Мария Семёнова "Хозяин ветра"

Дарри вдруг резко сбросил руку брата с плеча и шагнул вперед – прямо в волны.

– Стой!

Крум бросился следом, но опоздал. Дарри попался. Два луча обхватили молодого викинга мертвой хваткой. Посреди бледного брюха начал раздуваться пузырь…

– Брат! – закричал Крум, кидаясь вслед за ним.

Вода вокруг него помутнела, забурлила, словно в огромном котле… Промелькнуло лицо Дарри, полное невыразимого блаженства. Затем пузырь поглотил его, и морское чудище погрузилось в бездну.

В тот же миг сияние под водой угасло, волны стали черно-серыми.

– Вот теперь уходим, – бросил Арнгрим гребцам.

Лодка направилась обратно, к маячившему на горизонте Волчьему взморью. Позади раздавались отчаянные крики Крума, еще пытавшегося отыскать брата в волнах.

Ему недолго оставалось. Прилив наступал быстро…

* * *

Обратный путь вершился в могильном молчании. Нордлинги гребли изо всех сил, желая скорее ощутить под ногами твердую землю.

Лишь когда лодка была вытащена на берег и Арнгрим в одиночестве ушел к горящему в вечерней тьме костру, Даг Вилобородый негромко сказал:

– Клянусь копьем Всеотца, отродясь не видал ничего подобного! Ну и жуть!

– Почему жуть? – спросил Снорри-скальд.

– Как почему? – удивился Даг. – Разве ты не видел, что Арнгрим сделал с младшим братишкой?

– Отдал в дар морской богине, – кивнул скальд. – Одному из древних духов этого странного моря… А что?

Нордлинги столпились вокруг скальда, жадно внимая.

– Отдал, говоришь, в дар? – содрогнувшись, повторил Даг. – Как у вас, у скальдов, все красиво! А мне сдается, если по-простому, та тварь сожрала беднягу Дарри живьем!

– Не сожрала, – поправил Снорри. – А поглотила.

Со всех сторон послышалось ворчанье. Даже Бранд Мороз невольно поежился, вспоминая, как лучи с присосками схватили Дарри и потащили к пасти. А тот вроде как и сам тянулся вперед… Пугающее выражение блаженства на его лице…

– Красно говоришь, скальд, но от твоих слов не легче, – выразил общее мнение Даг. – Избави нас Всеотец от такой участи!

– Как бы ярл не приготовил нам что-нибудь похуже, – пробормотал Смиди Тощий.

– А скажи, Снорри, – вдруг подал голос Бранд, – Верно ли я понял, что младшему Хальфинну понравилось то, что с ним сделала эта… богиня?

Снорри долгим взглядом посмотрел на воина.

– Так и есть, – кивнул он. – Дарри сам хотел того, что с ним произошло.

– Он был околдован! – послышались возмущенные голоса.

– Именно так завлекают своих жертв многие богини, от морских владычиц до жалких болотниц, – объяснил скальд. – Сперва путникам просто любопытно. Они подходят поближе, привлеченные красотой и тем, что она им сулит… А потом уже не владеют собой.

– Это понятно, – задумчиво протянул Бранд. – Если парни зачарованы, им же лучше. Хоть поприятнее… А защититься-то от этого морока как?

– Никак, если ты сам не чародей или не владеешь могучим оберегом… Да и зачем? Пойти в пищу богине, в сущности, наилучшее, что может случиться со смертным, – рассеянно проговорил Снорри, глядя в закатное море.

Ему было не до собеседников. Снорри напряженно обдумывал произошедшее. Оттого и говорил, не выбирая слов, что с ним редко случалось. И не замечал, что товарищи смотрят на него с недоумением и почти с таким же страхом, как на ярла Арнгрима.

* * *

Вечер превратился в ночь, сгустились тени, небо стало темно-синим. Светлые ночи закончились, и как напоминание о грядущей зиме в небе показались первые, самые яркие, колючие и холодные звезды.

Нордлинги поужинали и разошлись на ночлег, не дождавшись от вождя ни указаний, ни новых приказов. А ярл Арнгрим так и сидел у костра один-одинешенек. Только Бранд подошел к нему, собираясь о чем-то спросить, но прикусил язык и забыл, с чем пожаловал. В неподвижных глазах ярла плясало пламя. Теперь Бранд точно мог сказать, что ему не почудилось, – глаза у Арнгрима были желтые, горящие изнутри.

– Жаль, что я убил их, – хрипло проговорил ярл, не отрывая глаз от пламени.

Мороз развел руками:

– Что уж теперь…

– Они слишком легко отделались! – продолжал Арнгрим. – Вот бы убить их еще раз!

Бранд, пятясь мелкими шагами, словно при встрече с хищным зверем, удалился от костра и перевел дух, лишь оказавшись в тени, под соснами.

Арнгрим, впрочем, даже не заметил его. Он и себя не замечал, и костер перед ним был лишь отражением бушующей в душе ненависти. Она душила его, прорываясь наружу сполохами гнева. Он бы не удивился, если бы эта ненависть подожгла лес и весь мир!

Нордлинги, что уже второй день вели себя тише воды в ожидании наказания, зря опасались за свои жизни. Арнгриму не было до них никакого дела. Он даже не презирал их – он вообще о них не думал. Весь его гнев был обращен на побратимов.

Предатели! Будь они прокляты в этой жизни и в посмертии!

Проклятия не успокаивали Арнгрима, а лишь распаляли в нем ярость. В памяти вспыхивали образы минувших дней: долгие разговоры на привалах, веселые пирушки, совместные походы… Случалось, побратимы ссорились между собой, но всегда были вместе против всех, вставали плечом к плечу в час беды.

Вот Крум бросает вызов сыновьям Арна Богача, обвиняя их в убийстве брата, – одинокий воин против всей верхушки Ярена.

«Что же случилось, Крум? Когда ты перестал верить в меня?»

Вот – совсем недавно – Дарри утешающе обнимает его за плечи. «Брат, запомни: что бы ни случилось, я всегда буду на твоей стороне!»

Арнгрим заскрежетал зубами. За эту сладкую ложь он и отдал Дарри морской твари.

Снова лютая ненависть затопила его душу – ненависть, под которой крылась жестокая боль и горе. Чувства, в которых ярл Арнгрим никогда бы себе не признался, да и сам о них не догадывался.

Некогда такая же ненависть душила Кэрр, прежнюю хозяйку Волчьего взморья. Отвергнутая любимым, она могла замкнуться в печали утраты, могла попытаться забыть изменника, но выбрала месть. И выплеснула из себя ненависть, породив Немертвого.

Ярл Арнгрим поступил так же, отдав побратимов духам Змеева моря. И останавливаться на этом он не собирался.

* * *

В темно-синем небе сияло несколько ярких звезд. Неугасающая полоса заката над краем моря с каждым днем становилась все уже и бледнее. На Змеевом море царило полное безветрие, вода блестела, как стекло. По темному зеркалу стелилась еле заметная туманная дымка.

– Далеко собрался?

Даг Вилобородый, стоявший в воде и с натугой толкавший тяжелую лодку, вздрогнул. Однако, увидев говорившего, перевел дыхание:

– А, это ты, Снорри…

Кроме них двоих, на пустынном берегу в поздний час никого не было.

– Гляжу, ты чуть не обмочил штаны от моего оклика. Что, опасался встретить ярла? – усмехнулся скальд. – Что ты от него скрываешь?

Снорри подошел к кромке моря. Нагнувшись, коснулся пальцем водной поверхности и залюбовался побежавшими кругами.

– Понимаешь… – отводя глаза, заговорил Даг, – когда мы давеча возвращались… я запасное весло случайно в воду уронил. Хотел поискать. Тут ведь до Мертвой Кошки недалеко, море спокойное… Может, не унесло…

– Ну-ну, – хмыкнул песнопевец. – Ладно, давай помогу.

Вместе они спихнули тяжелую лодку в воду и погребли к Мертвой Кошке.

– Вон туда. – Даг вертел головой, но островки скрывал прилив. – Ага, березовые макушки из воды торчат – значит, там Зеленая Кошка… Сразу за ней – Лысая, а вон там, подальше…

На месте, где еще недавно был голый островок, блестела морская гладь. Ни камешка, ни плавающего весла… ни человека…

– Воды Змеева моря холодны, – негромко напомнил Снорри. – Даже если есть за что цепляться, тело скоро онемеет. Руки разожмутся – долго на плаву не продержишься…

Даг тяжело вздохнул и развернул лодку к берегу.

Через некоторое время скальд спросил:

– Куда бы ты дел Крума, если бы он продержался?

– Отвез бы к берегу, – буркнул Даг, – а дальше его судьба – в руках богов. Человек он бывалый, земли эти знает… Ну… знал…

Снорри покачал головой:

– Он бы захотел мстить.

– А это уже тоже не моя забота, – буркнул Даг.

На полпути до берега дымка начала превращаться в настоящий туман, понемногу поднимавшийся над водой. Из-за этого казалось, что лодка скользит прямо по облакам. Затем туман поднялся еще выше и все заволокло белым маревом.

– Только этого не хватало, – выругавшись, буркнул Даг. – Не поймешь, куда идем: может, к берегу, а может, и нет.

– Может, и нет, – согласился Снорри.

– Да ну его к троллям!

Даг перестал грести. Несколько мгновений оба сидели в молчании, прислушиваясь.

– И не видно, и не слышно ничего. Хоть тут ночуй!

– Зачем тут? – Снорри снял с плеча чехол с харпой. – Сейчас отыщем дорогу.

Он подкрутил колки и заиграл. На этот раз он не пел, даже губами не шевелил, произнося тайные слова заклинаний. Но от его игры туман как будто сперва замер, прислушиваясь, а потом начал быстро расступаться в стороны.

– Греби, – велел Снорри, не отвлекаясь от игры.

Даг с изумлением глядел в проран между двумя плотными стенами тумана.

– Экий ты, оказывается, сильный колдун!

– Я скальд, – отмахнулся Снорри. – Для того и взяли в поход.

Даг все не мог успокоиться.

– Вот так новости! – приговаривал он, работая веслами. – У нас, стало быть, есть свой могучий чародей! А что из моря нас не вывел? Почему Хальфиннам не помог?

– Просьба у меня одна есть, – сказал Снорри, когда издалека уже запахло дымом костра. – Не говори никому о том, что сегодня видел… Тогда и я не скажу, как ты собирался спасти Крума, чтобы тот пошел и убил ярла Арнгрима.

– Я вовсе не хотел… – Даг глубоко вздохнул. – Клянусь, никому не скажу, Снорри-скальд.

Снорри кивнул и отложил харпу. Стены тумана тотчас сползлись. Но лодка уже скребла днищем по гальке.

Глава 2

Память прежних жизней

Волчье взморье утопало в густой белесой мгле. То был не один из тех загадочных туманов, что порой поднимались над водами Змеева моря, будто стремясь скрыть нечто от человеческих глаз. Нет, это был обычный сырой, холодный туман наступающей осени.

Люди Арнгрима тем утром не вышли в море. Они были рады остаться в теплой, протопленной полуземлянке – одной из тех, что они отобрали у племени коротышек-сихиртя. Точно в таких же длинных землянках под холмами они недолгое время жили на другом берегу Змеева моря, где погиб Одд Сушеная Треска… Только там жилища были давно заброшенные, а тут – уютные и ухоженные. В сущности, нордлинги не так уж и свирепствовали – напротив, великодушно предложили коротышкам жить по соседству и снабжать их рыбой и мясом. А еще оставить незваным гостям несколько женщин попригляднее, чтобы те готовили им пищу и грели постели. Вот только изгнанные сихиртя щедрого предложения не оценили. В одночасье погрузились на свои невесомые лодочки и куда-то уплыли прочь – словно ветер оборвал лепестки с яблони и унес по воде.

Нордлингам, в сущности, не было дела до сбежавших сихиртя. С того дня, как из морских волн вышел их ярл, они жили в постоянном ожидании гибели. Будущее казалось им темным и коротким.

– Что делать-то дальше будем, парни? – негромко спросил Бранд Мороз.

Уцелевшие люди Арнгрима собрались около очага в самой большой землянке – видимо, раньше она служила общинным домом. Рдеющие угли были единственным источником света; все прочее тонуло в дымном мраке, пахнущем плохо высушенной одеждой и мокрыми шкурами.

В углях запекалась камбала, укутанная в листья морской капусты. Такое диковинное блюдо вместо привычной ухи взялся готовить Ингвар Навага – молодой бонд из окрестностей Ярена, уже не раз показавший смекалку в рыбной ловле. Именно он придумал ловить камбалу на отмели, соорудив лужу-ловушку с приманкой в виде мешочка с морскими червями. В прилив рыбы налетели на приманку, а когда настал отлив, добычу можно было собрать из лужи голыми руками. Ингвар клялся, что камбала в водорослях будет необыкновенно вкусна, однако пока из углей только пованивало жженой травой.

– Сидим на этом острове, будь он неладен… – продолжал Бранд.

Он будто ворчал себе под нос, но в действительности говорил вслух о том, о чем прочие лишь думали.