– Случайно завалялся. В машине еще найдутся. Но ты бы не спешил с этим.
– Прости, я уже разогнался. Я ж не на дорожном катке, как ты.
Воан зажал пакетик в руке и ступил в круг. Перед тем, как поставить ногу, осторожно расчистил пространство под ступню. Ощутил аромат девушки. Она пахла специями. Какой-то смесью паприки и душицы. И, конечно же, тяжело смердела свернувшейся кровью.
Присев со стороны раны, Воан ощупал сухие складки кардигана и рубашки. Проверил рукава. Ничего не найдя, обследовал клетчатую юбку.
– Трусики на месте.
Плодовников нахмурился.
Воан его понимал. Встречались подонки, которые были настоящими аккуратистами.
Воан еще раз окинул девушку задумчивым взглядом. Обратил внимание на запястье левой руки. Девушка носила современные смарт-часы. Экран устройства имитировал золотой циферблат.
Яркая секундная стрелка бежала назад.
Пространство вокруг Воана словно сжалось. Он ощутил, как нечто пытается вышвырнуть его в темное место, в котором нет ничего, кроме мертвой Лии, ее непойманного убийцы и часов, пытавших настичь какой-то кусок прошлого.
Воан отпрянул и ожидаемо повалился на задницу.
Он торопливо взглянул на свои часы и обнаружил, что они остановились. Не шли назад, а просто стояли, показывая без четверти восемь. И вдруг, будто уловив некий удар сердца, часы снова пошли.
– Спешишь куда-то, сынок? Больно ты нервный для такой работы.
– Я как мои часы: дешевый, но бьюсь до конца, – невпопад ответил Воан.
– Да? А по-моему, ты напоминаешь рыбу, бьющуюся об лед.
Плодовников был прав на все сто, хоть и не подозревал об этом.
Воан действительно бился. Как рыба об лед. Головой. В попытке отыскать ниточку, которая привела бы его к убийце Лии. Он продолжил осматривать девушку. Если есть смарт-часы, значит, должен быть и смартфон. Но где? В ее комнате? Поблизости? Озаренный догадкой, Воан сунул руки под девушку.
Смартфон нашелся у левого бедра.
Прежде чем взять девайс, Воан сфотографировал его на свой смартфон. Потом активировал устройство и сделал снимки экрана блокировки. Всё это позднее поможет криминалистам, куда бы они там ни запропастились.
Стуча каблучками, в спортзал вернулась Устьянцева.
Она бледнела с каждым шагом. Воан вдруг решил, что она боится рассмеяться. В какой-то момент Устьянцева пошатнулась, и Плодовников подхватил ее.
– Что там с охранником, госпожа директор? – спросил Воан.
– Сейчас… будет. – Скулы Устьянцевой заострились, брови создали на лице грозовой фронт. – Это Тома. Тамара Куко́ль. Наша… сердцеедка.
– Сердцеедка, вот как? И что, много ль сердец она слопала?
Губы Устьянцевой разомкнулись, пытаясь что-то сообщить.
– Достаточно, чтобы ее убили? – подсказал Воан. – Это вы хотели сказать, Галина Мироновна? Очень качественный розыгрыш, знаете ли. У этой секс-куклы даже имя есть. И история. И наверняка постоянные клиенты.
– Вы грубо прервали меня, господин Машина. Не переворачивайте всё с ног на голову. Возможно, вскоре вы и сами всё поймете.
– Очень рафинированная фраза. Их продают по сто пятьдесят за кило. Раз уж чувства у вас как у той женщины с веслом, Галина Мироновна, я спрошу вас прямо.
Устьянцева беспомощно взглянула на Плодовникова. Тот пожал плечами.
Воан видел, что она ожидает какого-то провокационного вопроса. Возможно, такие вопросы и последуют – но не сейчас.
– Что за «ист» в названии школы? Это как-то связано с мистификациями и Востоком?
Грудь Устьянцевой под бутылочно-зеленой водолазкой поднялась и опустилась. На лице отразилась уверенность, как у пловца, добравшегося до другого берега.
– Суффикс «ист» – важный словообразовательный элемент, господин Машина. Он активно применяется для обозначения профессий, к коим мы здесь готовим детей.
– Так это суффикс?
– Именно. Финансист. Пианист. Журналист. Романист. Физикалист. Как видите, уже на этапе обучения в нашей школе ребенок может выбрать то, что ему по душе. Это база и твердый фундамент будущего детей.
Воан с интересом посмотрел на нее:
– Похоже, на этом коньке вы можете и за горизонт ускакать, Галина Мироновна. Хочу сыграть с вами. Вот мои карты. Садист. Нигилист. Онанист. Расист. Лицемерист. Вот любопытно, а об этих прекрасных словах вы упоминаете в своих воодушевляющих речах перед родителями и спонсорами?
– Нет, конечно же не упоминаю.
– А жаль. Потому что мы ищем, вероятнее всего, человека именно с такими качествами.
– Вы циник, господин Машина.
– Вовсе нет. Я бы просто предпочел объяснение в духе древнеегипетской богини Изиды.
Директриса отпихнула Плодовникова и отвернулась. Ее мутило. Или же она прекрасно это изображала.
Воан вспомнил про смартфон Томы. Он поднес его к лицу мертвой девушки. Система узнала хозяйку, и смартфон пискнул, являя рабочий стол. Воан распрямился и перешагнул через девушку, выходя из ритуального круга.
Тут Воан столкнулся с проблемой. Чтобы покопаться в содержимом телефона, нужно было снять нитриловые перчатки. Иначе не те ощущения. Ничего лучше не придумав, Воан несколько раз коснулся экрана носом.
Плодовников с шумом выдохнул в свои шикарные усы:
– Мне кажется, это работа криминалистов, сынок. У них наверняка найдутся эти перчатки, в которых можно без проблем жамкать телефон. И это самое – отпечатки. Ты же не настолько глуп, чтобы размазывать их носярой. Телефон мог трогать убийца.
– Это лишь ступенька на пути…
– Что ты сказал?
– Криминалисты в ближайшие часы могут вообще не попасть сюда. Ты же не оглох: дорогу завалило. Черт. У тебя нет заодно мешочка Фарадея?
Такого не нашлось.
Мешочек Фарадея представлял собой экранирующий чехол-подавитель. Обычно они использовались, чтобы блокировать внешние электромагнитные сигналы. Не то чтобы Воан не хотел, чтобы смартфон девушки проигрывал радио, но убийца мог попытаться дистанционно стереть с устройства следы своего цифрового присутствия. Хотя в таком случае он мог бы просто его забрать.
Воан кинул смартфон в обычный пакетик для улик и бережно убрал в пиджак. Еще раз оглядел место преступления. Ощутил бессмысленное желание схватить девушку и проорать ей в лицо: «Кто тебя убил? Кто это был?» Ах, если бы мертвые могли говорить.
Пока он обдумывал следующий шаг, из коридора, соединявшего спортзал и учебный корпус, вышел мужчина в хаки. Лет пятидесяти, хмурый. Он неловко держал в руках фонарик с треснувшей линзой. Устьянцева с раздражением махнула в сторону мужчины.
Воан полез за удостоверением, но охранник остановил его.
– Чхать я хотел на это, ясно? – Его лицо напоминало монету, на которой отчеканили безысходность. – Спрашивайте давайте.
– Что ж, отлично, эту жвачку пропустили. – Воан с любопытством рассматривал охранника. – Вы из так называемой ночной смены, да?
– Вроде того. Типа.
– И что случилось? Что вы видели?
– Кто-то проник в спортзал. Но не перед самым рассветом, когда я девочку нашел, а много раньше. Я слышал голос. Не мужской и не бабский. Приглушенный такой, как из бутылки. Без внятных слов. Ну я и пошел на него. А там всё смокло.
– Смолкло?
– Да. Думал, показалось. Ну, с голосом. Вроде угомонился. Ну, я. А незапертую дверь на следующем обходе обнаружил. Когда зашел, никого не было. Ну, из живых.
– Так, ну, ясно, – сказал Воан, невольно передразнивая охранника. – А почему разбит фонарик?
– Потому что я его выронил. Думал, обгажусь от ужаса.
– Зато сейчас молодцом, да?
– Да, притерпелся, – процедил охранник.
Воан пришел к выводу, что этот мужик напоминает жертву психологического давления. Такого сильного, что вид трупа больше не угрожает чистоте его штанов. А что может быть сильнее образа мертвой девушки? Да много чего. Кому-то хватило бы и угрозы увольнением.
– Ты трогал что-нибудь, Охранник Без Имени? Чего замер? Ты что-нибудь здесь лапал?
– Только свечи. Затушил их. За пожар бы мне голову еще больше отсекли.
Воан бросил быстрый взгляд на директрису. Опять посмотрел на охранника.
– А ты не очень-то хочешь сотрудничать.
– А я с тобой пиво на полене и не хлебал.
– Так давай сгоняем, попьем. Заодно расскажешь, как и что здесь происходило. Убийца нередко сам выступает в роли заявителя. Ты же звонил?
Охранник смотрел с вызовом и страхом.
Воан уточнил время обхода, а потом отпустил охранника. Напоследок напомнил, чтобы тот находился поблизости. Загнанный зверь хорош только в углу, а этого загнали и без Воана.
Когда охранник ушел, Воан вперился взглядом в Устьянцеву.
– Ну вот как это понимать, Галина Мироновна? Вы отчитали мужика лишь за то, что он вызвал полицию. А заодно поставили под сомнение его гражданскую сознательность. Да он в поте лица сейчас доказывал, что раздражен не меньше вашего.
– Это же чертов розыгрыш. Подделка. – Голос Устьянцевой обрел звенящую хрипотцу. – Вас буквально по ошибке сюда пригласили. И сейчас вы срываете учебный процесс. А я и так из кожи вон лезу, чтобы спонсоры не забывали, чья рука шарит у них в трусах!
– Интересно, конечно, вы тут говорите. Я вот вижу настоящий труп, – подал голос Плодовников. – Картинка нестандартная и нетипичная. Даже отчасти гламурная. Но это совершенно точно труп.
– И познали они древо по плоду его, – высказался Воан.
Он не успел развить эту мысль. В спортзал вернулся Шустров.
Бедный лейтенант выглядел так, словно пару часов занимался ручной стиркой. Оголенные до локтей руки были красными. Воан живо представил, как Шустров тщательно отмывает кепи, используя мыло где-нибудь в туалете учебного корпуса. Однако достичь нейтрального запаха не удалось. К фуражке намертво прилип тоненький запах блевотины.
Плодовников поморщился:
– Сынок, ты что, так и нес это перед всеми?
– Больше этого не повторится, Аркадий Семенович, – просипел лейтенант.
Воан окинул его внимательным взглядом, и Шустров смутился. Спохватившись, он со рвением надел сырую кепи. К его чести, ни одна капля не стекла по лицу. Ступив обратно в круг по своим же следам, Воан достал смартфон девушки. Снова наклонился к ее лицу. Распрямился – с уже разблокированным девайсом. Ничего такого, просто утренняя зарядка с трупом.
– Надевай перчатки, малой. – Воан требовательно смотрел на лейтенанта.
Шустров удивился, когда Воан передал ему смартфон Томы.
– Что мне с этим делать, Воан Меркулович?
– Включи «авиарежим», раз нет пакетика Фарадея. И не давай снова заблокироваться. Выстави в настройках «не гасить экран» или что-то такое, чтобы девайс не уходил в спячку. Мы не будем часами топтаться рядом с Томой, чтобы воспользоваться ее личиком, понимаешь? И найди зарядное. Ты знаешь основы работы с такой уликой?
– А как же я буду касаться в перчатках? – Шустров не понимал, что от него требуется.
– Если надо, рой землю носом. Буквально.
Устьянцева с интересом следила за их разговором.
Плодовников приблизился к Воану:
– Тебя попрут за такие выходки, сынок.
– Так запрети лейтехе подчиняться мне. – Воан с наслаждением злился. – А я, в свою очередь, укажу, что не получил всесторонней помощи от полиции Шатуры. Криминалисты не прибудут, пока на дороге тот засор. Мы не можем создать дамп памяти, но можем предотвратить уничтожение данных злоумышленником. А убийца, скорее всего, еще здесь. Хочешь найти его – работай. Не хочешь – закуси щетку под носом и не мешайся.
Лицо Плодовникова окаменело. Он повернулся к лейтенанту.
– Ты вправе отказаться, сынок. Это нарушение, и я сообщу о нем.
– Я, пожалуй, просто попробую. Ну, попробую включить «авиарежим». А там, ну, видно будет, да?
Кося глаза, он попытался с помощью собственного носа вызвать «пункт управления» смартфоном. Какое-то время все наблюдали за действиями лейтенанта. Внезапно дальний угол спортзала озарила вспышка молнии. Она была слабой, унизительно локальной, как если бы метанием молний занимался маленький мальчик.
Повернув голову, Воан увидел, что в крайнем окне спортзала кто-то есть. Этот человек размахивал руками, пытаясь сохранить равновесие. Получалось плохо. Поверхность, на которую забрался неизвестный, была скользкой от дождя. А вспышка фотоаппарата, отразившаяся от окна, лишила фотографа и без того зыбких шансов удержаться.
