыха. И пусть всегда присутствовал этот самый алкоголь, кое-какие навыки таких походов я перенял. Два раза мы вязали плоты и спускались по реке Ипуть, в Сож, а после и вот сюда… к Лоеву, где и оставляли «плот» своего труда.
Даже понимая исключительный дефицит гвоздей, тем более, «двухсоток», все равно использовал их по полной, не так, чтобы сильно надеясь на правильность и качество моих узлов и обмоток бревен. Работа спорилась. Да, все то, что я успевал сделать за один час, двое, или, уж тем более, трое человек, сделали бы быстрее и качественнее, но получалось, а это главное.
– Гав! – суетящаяся рядом со мной Грета, как бы нехотя привлекла к себе внимание.
Я посмотрел в сторону собаки и… Благородный олень. Красивый, большой, величественный. Белый! Это было завораживающе. Он стоял и смотрел в мою сторону. Моя сломанная психика позволила надумать себе, что олень смотрит осуждающе.
– Уходи, приятель, у меня много еды, незачем тебя убивать! – на полном серьезе я сказал оленю.
Одиночество и общение только с животными уже второй день, проблемы с восприятием действительность из-за непонимания где я вообще оказался, все это сказывалось и на психике. Я говорил оленю и был уверен, что он меня понимает. И он понял. Развернулся и не побежал, а величественно, медленно, надменно, стал удаляться в глубь леса.
– Пойдем, Грета. Поедим, да пора посмотреть, что там с мясом, уже, наверное, переварил, – я потрепал собаку и с видом обреченного на казнь, поплелся к дому.
Жуя жесткое, даже со специями, специфически воняющее мясо медведя, я подумал, что за сегодня, как ни старайся, а плот не свяжу, завтра могу так же не справится, учитывая, что нужно собрать огурцы и помидоры на семена, да собрать яблоки, которые осыпаются и начинают гнить. А вот обследовать остров, нужно. Мало ли, там кубло змей, или какая живность притаилась. Я бегу отсюда, а там, на острове, опасности может быть и больше.
Я залез на высокую ель, которую выбрал для того, чтобы обследовать округу и периодически наблюдать за рекой. Начал осматривать остров.
Место было неплохим, даже сейчас, в условиях паводка, свободной земли на острове хватает. Часть пространства занимает дубрава, но есть луг, который большей частью не затоплен и там можно разбить поле. По периметру всего острова освоились разные кусты и деревья, в некоторых смог, при помощи бинокля, рассмотреть куропаток.
Особый интерес вызвал северо-восток острова, где в моем мире воды уже не было и именно это пространство отделяло озеро от русла Днепра. Там была заводь и… бобры. Много бобров, которые сточили большую часть деревьев и смастерили фундаментальную плотину. Бобра я ел неоднократно и это мясо мне нравится, жир его полезный, а бобриная струя… Это средство от головной боли, дезинфекции, успокоения. В ее составе есть даже салицилин и салициловая кислота, потому можно применять эту бурую массу и как жаропонижающее средство.
Я рассматривал просторы, вглядываясь в дальние уголки Днепра и Сожа, который впадал в более большую реку не так и далеко, в семи-восьми километрах, так, как и в моем мире. Я хотел, но и боялся своих желаний, увидеть людей. Мне нужны люди, один я тут обречен, чтобы не делал. Но я и опасался такой встречи. Кто они люди этого времени? Может я ошибся и тут вообще будут, не найденные археологами будущего, неандертальцы? Нет, это явно время после Днепровского оледенения. Но многим мне поможет то, что я попал в неолит, или Бронзовый век?
То, что не появляются в поле зрения люди, может означать многое: или это самое поле зрения у меня слишком мало, или людей по близости нет. В то, что их нет вовсе, я не верил. Уж больно места кажутся пригодными для жизни. Зверя не много, а очень много, есть и пушистики для меховой одежды, рыбы много, наверняка летом и по осени, грибов более чем достаточно. Почему не жить в таких условиях? Да, у меня приспособы для убийства лучше, как, уверен, и для ловли рыбы, есть в сарае и спиннинги и сети и удочки, мне добыть рыбу проще простого. Для местных такие орудия ловли рыбы не могут быть известны, или выполнены столь искусно, но все равно слишком подозрительно, что людей не видно. Ну и другой вывод можно сделать: если тут много зверя, то человека рядом нет, так как именно прямоходящий хищник и гонит от себя зверье.
Но стоит ли по этому поводу расслабляться? Нет, напротив, включаем вариативность и вероятность и получаем, что люди могут прийти в самый не подходящий для меня момент. Да и в минутку расслабления ощутил острое желание узнать, наконец, это попаданство в прошлое, или какой иной мир. Если в прошлое, то в какой период? Самолеты не летают, птеродактили тоже. А по человеку сразу можно сказать многое, в том числе и об эпохе.
– Ляпота-то какая! – сказал я, рассматривая окрестности.
Панорама захватывала. Величественная река, раздваивающая свое русло и образующее большой остров, невообразимое количество растительности. На острове, в месте, которое я уже присмотрел еще с горы, стояли вековые дубы. Они, казалось укроют меня своими кронами даже от дождя и урагана. Место какое-то… не знаю, вернее, не скажу, так как не хотелось бы плодить мистику или религиозность, не убедившись в том, что они имеют место.
– Хрясь! – хрустнула ветка подо мной, но я успел сместиться к стволу дерева.
Это я так дернулся. Было из-за чего.
– Люди! – радостно прокричал я.
Отметая от себя мысли об столетнем одиночестве, только сейчас понял, что именно это, оказаться одному, сильнее всего пугало. Быть одним… нет, тут лучше попытаться войти в коллектив, или создать свой, привлекая людей. Не получится, так умереть в бою. Но жить в одиночестве я не способен. Человек – он социальное существо. Робинзон и тот нашел себе Пятницу. Мне бы хоть какую симпатичную «субботницу», уже было бы по-проще. 0
Три дня быть одному уже становится мукой. А тут годы, десятилетия. Так что да, я радуюсь! ЛЮДИ!
По реке, дальнему от меня руслу, плыли лодки. Одна, большая, скорее походила на плот, но с бортами, а были еще пять других плавательных средств. Наверное, что-то похожее греки называли, или еще назовут, «моноксилами»– однодерёвками. Создавалось впечатление, что плывет кто-то важный с сопровождением.
Глава 4
Интерлюдия
Севия молчала. Она не проронила ни одного слова с того момента, как ее отец, вождь племени Рысей, чтимый людьми и признаваемый богами, славный лекс Хлудваг, не объявил свою волю. Севии предписывалось стать женой и родить сына Диноклу, лексу сильного племени Огня.
Отец, конечно, не должен был оправдываться или объяснять, он был своем праве. Патриарх самого сильного рода племени Рысей, он распоряжался своими детьми по собственному усмотрению, тем более дочерями. Севия была инструментом в политике лекса Хлудвага. Ему надо было создать основу для союза с племенем Огня, вот лекс и отдает свою старшую дочь, первую красавицу племени, за старого и изуродованного Динокла, о скверном характере которого ходят легенды.
Совия с самого рождения знала, что не принадлежит себе. Темные времена настали для племени Рысей, как и для всех остальных в этих краях. Род идет на род, племена устраивают свару, колесницы постоянно стоят запряженными и ждут боя. Не было так еще пять лет назад. Но идут сильные племена и сгоняют со своих мест слабых.
Несколько десятков извергов, спросившись разрешения у лекса племени Рысей, основали свое селение в землях Рысей. Эти люди бежали от нашествия людей с Северо-Востока.
Динокл имел в своем распоряжении почти три сотни воинов, а так же четыре колесницы, и был, наверное, сильнейшим лексом на десять дней пути по реке. Севия понимала, что союз с таким правителем для ее отца будет важным. У Хлудвага две сотни воинов и две колесницы. Молодых охотников в племени хватает, но охотник, без инициации – не воин. Межу тем потенциал Рысей был сильно больше. Молодое поколение подрастало и вступало с силу, только на это лето планировалось провести инициации для тридцати шести молодых охотников.
Рысей больше, чем людей в племени Огня, но Динокл вел жестокую политику в отношении своих людей. Вся экономика, быт, отношения внутри племени – все для того, чтобы быть сильнее. Рыси могли бы себе позволить и большее количество воинов, но даже у воинственного Хлудвага хватило мудрости понять, что не только войной и грабежами кормится племя, но и рыбаками, охотниками, животноводами и земледельцами. Не все занятия можно отдать на откуп женщинам.
Динокл считал, что только страх может побуждать людей работать. Севию пуще остального, даже внешнего уродства, пугало моральное уродство лекса племени Огня. Динокл узаконил людоедство, как казнь и не только. Но то, что провинившийся человек видит, как едят его конечности!.. Севия разное видела, но подобное считала неприемлемым.
И не только старость и уродство Динокла смущало девушку, а то, что четыре жены Динокла умерли, люди говорят, что не своей смертью. Он забил их за какие-то незначительные проступки.
– Сестра, не молчи! – сказал Норей, брат Севии и наследник лекса племени Рысей. – Ну я тут причем! Ты же знаешь, что идут восточные племена, они многочисленные и с многими колесницами. Говорят у них даже бронзовые топоры есть. Мы сами не выстоим. А на их пути остаются только племена на юге Ниреи [река Сож].
– Вздор! Откуда тут, у нас бронза, чтобы тратить ее на боевые топоры? Только у великих лексов, конугов или жрецов может быть бронзовый топор. И то им никто не воюет, а охраняет, как главную ценность. Наслушаешься старух-ткачих, так они и не такое расскажут. Бездельницы старые, – не удержалась Севия и механически вступила в спор со своим любимым братом.
– Ты женщина! Что тебе может быть понятным? – Норей ухмыльнулся.
– Все! Больше ничего не скажу! – обиженно ответила Севия.
В иной ситуации она могла бы и отвесить младшему братцу подзатыльник, но рядом воины и нельзя ронять авторитет наследника вождя племени. Норей такое точно не простит, а он, наверное, единственный, с кем Севия может свободно разговаривать. Был еще Корн… Но тому только одно и нужно было. А девушке нельзя пускать кровь, так как муж имеет полное право отказаться и она станет опозорена, могут и из племени выгнать. Хотя кое-что Корн получил, перед самым отъездом Севии. И это кое-что девушке не понравилось.
– Сестра, я твой брат и не дам тебя в обиду! – Норей попытался приобнять Севию.
– Ты уедешь, – девушка отстранилась от объятий. – После обряда перед богами, ты уедешь, а я останусь в чужом племени.
– После обряда, племя Огня станет твоим племенем. А наш славный воин Никей не даст тебя в обиду. Цени! Отец наш, чтимый людьми и признаваемый богами, славный Хлудваг, отдал тебе лучшего воина племени Рысей. Он любого победит в поединке и защитит твою честь, – младший брат пытался приободрить сестру.
На самом деле, Севия и Норей были сводными. У Хлудвага, как у уважаемого и властьимущего человека было четыре жены. Севия была от второй жены, Мерсии, ну а Норей был от главной супруги лекса Андары. Не так давно умер старший брат Норея и наследник лекса, теперь парень учился быть важным и править.
Несмотря на то, что жены лекса постоянно плели интриги, Севия и Норей сдружились и были достаточно близки, Севия была старше брата на четыре месяца и они оставались единственными выжившими детьми примерно одного возраста, вот и сдружились.
Именно Норею, как наследнику лекса в племени Рысей и предстояло передать в жены сестру. Севия была сговорена второй женой Диноклу. При этом лекс племени Огня имел четыре жены. Получалось, что девушка потеснит старших жен. Подобный статус, конечно, весьма почетный. Так складывалось, что вторые жены – это более любимые, а первые, либо необходимость союза между родами, или уже увядшая красотой, но не одряхлевшая умом, женщина, управляющая всей женской половиной и называющаяся «мудрой женщиной».
Между тем, быть второй женой уродца, явно не для старшей дочери лекса. Отца подобным обстоятельством унижали, а он стерпел. Но племя Рысей еще не так слабо, чтобы терпеть обиды. Хотя за последнее время пропало двадцать три сильных охотника. Странно пропали. Говорят, что они сгинули в Злом лесу. И Хлудваг был уверен, что брак между представителями двух сильнейших племен на этой части Большой Реки, вернет благоволение богов.
– Смотри, брат! Это же Злой лес? –спросила Севия, показывая в сторону больших деревьев, возвышающихся над дальним руслом Болошой Реки. – Странно… вокруг Злой лес, а вон там как будто поле, не видно деревьев, только крыша… Там дом? Почему он такой… серый, волнистый?
Девушка опешила, протерла глаза и вновь уставилась в даль. Мама часто говорила Севии, что ей нужно было родиться в племени Сокола, уж больно хорошим зрением обладала шестнадцатилетняя девушка. И не только зрением, но и достаточно гибким умом, чтобы распознать увиденное в дали.
– Все тебе привидится! – усмехнулся Норей. – Ой! Солнце в глаз блеснуло!
Парня чуть ослепил отблеск от бинокля, в который в это время взирал человек из другой эпохи.
– Все равно странное место. Говорят, там лесовик живет, лютый, людей живыми есть и отрезает по кусочку, смакуя с кровью… – Севия пересказывала приказки и страшилки, которые слышала от тех же старух-ткачих, общением с которыми только что попрекала брата.
– Старший, наследник, нам нужно пристать к берегу, – сообщил старший звезды воинов в делегации племени Рысей.
Такое обращение польстило молодому наследнику. Сильный опытный воин признает его старшинство! Поэтому, безусловно, нужно пристать к берегу. При этом не важно какие именно мотивы такого странного обстоятельства, чтобы приставать на острове, считающийся местом общения с богами.
– Норей, ты понимаешь, что нам не следует приставать? Придется здесь ночевать, или же организовывать ночёвку у брода. Без остановок, мы до ночи доберемся до ближайшего селения огневиков, там и кров и ночлег и еда будет. А что есть здесь, в дубраве богов на острове? Нельзя, Норей, измени свое решение! – тон воина Никея был отеческим, но нравоучительным, что сильно не понравилось молодому наследнику.
– Старший? Твое решение? – спрашивал старший воин по имени Саргон, звезда которого, в основном, и должна была обеспечивать безопасность невесты и ее брата.
Повторное обращение «старший» от командира звена воинов на контрасте с неуважительным, по мнению Норея, тоном Никея, сделали свое дело и наследник уперся.
– Я старший в делегации и решаю пристать к берегу, – жестко, решительно, говорил Норей.
После таких слов, чтобы не уронить авторитет будущего лекса, даже Никею пришлось подчиниться. А этот воин был наставником Норея по ремеслу воина и охотника.
Никей был главным наставников всех воинов. Его мастерство считалось непревзойденным. Каждый год, на инициации воинов-охотников, находились те, кто бросал вызов Никею, но никто еще не победил уже немолодого воина. Были два человека, которые оказывались близки к тому, чтобы биться на равных с наставником. Это двоюродный брат и вечный, но не злой, соперник, Рыкей. И еще был хорош Вар – сын последнего лекса, которого сместил Хлудваг. Вар сейчас был предводителем общины извергов-изгоев и скрывался в лесу от гнева лекса племени Рысей.
Плот с наследником и невестой стал править к острову. Никей напрягся. Чуйка воина вопила, что происходящее не правильно, но он не имел никаких серьезных доводов, аргументов, тем более, фактов, чтобы объяснить свои сомнения.
– Никей, мы быстро. Пополнимся водой и проверим плот. Там, в дубраве есть ключ, вода в котором, говорят, что целебная, благословлённая самими богами, – наблюдая за недоверчивым Никем, старший воин и командир одной из лучших звезд племени, поспешил оправдаться.
– Я сломаю тебе шею, если что-то будет не так, – прорычал Никей.
– Никей, что же случится? Ты же меня учил, знаешь уже больше десяти лет, – старший воин Саргон улыбнулся.
Выбившийся в элиту племени Рысей не столько своим воинским искусством, а потому, что при невыясненных обстоятельствах погибли другие старшие воины, один из четырех старших воинов племени излучал дружелюбие и показную наивность. Но Никей, как никто иной знал двуличность своего ученика Саргона. Тот и во время обучения воинскому искусству оказывался хитрым и применял много подлых приемов, да и после не изменился.
Ничего не отвечая, Никей одел свою кожаную защиту с деревянными вставками. Это был один из лучших доспехов в племени. Говорят, что у лекса огневиков, Динокла, есть кожаная защита с медными вставками, но в последнее время о лексе племени Огня на Большой Реке все больше сплетен и сказок рассказывают.
Плот пристал к берегу и два воина из звезды Саргона первыми выскочили. Река сильно разлилась и часть озера оказалась подтопленной. Такой разлив не припомнят и старожилы, обычно берег тут сильно обрывистый и пристать плотом или однодерёвками почти невозможно, при этом у берега сильное течение с небольшими водоворотами. Ну а при разливе получалось пристать комфортно, почти у самой дубравы. Да и вода больше уходила на через другой берег, который был ниже.
– Норей, Севия, держитесь меня! Никуда не отходить! Мне все это не нравится, – скомандовал Никей, под неодобрительные взгляды наследника.
Три мужчины, которые были взяты Никеем и не являлись бойцами звезды старшего воина Саргона, также подошли к Никею, становясь рядом с ним и придерживая одной рукой каменные топоры, чтобы быстро их вытянуть из-за пояса и использовать против обидчиков. Чувствовалось напряжение, не соответствие моделям поведения некоторых членов делегации Рысей. Все были настороже.
– Норей, Севия, идите лучше на плот! – отдал еще один приказ наставник воинов, который когда-то лишился всей своей звезды и больше не хотел воевать, но учил воинскому искусству молодежь племени.
– Не забывайся, Никей! – сказал наследник и нарочито, с вызовом сделал два решительных шага в глубь острова.
– Вжух, – первая стрела прочертила по деревянной вставке на защите Никея и ушла в сторону.
– Вжух! – вторая стрела впилась острым кремневым наконечником в плечо наставнику воинов.
– Ложись! – прокричал Никей, выхватывая из-за спины щит из доски и кожи.
Севия упала в траву сразу же, а вот Норей извлек из кожаного чехла нож и приготовился к сражению. Сейчас Никей мог бы и себя покорить и указать наследнику, что нельзя без копья или топора сходить с реки, даже в своем поселении. Но было явно не до этого.
Молодому воину, находящемуся рядом с наследником и невестой Динокла стрела прорезала горло и он пытался руками закрыть пульсирующую кровь, забыв обо всем остальном. Другой воин, из тех, что был рядом с Никеем, рванул в кусты, откуда и стреляли лучники. Опытный воин вычислил, что лучников было всего два, пусть они и споро отрабатывали. Был шанс предотвратить обстрел. И тогда могло показаться, что это единственная угроза.
Но еще одно важное увидел Ником – Саргон сместился чуть в сторону и не предпринимает никаких действий. Уже убит распорядитель лекса, который отвечал за сохранность и передачу даров от племени Рысей, а так же за переговоры.
