Блин, я думала, в двадцать первом веке общественный буллинг не в почёте!
Я удивлённо оглянулась, недоумевая, почему никто и не подумал помочь мне встать. Кто из мимо шедших студентов старательно делал вид, что ничего особенного не происходит. Те, кто поглупее, зачем-то останавливались, будто для них выступает театральная трупа. Хотя больше это походило на цирк.
Бывало, я и раньше попадала в нелепые ситуации. Порой из-за своего блога, а иногда и из-за сестрицы. Я догадывалась, что ей доставляло особое извращённое удовольствие подставлять меня перед знакомыми и родственниками. Но никто кроме Миланы не пытался умышленно меня обидеть.
И до меня вдруг начало доходить, что просто в школе всем было прекрасно известно, что я дочь Ибрагимова. А когда мой блог на Ютубе достиг миллиона подписчиков, в некоторой степени я стала представлять интерес для моих богатеньких одноклассников.
Правда, моё нежелание с кем-либо сближаться они воспринимали превратно. Полагая, что я высокомерная дрянь, слишком многое о себе возомнившая. Но в действительности я предпочитала общаться с безликими людьми сквозь камеру своего телефона.
Мои глаза – предатели. Я ничего не могла с собой поделать, продолжая пялиться на возвышающегося над остальными студентами парня. Но он приковал мой взгляд не только из-за роста. А мой глазомер подсказывал, что в нём не меньше метра девяносто. Обычно высокие парни несуразные, как Ярик. С длинными конечностями, которыми с трудом управляют.
В этом человеке не было ничего несуразного. Он выглядел как модель с рекламы «Аберкромби и Фитч». Широкие плечи, узкая талия и такие длинные ноги, какие можно увидеть только на видео с корейскими айдолами. Одним словом, само совершенство.
На моём пути ещё не встречался человек с настолько подавляющей энергетикой, от которой хотелось склониться к земле.
А ведь мой отец – кавказец. В наш дом часто наведываются его «коллеги». Носители убойных доз тестостерона. Даже моя старшая сестра, отчаянно мечтавшая о замужестве, не совалась в гостиную, когда отец созывал мужчин обсудить бизнес. Потому что забеременеть можно было только от взгляда этих гостей. Так что сомнительные бруталы постоянно находились в зоне видимости.
Но никого более сомнительного, чем Артём Островский, я ещё не встречала. Идеальная внешность странно контрастировала с чёрными провалами глаз, которыми он взирал на мир.
В Островском таилось что-то ещё, чему я пока не могла дать определения. Он абсолютно не подходил этому университету, в котором заканчивал магистратуру, с его стерильными подоконниками и не менее стерильными абитуриентами.
Одна проблема. Он на меня даже не смотрел. Свободной рукой он вальяжно обнимал жмущуюся к нему девицу модельной внешности. С такими идеальными пропорциями лица и тела, будто её сначала отрисовали в фотошопе, а затем распечатали на 3D-принтере. Другой листал что-то в своём сотовом.
И похоже, его совершенно не волновало, что весь диалог вертится вокруг его персоны.
– Клуб поклонниц Островского пока закрыт, – сострила его девушка, поглаживая пальчиками грудь парня. Явственно намекая на то, что всё это богатство принадлежит ей.
Мне захотелось хмыкнуть, потому что интуиция подсказывала, что Островский меняет девушек так же часто, как трусы. Наверняка от «Армани».
И тут я неожиданно обнаружила, что моя старшая сестра тоже тусуется в этой компании. Рядом с ней стоял незнакомый мне парень, которого отец никогда бы не одобрил. А Милана, по обыкновению, изображала с видом очень важной писи, будто мы не знакомы.
– Может, его больше привлекают поклонники и новые члены? – съязвила я, отряхиваясь и неловко поднимаясь. Мелкие частицы грязи неприятно царапали ладони.
Слова сорвались с языка раньше, чем мой мозг успел их обработать. Мужчины терпеть не могут любые намёки на нетрадиционные отношения.
Под впившимися взглядами своры друзей Островского возникло острое ощущение, что меня четвертуют.
Если не он, так его подружки. Потому что я покусилась на их святыню. Но, откровенно говоря, мне куда сильнее хотелось увидеть на безупречном лице парня хотя бы одну эмоцию, отличную от безмятежного равнодушия.
– Туз, эта неуклюжая дурочка, похоже, сомневается в твоей ориентации, – загоготал ещё какой-то придурок из свиты Островского.
Туз? Я всё же не ослышалась?
Что это вообще значит?
Почему не Тёма? Не Тёмыч. Или какие там ещё существуют вариации его имени?
Островский наконец обратил на меня свой взор, должно быть недоумевая, почему я до сих пор не ушла по доброй воле.
И, видит бог, я пожалела об этом. Потому что темнота его глаз была соткана из моих ночных кошмаров. Исходящее от него ощущение ненависти прокралось под мою кожу острыми иглами. И мне враз захотелось исчезнуть, испариться и больше никогда не видеть этих глаз.
Но, помимо этого, в них промелькнуло что-то ещё. Будто раньше он уже видел моё лицо.
Но это не удивляло. Я, конечно, не Хейли Бибер, но меня довольно часто узнают на улице. Из-за блога.
– Думаешь, стоит доказать ей обратное? – не разрывая со мной зрительного контакта, спросил он у друга, что заглядывал ему в глаза с видом преданного пса. В голосе сквозила легко читаемая издёвка.
Я кожей чуяла, что зря сунулась.
Островский наконец переключил своё внимание, и мне мгновенно стало легче дышать. Будто всё это время он не смотрел на меня, а сжимал моё горло железной хваткой. Но затем он лениво изучил моё тело. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться о том, что вердикт был не в мою пользу.
На его физиономии явно читалось презрение. Словно… словно от меня дурно пахнет.
И сейчас самая ранимая часть моего эго, благодаря которому я оценивала себя как вполне привлекательную девушку, корчилась в агонии, истекая кровью.
– А хочешь? – ответил тот ему.
Клянусь, я уже тысячу раз пожалела, что вовремя не унесла отсюда ноги. Так был бы шанс не так сильно опозориться. Ведь теперь они втаптывали меня всё глубже в грязь на глазах у всего универа и сестры.
– Не в этой жизни.
В тот момент мне хотелось испариться. Буквально расщепиться на атомы. Но тело отказывалось исполнить подобный трюк.
– Козёл, – едва слышно выплюнула, – тебе ещё никто не предлагал.
И в очередной раз пожалела о том, что открыла рот. Потому что Артём плавно отклеился от своей девушки и сделал шаг ко мне. Его тень накрыла меня, как покрывалом, а встретившись с ним взглядом, я испугалась. Хотя сама не понимала чего.
Островский протянул ко мне руку, обманчиво нежным жестом заправив прядь волос мне за ухо. И тут я поняла, что плыву. От дурманящего запаха его кожи. От намагниченной близости, из-за чего мне против воли хотелось прижаться к нему. Что совершенно на меня не походило. Я всю жизнь ненавидела чужие прикосновения.
– Когда мы встретимся в следующий раз, я тебя сломаю, – его голос лаской прошёлся по моим барабанным перепонкам. Отчего смысл слов дошёл до меня лишь тогда, когда я увидела его удаляющуюся фигуру.
Глава 3
Я замерла, комкая подол платья из-за нервного напряжения. За столом, рядом с Островским, восседали две незнакомые пары. От вида этих людей я невольно попятилась. Подсознание буквально кричало, что отсюда пора уносить ноги. Но под суровым взглядом отца я остановилась, прекрасно зная, что меня приволокут обратно силой.
Рядом с Артёмом сидела необычайной красоты блондинка. Но я не была уверена, что стоит обманываться из-за её мягких черт и теплоты, которой от неё веяло. Потому что её пара, мужчина, что, казалось, был готов пустить пулю в лоб любому, кто бросит на неё косой взгляд, выглядел слишком опасно. Точно охраняющий своё злато дракон. Его лицо было смутно знакомым. И я почти не сомневалась, что уже видела его раньше.
С другой стороны от него сидела не менее привлекательная брюнетка с томными карими глазами, как у лани. Мужчина рядом с ней до чёртиков напоминал Симоне Сузинна. А судя по татуировкам на предплечье, проглядывающим из-под закатанных рукавов чёрной рубашки, он не строил из себя достойного члена общества и не скрывал тёмную сторону своей натуры. Но он тоже цепко следил за присутствующими, охраняя супругу.
На лицах гостей застыло обманчиво расслабленное выражение, но я буквально ощущала исходящее от них напряжение. И готова биться об заклад, они вгрызутся в глотку любому, кто заденет Артёма. Хотя он меньше всего походил на человека, который нуждается в защите. Скорее наоборот.
Одно мне было известно наверняка – никому из них не стоит доверять.
А своему отцу я доверяла меньше всех.
Он тоже сидел в окружении преданных ему людей. По правую руку от него стоял Карим по кличке Бешеный, которого я знала с девства. Мне доподлинно неизвестно, что его так прозвали за воистину буйный нрав или за то, что ему посчастливилось выжить после укуса заражённой бешенством лисы. Может, лечение он и прошёл, но бешенством заразился.
Остальные приближённые отца мне были чуть менее знакомы. Но никто из них не располагал к светской беседе. Подозревала, что они здесь в качестве свидетелей. Но чего?
За столом рядом с отцом сидели мои родственницы. Мачеха и старшая сестра. Не знаю почему, но Милана казалась настолько подавленной, что мне почудилось, будто отец собирается выдать её замуж против воли.
Я метнула взгляд к выходам. Продумывая способ побега на случай, когда здесь станет слишком жарко.
Из гостиной было всего три пути. Главный выход находился за моей спиной. И как только я переступила порог, его двери для меня захлопнулись.
Стеклянные двери вели на просторную террасу, и именно через них я совершила бы побег, если начнётся перестрелка. Но там уже стояла вооружённая охрана. Мужчины с такими важными и каменными физиономиями, будто мой отец – президент страны и для них честь охранять его жизнь.
Следующие двери вели вглубь дома. И это направление меня совсем не прельщало. Не хотелось бы под градом оружейной очереди прятаться под кроватью, как уже случалось со мной в детстве. Но у этих дверей, расставив ноги рогаткой, расположилась охрана, держа руки перед собой. Готовясь в любой момент взяться за оружие.
– Ну же, поторопись, Диана, – пророкотал отец, выводя меня из оцепенения, – мы все ждём тебя.
От подобного заявления я ощутила подкатывающую дурноту. Боже, зачем я понадобилась этим людям?
Ноги едва меня слушались, и каждый шаг под прицелом глаз давался мне с трудом.
– Добрый вечер, – оторопело поздоровалась я, пройдя к столу и занимая свободное место рядом со старшей сестрой.
Ненависть, исходившая от Миланы, обдала меня привычным холодом.
Я скосила на неё взгляд, испытывая потребность спросить, что происходит, но понимала, что она и не подумает облегчить мои муки.
– Знакомься, дочь, господин Драгонов с супругой, господин Островский с супругой и их сын, – проявив чудеса воспитания, представил отец гостей.
Я лишь сконфуженно кивнула, удивляясь их вниманию к моей персоне.
Драгонов. Ну конечно, я слышала эту фамилию. Хозяин сети клиник и медицинских центров. До неприличия богатый чувак, как сказал бы Ярик.
А мистер Симоне, точнее, господин Островский, похоже, отец Артёма. Хотя выглядит он слишком молодо для этой роли. И если эта роскошная брюнетка – его мать, то генетика у Артёма на высоте.
– Рады с тобой познакомиться, Диана, – раздался нежный голос блондинки, что смотрела на меня со смесью любопытства и ещё какого-то чувства, которое я не сумела разгадать.
Мои губы дрогнули, когда я попыталась улыбнуться, но ничего не вышло. Лицо буквально окаменело. А глаза, должно быть, сделались стеклянными.
– Диана – моя средняя дочь, но вы всё и так прекрасно знаете, – голос отца звучал насмешливо. Холодные карие глаза блестели, когда он оглядывал своих гостей с толикой ехидства.
– Если Артёма всё устраивает, с нашей стороны возражений нет, – не менее холодным тоном ответил мистер «Симоне».
Я нахмурилась, потому что этот диалог никак не проливал свет на то, зачем мы здесь сегодня собрались. Мой взгляд зацепился за Артёма. И я вновь вздрогнула, попав в поле его зрения. Он, казалось, совершенно не был вовлечён в то, что здесь происходит.
Артём ленивым, лишённым всякого интереса взглядом прошёлся по мне. По его лицу невозможно было понять, узнал ли он во мне девчонку, над которой насмехался в университете. Но что-то колючее мелькало в глубине его светлых глаз, отчего мне становилось не по себе.
Неужели он пришёл сюда затем, чтобы исполнить свою угрозу?
От этого предположения дыхание перехватило.
– Сойдёт, – пожал равнодушно плечами.
Я, пребывая в полнейшей растерянности, перевела внимание на отца. В словах Островского мне почудилось нечто похожее на оскорбление в мой адрес. Будто он оценил меня как товар на рынке. Но не собирался платить за меня высокую цену.
А подобного мой отец не стал бы терпеть. Однако почему-то именно Артём выглядел так, будто ему хочется залезть на стол, достать оружие и начать кровавую бойню.
Но единственное, что делал мой папа (ударение на последний слог), это прожигал его своими тёмными глазами. А мне прекрасно известно, что под воздействием подобной психологической атаки большинство сдавалось ещё до начала пыток. В доме стены толстые, но моё любопытство смогло преодолеть многие препятствия. На мою беду.
К чести Островского, он выдержал эту битву взглядов. На его лице не дрогнул ни один мускул. Поза оставалась такой же расслабленной, а он – незаинтересованным происходящим, как и раньше.
Против воли мои глаза заблудились в его внешности, петляя от тёмных, убранных от лица отросших волос до ворота белоснежной рубашки, открывавшей вид на татуировку, украшавшую его мощную шею.
Терновый венец выглядел мрачно и завораживающе, а потому я была не способна отвести взгляд от этой мрачной картинки. Могу поклясться, в нашу первую встречу он был в водолазке, поэтому я не обнаружила этого украшения.
Сейчас Островский казался более настоящим, нежели в стенах универа. Словно избавившись от лишней шелухи, маскирующей его под цивилизованного члена общества. Теперь мне стало очевидно, почему тогда он так выбивался из общей массы студентов престижного вуза. Словно нечто инородное. Он той же масти, что и мой отец. Бандит и преступник, от которого следует держаться подальше, если я не хочу повторить судьбу матери.
Когда мои глаза поднялись по его тёмному, поросшему щетиной квадратному подбородку, чувственным губам, которые снились мне в кошмарах, нашёптывая угрозы, я осознала, что слишком откровенно пялюсь на него. Жар согрел щёки, когда Островский поймал меня на месте преступления.
И я тут же отвела глаза, чтобы встретиться с насмешливым взглядом блондинки. Чёрт.
– Для чего я сойду? – вопрос слетел с губ, потому что я почти не сомневалась, что сейчас гости разойдутся, а меня так и оставят в неведении.
– Поздравляю тебя, дочь. Ты выходишь замуж за Артёма Островского. Ваш брачный контракт уже подписан, – сообщил отец.
– Что?
Я невольно подалась вперёд, отчаянно желая, чтобы слух меня подвёл. А слова отца оказались всего лишь галлюцинацией, вызванной передозировкой сахара после двух карамельных макиато, с которыми я сегодня согрешила.
– Свадьба через месяц, – без права на апелляцию поставил точку отец.
Ища поддержки, я устремила всё своё внимание к Островскому.
Боже правый, он же в самом деле не собирается на мне жениться. Бред какой-то!
Не может же он так далеко зайти только чтобы исполнить угрозу! Или может? Тогда он просто настоящий психопат!
Но Артём проигнорировал мой испепеляющий взгляд. Зато я вновь встретилась глазами с блондинкой. На её лице застыла печаль и сожаление. Будто, глядя на меня, она уже видит мою кончину. Медленную и мучительную.
– Но ты же не можешь отдать меня за незнакомца? – Я почти никогда открыто не перечила отцу, но сейчас на кону оказалась моя судьба.
– Этот вопрос решённый.
В подтверждение своих слов отец через мачеху передал мне чёрную бархатную коробочку. Нетрудно догадаться, что в ней помолвочное кольцо. Гости явились не с пустыми руками. Готова биться об заклад, кольцо тоже выбирала блондинка.
Интересно, кто она ему?
Меня не терзало любопытство. Мне не хотелось видеть, что там внутри. Поэтому я лишь сжала коробочку в кулаке, мечтая обладать такой силой, чтобы она развеялась в прах. Как и эта сделка.
Я всегда знала, что жениха мне выберет отец. Но не так. Это происходит не так.
Я множество раз наблюдала, как в наш дом стекаются достойные парни для знакомства с Миланой, которая свайпала их влево как недостойных кандидатов в «Тиндере». Потому что этой принцессе никто не мог угодить. Но папа никогда не настаивал и ждал, когда сердце его принцессы растает.
Но мне никто не предоставил выбора. Или даже намёка на то, что я могу иметь хотя бы одно право вето.
