Дмитрий Леонидович "Грузчики в стране гоблинов"

Итак, я сидел в своей будке. По телу разливалась приятная усталость – только что я загрузил фуру. Палеты встали в кузове как надо, поддоны не ломались, мешки не рвались, всё прошло без проблем. Хорошо согрелся, таская тележку.

Теперь я отдыхал и читал на планшете книгу.

Иногда я морщился. Раньше мне нравился этот автор, но в последнее время стал замечать, что переживания и проблемы его героев высосаны из пальца. А способы решения этих проблем и вовсе выдают провалы в знаниях автора. Проще надо быть. Проще и практичнее.

Я вздохнул и поднял голову.

Передо мной, за разгрузочной площадкой, стояла длинная высокая кипа, сложенная из тюков прессованного полиэтилена. Конкретно в этой кипе лежало тонн двести первосортного сырья, по большей части – термоусадочной плёнки, которой обычно обтягивают упаковки бутылок с напитками. Издалека кипа выглядела чистой и аккуратной, почти белой, только кромки тюков слегка растрепались краями плёнок.

На вершине, на четырёхметровой высоте, бродили две собаки.

Эти молодые поджарые суки числились охранными собаками. На самом деле ничего они не охраняли, просто демонстрировали другим собакам, что территория занята. Площадь у предприятия большая, если бы не Пуська с Нюськой, – здесь наверняка поселились бы бездомные псы. А оно нам надо? Лучше кормить две ласковые животины, чем ожидать нападения от беспризорных собак, сбившихся в стаю. Наши сучки жили на территории предприятия, получали от сторожей кости, выпрашивали у всех сотрудников вкусняшки и ласку, скакали, как горные козы, по кипам сырья, охотились на крыс и вообще – чувствовали себя превосходно.

Вот и сейчас Пуська с Нюськой, не обращая внимания на моросящий осенний дождь, увлечённо тыкались носами в тюки. Покопавшись, собаки ничего интересного для себя не нашли и решили удалиться. На других площадках имеются более перспективные, с их точки зрения, кипы сырья. Например, привезённые недавно фуры несортированного полиэтилена. В таких тюках часто встречались посторонние включения – стиральный порошок, гниющие овощи, остатки пищевых продуктов, книги и журналы, детали белья и одежды, бутылки, живые крысы… что угодно. Разве что расчленёнки пока не находили. Под дождём органика размокает и начинает разлагаться. Появляется запах. Для человека это вонь, как из канализации. А для собак – волнующий аромат тайн, приключений и дальних странствий.

Собаки по тюкам, как по лестнице, спрыгнули с кипы и убежали по своим собачьим делам.

Освободившееся на вершине место заняла стайка из трёх крупных сорок. Эта семья жила на крыше цеха и уверенно отгоняла от своей территории других птиц. Уток гоняла, голубей, даже сокола не боялась. А вот к воронам относилась совершенно спокойно.

Птицы попрыгали по тюкам, поклевали плёнку. Зачем? Не знаю, но делают они это часто. Может, думают, что полиэтилен съедобен. А может, для утепления гнёзд его используют, хотя какие гнезда осенью?

Я глянул на часы. До конца рабочего дня осталось двадцать минут.

К сорокам присоединилась крупная ворона.

Она деловито прошлась по тюку, перепрыгнула на соседний, клюнула. Не понравилось. Крупная чёрная птица осмотрелась, подпрыгнула, распахнула крылья и спланировала вниз, на площадку, приземлившись прямо передо мной.

* * *

– Карр! – сказала ворона, нагло уставившись мне в глаза.

– И тебе привет, – лениво поздоровался я.

– Карр! Кар-карр!! – прокашлялась птица.

Прокашлялась и заговорила на русском:

– Сейчас ты умрреш!!

Ничто не предвещало такого поворота.

Конечно же, я офигел.

Почему-то я сразу поверил птице. Как ни крути, вероятность внезапно умереть намного выше, чем шанс встретить говорящую ворону. Но я ведь её встретил!

В кровь плеснуло адреналином, мозг стал лихорадочно перебирать возможные опасности.

Здоровье? Сердце? Инсульт? Не, несерьезно. Было бы у меня больное сердце или сосуды, это проявилось бы во время тяжёлых работ, а не сейчас, когда я отдыхаю.

Кто-то погрузчиком задавит, не справившись с управлением? Но я-то сижу в будке, а будка отгорожена от площадки высоким бордюром и платформой весов. Не, не то.

Может, охрана запустит сейчас фуру на разгрузку, та потеряет управление, свернёт с подъездной дорожки и с тыла через газон вылетит прямо на мою будку? Ну… технически возможно, но сейчас уже конец дня – какая может быть фура?

Эти мысли пронеслись в голове почти мгновенно.

Птица повернула голову, глянула на меня одним глазом, оценивая реакцию.

А я вдруг успокоился и спросил её:

– Ты кто?

– Я? – удивилась ворона. – Я – воррона! А еще я – посланник Мирроздания! Зови меня прросто – «Посланник».

Звучало солидно. Я уже хотел узнать, как именно я должен умереть, но ворона задала вопрос первой. Она сразу перешла к самому важному:

– Ты хочеш спастись?

Никогда не верьте воронам. Коварные они птицы.

Но я поверил.

– Хочу, – ответил я.

– Хоррошо! А хочеш спастись один, или со спутниками?

Я пожал плечами:

– Давай со спутниками.

– Хоррошо! Сделка заключена!

Ворона повернулась, тяжело подпрыгнула, раскрыла крылья и улетела.

Я остался в одиночестве и в недоумении.

* * *

Издалека послышался рёв дизельного двигателя и громыхание металла. Приближался один из погрузчиков. Впрочем, нет, не один. На площадку передо мной выкатился сначала один погрузчик, следом – второй, а за ними – еще и третий. Выкатились, встали, заглушили двигатели.

Моё начальство приехало. Все трое.

Я ведь по должности помощник кладовщика, а они числятся кладовщиками, хотя по факту – водители погрузчиков. Выходит, я помощник всех троих. Так и получилось, что формально у одного меня есть сразу три начальника.

Парни слезли со своих железных коней и направились ко мне.

– Петрович, давай шабашить! – издалека жизнерадостно прокричал Ромка.

Петрович – это я. Так меня тут называют. Прицепилось это прозвище с лёгкой руки одного коллеги, который любил анекдоты. Видимо, что-то в моей манере ему напомнило «Петровича», который в многочисленных анекдотах глубокими философскими размышлениями пытается оправдать своё нежелание работать. Ну и отчество у меня – Петрович.

В звонкой тишине, наступившей после остановки дизелей, вдруг послышался ещё один звук. Странный, неожиданный. Нарастающий вой пикирующего бомбардировщика.

Ромка, который находился ко мне ближе всех, поднял голову, его глаза расширились.

«Неужели боевой беспилотник? – успел удивиться я. – Сбился с курса? Кому бы пришло в голову взрывать горы мусора?».

Вой приблизился, моё тело швырнуло. Перед глазами стало дымно, затем свет погас.

3. Чужаки

Земли племени Мо Лой

Светлянка, не выбираясь из зарослей, дошла до того места, где устраивали ор макаки. Пока она шла, они затихли, но место определить оказалось несложно – по пятнам испражнений, валяющимся на земле свежим листьям, огрызкам плодов и обломанным веткам.

Обезьяны успокоились и поднялись выше, вглубь крон деревьев. Их голоса были слышны, а самих маленьких братцев – не видно.

Девушка осторожно осмотрелась. Вокруг – никого. Она подошла к месту обезьяньей бомбёжки и изучила следы. Конечно, она не охотница, но заметить неправильно повёрнутые листья лопуха, вдавленный в землю след пятки, стронутые с места гнилые листья, из-под которых показался влажный более глубокий слой, – способна.

След шёл от границы вглубь земель племени. След – один, люди шли гуськом, но было их больше одного.

Светлянка насторожилась. Конечно, это могли быть охотники племени, которые возвращались из набега. Но вчера о набеге не говорили, она бы такую новость обязательно услышала.

Девушка осторожно пошла по следу. Она ступала мягко, ощупывая ступней землю, перед тем, как прочно поставить ногу. Чтобы сухая веточка не хрустнула, стебель не сломался, листья не зашелестели.

Люди, которые прошли перед ней, шли так же осторожно. Если бы не их ссора с макаками, от которых им пришлось уходить быстро, девушка могла бы и не заметить следов.

Хотя чужаки – охотники и умеют ходить по лесу, у Светлянки было преимущество. Она шла по готовому следу, ей не нужно было искать удобную тропу. Те, кто шёл впереди, иногда останавливались, чтобы нащупать проход, пригодный для тихого шага. Иногда даже возвращались по своему следу, когда забредали в место, где со всех сторон лежал хворост и пройти тихо было невозможно. Двигаясь вперёд, они внимательно осматривались по сторонам, чтобы не пропустить зверя или человека. Девушка же просто шла, ей всего лишь нужно было соблюдать тишину и внимательно смотреть вперёд.

Скоро она заметила движение.

* * *

Чужаков было трое. Что они именно чужаки – видно издалека, по тонким косичкам, заплетённым на висках. В косички были вставлены пёрышки зелёного попугая. В племени Мо Лой так не делают, вместо этого собирают волосы в узел на макушке и вставляют туда перья голубя.

Кто есть кто из чужаков, тоже было понятно издалека.

Один – сильный взрослый мужчина. На его груди под кожу вживлено ожерелье из маленьких косточек. Каждая косточка – убитый человек. Косточек у него много, он опытный охотник.

Двое других – молодые парни возраста Светлянки. Эти не имеют вживлённых украшений, для них это первый военный выход. Если они вернутся из этого похода живыми и с добычей, для них проведут ритуал вступления в мужчины. А тот, кто сумеет своими руками убить кого-то из соплеменников Светлянки, вживит себе под кожу первую косточку.

В племени Мо Лой молодые парни поступали так же. Правда, не все. Для ритуала взросления вместо охоты на людей допускалась охота на любую крупную дичь. Даже дикий кабан подошёл бы. Но добыть в первой взрослой охоте человека – намного большее основание для гордости.

* * *

Светлянка разглядела всё, что ей было нужно. Теперь важно донести эти сведения вождю племени и сделать это как можно скорее.

Девушка свернула в сторону, тихим шагом удалилась от следа чужаков и от них самих, а затем припустила вперёд, к деревне. Теперь она неслась изо всех сил, не пытаясь сохранять тишину, не прячась, выбирая путь по тропам и пустошам.

4. Новый мир

Долина Чудовища

Пришёл в себя я через мгновение. Ну, мне показалось, что через мгновение, а как оно было на самом деле – неизвестно.

Я оказался не в том положении и не в том месте.

Вокруг – сумрачно.

Моё тело лежит на спине.

Надо мной – зелень.

Пахнет грибами.

Пальцы рук щекочет листьями.

Кожа лица чувствует тепло.

Тело покрывает осенняя одежда, в которой я был на работе. Куртка, кофта-худи, широкие штаны от спецовки, под которыми надеты ещё одни, непромокаемые, вязанная шапочка, резиновые сапоги. Одежда практичная там, где я находился мгновение назад, но совершенно неподходящая в жару.

Жара и лес.

Надо мной – листва невысоких деревьев. Они не показались мне чем-то удивительным, хотя породу опознать я не сумел. Разве что листья непривычно крупные. Впрочем, много ли древесных пород я смогу узнать с первого взгляда? Береза, тополь, дуб, ива, акация, каштан, клен, сосна, ель… много. Но в мире их ещё больше. Вот осина, скажем. Как она выглядит? А как выглядит, допустим, липа или платан? Я вот не знаю.

Кроны деревьев не показались мне удивительными, пока я не разглядел, что над ними раскинули свои ветви другие деревья. Эти другие были гораздо выше. Именно они скрывали небо, именно из-за них вокруг царил полумрак, хотя стоял день. Эти деревья были похожи на старые тополя, которых много в моем родном городе. Они частенько вырастают намного выше пятиэтажек. Только там они растут по одиночке, а тут – густой лес, полностью закрывающий кронами небо.

Позже я убедился, что тут есть и более высокие деревья, настоящие великаны, уходящие вершинами на недосягаемую для обычной растительности высоту. Ближайший такой великан стоял неподалёку, я видел его толстенный, метра два в диаметре, ствол. Прямо из ствола, из растрескавшейся грубой коры, торчал короткий мясистый побег, а на его конце цвёл крупный цветок. По стволу вилась толстая лиана, оплетающая дерево-опору многочисленными отростками воздушных корней.

Я повернул голову. По бокам от меня росла трава. Точнее, росло нечто, похожее на лопухи с тёмно-зелёными листьями. Даже не так. Лопухи – они высокие, с толстыми стеблями, с колючими шариками цветов на верхушке. А это росло листьями из земли, как хрен. Но не хрен, потому что листья как у лопуха. Только тёмно-зелёные.

На одном листе сидела крошечная ярко-алая лягушка и задумчиво пялилась на меня круглыми глазенками.

– Что за разврат? – негромко вырвалось у меня.

– Я спас тебя. Как обещал.

Я приподнял голову, глянул в направлении голоса и увидел ворону. На ветке. Ту самую ворону, говорящую.

– Посланник? Что случилось?

Я был гораздо спокойнее, чем можно ожидать. Казалось бы, говорящая ворона, потеря сознания, джунгли какие-то. Стоило бы испытывать ужас, панику. А я – нет. Не испытываю. Эмоции как отрезало. Может, это и правильно. Раз я жив, то чего бояться? Да и вообще – опасность надо встречать с холодной головой и внимательными глазами. Я так устроен и привык к этому.