Валерия Иванова "Нарушая условности"

Я кивнул, не удивляясь. Такое у нас в порядке вещей.

– Так а чего ты от меня хочешь?

Девушка опустила взгляд в пол, а когда подняла глаза на меня, в них стояли слёзы.

– Вы же практиковали раньше, – тихо сказала она, – у нас будет суд, и я боюсь, что его посадят.

– Кто-то пострадал? – коротко спросил её.

– И Ярик, и тот парень отделались царапинами, но он настаивает, что простой компенсацией мы не отделаемся.

Я уже понял, зачем эта девочка пришла ко мне, но в этом не мог ей ничем помочь.

– Это исключено.

Девушка снова бросила на меня взгляд побитой собаки и затараторила.

– Андрей Викторович, вы же сами говорили нам, что есть люди, у которых в крови способность выигрывать дела. Это же и про вас тоже.

Я покачал головой, отрицая.

– Я не практикую, – ответил ей как можно мягче, – мне жаль, что такое приключилось с твоим братом, но ты не по адресу пришла.

Студентка решительно сжала губы.

– Если бы Вы согласились хотя бы консультировать нас…

Я встал из-за стола, заканчивая этот разговор.

– Это не обсуждается. Можешь идти.

В последний раз она бросила на меня затравленный взгляд и через секунду молча скрылась за дверью.

Как вообще эта девушка могла до такого додуматься? Взглянул на часы и стал собирать бумаги в дипломат. Я был чертовски голоден и собирался пообедать.

На улице была самая настоящая осень. Дождь лил как из ведра, и на какой-то короткий миг я уже решил вернуться к себе в кабинет и остаться без обеда, но голод и раскалывающаяся от долгой работы с бумагами голова перевесили чашу весов в пользу кафе. В такую погоду даже вечно курящие студенты на крыльце предпочли остаться в здании, и я, раскрыв зонт, быстрым шагом направился через дорогу.

В ресторане было на удивление мало посетителей, большинство столиков пустовало. Лишь за дальним сидела компания из нескольких молодых людей и неподалёку устроилась девушка.

Она была одна, сидела спиной к двери, но даже не видя её лица, я понял, что девушка промокла до нитки. Она, сгорбившись, склонилась над столом, а с её волос капала вода.

Сел за соседний столик, и промокшая посетительница осталась у меня за спиной. Ко мне тут же подошла официантка, и я сделал заказ, не заглядывая в меню.

– Кофе сразу, как обычно? – уточнила она.

– Да, принесите, – ответил и услышал сигнал мобильного.

Посмотрев на экран, улыбнулся. Софа прислала фотоотчет о девичнике, точнее, несколько фото. Они с Диной устроили грандиозный шопинг, и я улыбнулся ещё шире. На одном из фото дочь примерила на себя костюм Дарта Вейдера, от которого просто фанатела. Представил её в этом прикиде во время вскрытия очередного тела в морге и поморщился. Соня каждый раз описывала в красках, как они расчленяют труп несчастного, и я поражался тому, что она может говорить об этом так хладнокровно. Хотя именно это говорило о том, что у дочери на самом деле талант хирурга или, чёрт его знает, как называют эту способность на их медицинском жаргоне.

В зале играла тихая музыка, но сейчас меня привлёк шум, доносящийся из-за моей спины. Мужской голос отчитывал кого-то, и я, заинтересовавшись, обернулся назад.

Та самая девушка сидела, опустив низко голову и медленно мотала головой. Рядом с ней стоял администратор, на лице которого было написано презрение.

– Либо Вы оплачиваете свой заказ, либо мы вызываем полицию.

Девушка молчала, не двигаясь с места, и я отвернулся. Как раз в этот момент мне принесли кофе, и я сделал осторожный глоток.

– Я для кого это сказал? Вы будете платить или нет?

Чёрт, поймал себя на мысли, что начинаю внимательно прислушиваться к их разговору. Правда, пока что это был лишь пламенный монолог разгневанного администратора.

– Простите… я…

Мне пришлось напрячь весь свой слух, чтобы услышать этот слабый шёпот. Голос девушки дрожал, и мне показалось, что она едва сдерживает слезы. Я нахмурился, не понимая, какое мне вообще до этого дело…

– Я думала, что у меня осталось… – её голос немного окреп, и я замер от непривычного чувства.

Никогда не слышал такого голоса. Он был низким, глубоким, но в то же время чертовски женственным. Я удивился, когда понял, что пытаюсь представить лицо незнакомки.

– Я вызываю начальника охраны…

Администратор был непреклонен, но девушка осуществила очередную попытку.

– Я могла бы позвонить… – на некоторое время воцарилась тишина, но затем она выдохнула, – он разрядился… может…

Дальше произошло что-то совершенно непонятное мне. Сам того от себя не ожидая, я встал из-за стола и направился к этим двоим. Поравнявшись с соседним столиком бросил короткий взгляд на девушку, но этого хватило мне, чтобы понять насколько она молода. Её глаза были покрасневшими, на щеках чёрные дорожки от потекшей туши, дрожащие губы. Она смотрела в тарелку перед собой, даже не заметив моего присутствия.

Повернулся к администратору, доставая бумажник.

– Сколько?

Парень посмотрел на меня как на идиота и процедил сквозь зубы.

– Это лишнее, мы разберёмся сами.

– Я вижу, как вы разбираетесь, – ответил ему, отсчитывая купюры, – этого хватит?

На девушку не смотрел, но чувствовал, что она замерла и смотрит прямо на меня.

– Зачем…

Раздался её удивленный голос, но я остановил её движением руки. Чертова привычка, от которой не так-то просто избавиться. Всучил деньги администратору в руки, и тот, усмехнувшись, отошёл от столика.

Только тогда я решил снова посмотреть на девушку. Она была бледна, в глазах не просто удивление, а что-то более похожее на шок. Она смотрела на меня словно на инопланетянина.

– В следующий раз будьте внимательнее, – сказал ей, отмечая, что в зелёных глазах промелькнула боль.

Думал, что девушка скажет хоть что-то, но она просто смотрела на меня своими влажными глазами, и я испытал странное чувство. Интерес. Любопытство. Мне хотелось снова услышать её необычный голос, но я молча кивнул и вернулся за свой столик.

К тому моменту мне уже принесли заказ, и я принялся за салат, не переставая думать о девушке, сидящей позади. Может, с ней случилась беда? Или она просто хотела получить небольшую дозу адреналина, играя свою роль. Даже это бы меня не удивило. Но я не понимал одного. Какого черта меня это вообще волнует?

Твёрдо решив забыть об этом эпизоде, я стал думать о том, как пройдет сегодняшний вечер с женой. Соня останется у нас, так что придётся играть роль идеальных родителей.

– Спасибо…

Я резко поднял голову и увидел спину девушки, удаляющуюся в сторону двери. Она шла быстрым шагом, обхватив себя руками, словно стараясь согреться, и на мгновение во мне поднялась жалость. Появилось безумное желание догнать незнакомку и удостовериться, что с ней все будет в порядке. На ее месте могла быть моя дочь… Но я тут же одернул себя. Это меня не касается.

Но даже сейчас, когда силуэт девушки скрылся за окном, перед моим внутренним взором стояли зелёные глаза.

Глава 5

ЛЕСЯ

Я проснулась в отличном настроении. Сегодня суббота, наконец-то выходные. Еще раз поблагодарив студенческих богов за то, что у нас в этом семестре пятидневка, встала с кровати и пошла умываться. По квартире уже витал аромат какой-то выпечки. Еще раз глубоко вдохнула.

– Ба, – крикнула я в сторону кухни, – ты там булочки готовишь?

– Что ты орешь как оборванка, иди давай завтракать, – послышался злобный ответ бабули.

Впрочем, я никогда не обращала внимание на ее ворчание. Я хихикнула и забежала в ванну.

– Все, больше не могу, – сказала через некоторое время, отодвигая от себя пустую чашку, где еще недавно был чай.

– Съешь еще булочку, а то тощая, смотреть страшно. Мне Нинка из шестнадцатой квартиры постоянно намекает, что мы не кормим тебя.

– Три съеденные мною булки с ней не согласны, – лениво ответила я и посмотрела на дедушку, приподняв бровь.

– Дедуль, чего сидишь? Давай, иди одевайся, нам скоро выходить.

– Я подумал, что не надо никуда идти. Ну их, этих врачей. Больно они понимают. Я вот, когда служил…

Бабушка не дала ему договорить, шлепнула кухонным полотенцем по его здоровой руке.

– Давай-давай, Генка, кости свои хоть разомни. И не смотри так. Кому говорят, иди одевайся.

Дедушка посмотрел на нас тяжелым взглядом, надеясь, что передумаем. Но мы были неприступны, как Ленинград во время ВОВ. Дед тяжело вздохнул и встал из-за стола.

– Квочки.

Фыркнув, он ушел в комнату. А я стала собирать посуду со стола. И боковым зрением увидела как бабушка быстро поднялась со стула.

– Он же сейчас все вещи в шкафу перероет.

С этими словами она бросилась за дедушкой в комнату. Я засмеялась и покачала головой. Глядя на них, начинаешь верить, что вечная любовь существует. И неважно, сколько лет люди были вместе. Бабушка и дедушка многое пережили в жизни, они проходили через тяжелые моменты и многое теряли, но не чувства. Их любовь стоит выше всех потерь и трудностей.

До больницы мы добрались быстро, маршрутки в это время были практически пустыми. Дедушка всю дорогу хмурился и ворчал, но, думаю, это была вина общественного транспорта. Он не привык к нему. Тридцать лет на казенной машине наложили свой отпечаток. На моем лице постоянно расцветала улыбка, стоило мне посмотреть на лицо деда. Подшучивая над ним, я взяла талончик и мы сели ждать свою очередь. Перед нами было семь человек, не так уж и много.

Чтобы хоть как-то себя и Геннадия Петровича развлечь, я начала рассказывать об учебе в университете. На эту тему я всегда люблю поговорить. Мне нравится учиться. Учеба всегда давалась мне легко. Не скажу, что потрясающе разбираюсь в физике или геометрии, но я знаю азы, и этого мне вполне хватает. И то, что я поступила на бюджет в один из самых престижных ВУЗов страны доказывает мне самой, что чего-то стою в этой жизни, что у меня есть свое место, и я смогу стать кем-то больше, чем девочкой-промоутером.

Еще пять лет назад я хотела связать свою жизнь с танцами. Я жила, буквально дышала ими. Но планы поменялись. Я переехала к бабушке с дедушкой. Они тянули меня как могли, но платить за занятия становилось все труднее и труднее. И вот уже четыре года и семь месяцев я не появлялась в зале. Хотя бабушка с дедушкой пытались отговорить меня. Ругались и кричали, я просто не могла брать деньги из семьи.

Сейчас, думая о том, что я упустила возможность, мне не так больно. Мне нравится то, чем я занимаюсь, на кого учусь. Но нравится – не значит, что я люблю это, что готова провести всю жизнь в душном офисе.

Наша очередь как раз подошла, и мы зашли в кабинет. Посыпались стандартные вопросы: страховка, полис, на что жалуетесь.

Доктор, мужчина средних лет с посеребренными волосами, молча рассматривал рану и неодобрительно качал головой. Мне стало стыдно перед ним. Наверное, в его практике не первый такой случай, когда люди занимаются самолечением. Даже зная, что мы выйдем за дверь, и он нас забудет, мне все равно в данный момент очень стыдно.

Когда Владимир Сергеевич закончил осмотр, дедушка сел рядом со мной на стул. А доктор молчал. Смотрел на нас тяжелым взглядом, а потом, словно что-то решив, тяжело вздохнул и заговорил.

– Геннадий Петрович, ведь не мальчик уже, а так запустили ожог. Уровень сахара у Вас в крови двенадцать ммоль/л. В два раза норму превышает. Скорее всего, сахарный диабет, что неудивительно в Вашем возрасте. Рука мне Ваша не нравится, анализы делать нужно. И чем быстрее, тем лучше.

Я напряглась после его слов и сомкнула руки в замок перед собой на коленях так сильно, что костяшки пальцев побелели. Никак не смогла скрыть своего волнения.

– И что нам сейчас делать? – пытаясь совладать с голосом, задала я вопрос.

– К хирургу надо.

Дедушка рядом со мной напрягся.

– Зачем к хирургу?

Владимир Сергеевич улыбнулся и снисходительно покачал головой, как часто делают с детьми.

– Есть у меня один знакомый, советую к нему обратиться.

А дальше назвал адрес клиники и протянул листок с номером телефона. Поблагодарив врача, мы вышли из кабинета. Оба, потрясенные, не знали с чего начать разговор.

– Да ерунда это все, Лисенок.

Когда мы подошли к остановке, весело проговорил дед.

– Деньги они так выкачивают. Это целая система.

Хотелось бы мне в это верить…

– Деда, нам рассказывали про диабет в школе…

И, достав телефон, я позвонила по номеру, который дал нам Владимир Сергеевич.

Записавшись на прием с утра в понедельник, мы с дедушкой пошли домой. Решили прогуляться. Со всеми этими мыслями, роящимися в голове, мы бы не влезли в маршрутку. Я пыталась вспомнить все, что когда-либо слышала о сахарном диабете, и все это было неутешительно. Я была настолько расстроена, что не сразу смогла взять себя в руки. Посмотрела на дедушку, он был полностью погружен в себя и свои мысли. Я потянулась и взяла его за руку. Дедушка повернулся в мою сторону и, улыбнувшись, поднес мою ладонь к губам и поцеловал. А у меня сердце защемило от нежности. На глаза тут же выступили слезы, дико захотелось плакать. Кое-как я смогла улыбнуться в ответ.

– Все будет хорошо, Лисенок, – уверенно заявил дед.

Я кивнула. Из-за кома в горле я не могла ни говорить, ни дышать. Но я верю в лучшее. С хорошими людьми должны случаться хорошие вещи.