Так вот, еще для душевного спокойствия окружающих ведьмам категорически не рекомендуется злоупотреблять успокоительными настойками.
Нет, нам-то было весело.
Окружающим – не фа-а-а-акт…
В первом часу ночи притомившейся Хильде приспичило побаловать себя и еще не родившуюся ведьмочку морковкой в меду, свежими крабами и компотиком из соленых огурцов. Разбуженный по этому случаю владелец таверны «У Мо» гостям явно не обрадовался, но с тремя ведьмами в своей спальне спорить не стал и достал из необъятных погребов все, о чем те просили.
Далее мы решили призвать из круга мелкого демона и надергать с него ингредиентов, но быстро выяснили, что мой запас свечей, точнее огарков от них, не позволит продержать круг больше пары минут. Поднятый с постели храмовник долго орал и крестил то себя, то ухмыляющихся ведьм, но мы не торопились проваливаться в то место, куда нас так настойчиво посылали в неистовой молитве.
В итоге вместо десятка свечей нам выдали небольшой ящичек с официальной пломбой главного храма, бутыль со святой водой и чем-то приглянувшуюся Хильде занавеску с окна.
Да все что угодно, лишь бы мы поскорее убрались и оставили дрожащего храмовника в покое!
Но если вы подумали, что в ту ночь не повезло с пробуждением только храмовнику с трактирщиком, то просто недооценили дурь, живущую в ведьмах.
Первый громовой разряд пронесся по спящему Доротивиллю, подняв на ноги всех чутко спящих жителей. Второй оказался чуть послабее, зато от раската третьего скатились со своих постелей даже те, кто находился под действием магического снотворного, гарантировавшего спокойный сон до утра.
Остаток ночи часть жителей города сидела по домам, заколотив досками окна и стянув к дверям баррикады из мебели, мелко тряслась, вслушиваясь то в раскаты грома, то в ехидный ведьмин хохот, пробирающий чересчур впечатлительных до печенки. Часть побежала к храмовнику за спасением, другая – к мэру с жалобами.
– Надо чаще встречаться, – вздохнула Хильда, на рассвете отпирая калитку.
– Точняк! – поддержала ее сестричка. – Круто посидели.
– Прилетайте еще! – гостеприимно крикнула я вслед разъезжающимся ведьмочкам.
Хильда стукнула каблучками туфелек, сделала шаг и растворилась в облаке розового дыма. Зельда прыгнула на метлу с красным черенком и стартовала с места. Помахав ей, я развернулась, намереваясь вернуться домой, как вдруг заметила в окне соседского дома одинокий огонек свечи.
Светлый колдун был дома.
– Вот блин! – схватилась я за голову.
Глава 5. В которой ведьма лишается половины способностей
Похолодев от страха, я шмыгнула в калитку, перепуганной белкой проскакала между грядок огорода и села в засаде у сетчатого забора, разделявшего наши участки.
Что же получается? Мерзкий колдунишка ни в какую столицу к внукам не поехал? Специально для доверчивой ведьмы разыграл сценку с билетами и поездом, а сам сошел на следующей станции и тишком вернулся в дом?
Нет, ну что за гадство!
Представляю, СКОЛЬКО компромата он собрал на нашу троицу за эту ночь. Да там не только на два оставшихся от пяти замечания хватит, но и на пожизненное лишение дара!
– Ы-ы-ы… – тихонько проскулила я.
И вот как мы могли так легко попасться?!
Надо было все трижды перепроверить, поставить следилку, написать столичным ведьмочкам и попросить убедиться, что мой колдун в городе, а не на чердаке собственного дома.
И вот что делать-то теперь?!
Мысленно пакуя вещи и оплакивая магию, я кусала губы, пряталась под разросшейся яблонькой и до рези в глазах вглядывалась в жилище светлого. Дом оставался тих и темен. И никакого одинокого огонька от свечи. Ни-че-го.
– Может, и показалось, – с облегчением подумала я, вылезая из засады и возвращаясь к себе. На крыльце, правда, обернулась и для успокоения души еще немножечко постояла, глядя на пустой дом. – Точно. Показалось.
Заперев входную дверь и на всякий случай подергав за кольцо на люке в подвал, я поднялась в спальню, скинула одежду и рухнула в кровать.
Остаток ночи и первая половина дня прошли без происшествий.
Проспав до полудня, я потянулась, на всякий случай проверила светлого соседа – отсутствует! – и в потрясающем расположении духа спустилась в кухню. Приготовила завтрак и наивкуснейший кофе с привкусом победы, подтянула к себе гримуар.
Открыла…
И моментально приуныла!
«Для активации заклинания необходимо, чтобы ведьма была влюблена», – насмехалась книга.
– А без издевок ты умеешь общаться? – язвительно уточнила я.
Гримуар пошуршал страничками и в отместку заменил все заклинания только одной этой строчкой. Было очевидно: без издевок колдовская книга общаться умела, но не хотела.
Я тяжело вздохнула.
По традиции, каждая вступившая в силу ведьма в день своего совершеннолетия открывала круг и призывала в свою пока еще пустую книгу зелий и заклятий духа-хранителя, который помогал ей всю оставшуюся жизнь.
Но то простые ведьмочки.
Меня же угораздило родиться в прославленном роде Блэков, могущественных ведьмаков и самых прекрасных ведьм. Вернее, конечно, будет сказать «самых сильных», ибо никто конкурсов красоты среди ведьм не проводил. Но ведьмы рода Блэк решили, что они самые прекрасные, и пока оспорить этот, мягко скажем, спорный факт дураков не нашлось.
В общем, по семейной традиции мне достался черный гримуар, который передавался из поколения в поколение от самой сильной ведьмы с черной искрой магии к более молодой и перспективной.
Никогда не забуду тот день, когда прабабка протянула мне завернутую в темно-синий бархат книгу.
– Вот, дорогая внучка. Дарим сейчас, но это на совершеннолетие, – заявила она, злобно скалясь. – Береги, как дракон бережет свою сокровищницу.
Ага. Конечно.
Нашли что доверить девятилетке.
В моих руках гримуар трижды горел. Дважды тонул. И не упомню, сколько раз был использован в качестве метательного орудия, а также подставки под тарелку с бутербродами и чашку с кофе.
Я-то в итоге повзрослела и, смею надеяться, поумнела. Осознала всю ценность и неоспоримую пользу доверенного мне артефакта. Но не гримуар.
За сотни лет в компании с дурными ведьмами из рода Блэк характер духа-хранителя, заключенного в обложке, окончательно и бесповоротно испортился. Что он и демонстрировал вот прямо сейчас, надувшись на свою хозяйку не пойми из-за чего.
– Ну не помню я, правда, не помню! – взорвалась я, так и не сообразив, чем могла так сильно задеть тонкую душевную организацию ведьмовской книги.
Гримуар воинственно зашуршал страничками и кровожадно щелкнул замком, намекая на то, что кое-кому все же придется встать на колени и начать молить о прощении.
– Да что бы я, Саманта Блэк, унижалась перед каким-то гримуаром?! Этого никогда не случится! – заявила я, развернулась и вышла из кухни, напоследок так громко хлопнув дверкой о косяк, что по штукатурке над входом пошла трещина.
И все та же Саманта Блэк спустя каких-то полчаса:
– Гримуарчик, миленький, ну пожалуйста! – ныла я, склоняясь над мстительной книгой. – Смотри, что у меня есть? Смотри, какая мягкая бархатная тряпочка? А это? Это же твое любимое средство для полировки кожи. Ну прости, прости. Я больше так не буду.
Разомлевший гримуар удовлетворенно шелестел страничками и блаженно дергал атласной закладкой, а под конец процедуры унижения ведьмы нехотя отщелкнул замочек, давая доступ к вековой магической мудрости.
– Вот и молодец! А теперь дай нормальное зелье, – молитвенно сложила я руки перед собой. – Без сомнительных пунктов про влюбленность.
Гримуар раскрылся на той же странице.
Я упала на стул, поджав под себя одну ногу, и в очередной раз пробежала глазами состав и способ приготовления выбранного зелья. Увы, но трижды проклятая строчка «для активации заклинания необходимо, чтобы ведьма была влюблена» никуда не делась.
Побарабанив пальцами по столешнице, я решила, что не так уж и хочу варить это самое зелье невероятной удачи, и перешла к вечному и приземленному зелью от похмелья. Нужный рецепт нашелся на одной из первых страниц, и угадайте, что я там увидела!
– Та-а-ак… – протянула я, лихорадочно переворачивая страницу и вновь натыкаясь на строчку про влюбленную ведьму. И снова. И снова. И снова…
– Только не говори, что теперь пункта про влюбленность мне не избежать ни в одном из рецептов зелий, – простонала я, хватаясь за голову.
Гримуар громко и крайне выразительно промолчал, чем окончательно добил мое прекрасное настроение.
Я выскочила на улицу, сердито прошлась между грядками и так злобно зыркнула на вылезшего из норки крота, что тот поторопился забраться в нее обратно и замуровать вход.
– За что?! – взвыла я раненой татью на болоте и сделала еще парочку нервных кругов по участку.
По всему выходило, что гримуар своего решения не изменит, и гребаный пункт про любовь никуда из рецептов не исчезнет, фактически заблокировав часть моих способностей. И выхода два: вспомнить, в чем я так сильно провинилась перед гримуаром, что он так вспылил, или… действительно влюбиться!
– А что… мысль дельная, – вслух подумала я и потерла пальцем переносицу. – Еще бы только узнать, как теперь влюбляются, и все будет тип-топ.
Кинувшись обратно в дом, я переоделась в свое лучшее платье: черное, с V-образным вырезом, подчеркивающим грудь, глянула на себя в зеркало и отправилась в город. Платье было удобным и оттого нежно любимым, но, как оказалось, совершенно неуместным для похода в городскую библиотеку.
Мне пришлось трижды повторить свою просьбу, прежде чем до старенького библиотекаря дошло, что у соблазнительного выреза есть еще и голова, которая что-то от него хочет.
– Простите, госпожа ведьма. А вы могли бы повторить свою просьбу?
– Мне нужны любовные романы! – рявкнула я, потеряв терпение, и выпустила искру.
– Романы? – переспросил библиотекарь, с трудом поднимая взгляд выше. – Ах да, любовные романы.
Он быстро юркнул за свой стол, безнадежно заваленный бумагами, дернул один из ящичков, с видимым трудом отыскал в нем карточку с моим именем и развернулся. Взгляд опять утонул в интригующих глубинах выреза.
– Господин библиотекарь! – возмутилась я, прикрыв эти самые глубины ладонью с магическим перстнем.
– Да-да… – встрепенулся библиотекарь, открывая карточку и доставая с подставки перо. – Какие конкретно любовные романы вы хотите взять в нашей библиотеке?
Я беспомощно огляделась, ибо никогда ранее не то что не читала книги про вымышленную любовь, но даже близко не представляла, какими они бывают.
– А какие есть?
– У нас широкий выбор сентиментальной прозы на любой вкус и любые женские ожидания, – уверенно заявил работник библиотеки, явно входя в рабочий раж. – В горячих новинках этого сезона темы измены и свадебного переполоха. Также набирают обороты популярности истории «Несносное проклятье некроманта», «Гарпия в академии» и «Страсть возле компостной ямы». Сам не читал, но дамы берут охотно.
Я попыталась представить, как сильно надо хотеть мужчину, чтобы предаться с ним страсти в столь сомнительной локации. Не вышло.
– Беру все, – заключила я, втайне полагаясь на профессионализм авторов в теме любви.
Справочный материал по теме влюбленности отказывался влезать в сумку, а когда я при помощи грубой силы и едреной ругани таки смогла упихнуть все это литературное богатство внутрь, ощетинился острыми уголками.
Домой я притащилась злая, с порядком избитыми сумкой ногами и одной единственной мыслью: почему я не прихватила метлу?
Сумка трещала по швам от натуги, временами сваливалась с плеча, но стоически терпела. Пока.
– Еще немного… Еще чуть-чуть… Любовь требует жертв… – шептала я себе как мантру и вот совсем никак не ожидала встретить у своей калитки высокого брюнета.
Брюнет был хорош собой, но не смазлив, а именно брутален. В хорошем дорожном костюме, с аккуратной короткой бородкой, обрамляющей лицо. Такой не будет читать стихов и разливаться соловьем с пылкими признаниями. Такой молча сколотит для тебя стол и с матерком побежит выручать из неприятностей.
Короче, хороший самец.
Самодостаточная женщина точно заценила бы.
А вот я оказалась категорически не в том настроении, чтобы кокетничать с незнакомцами. Я подошла к черте, после которой черная ведьма начинает проклинать каждого, кто косо посмотрит в ее сторону.
Незнакомец смотрел прямо, с интересом и приветливой полуулыбкой, отчего-то нервируя еще больше.
– Ты еще кто такой? – неприветливо буркнула я, чувствуя, как трещат по швам ручки перегруженной сумки.
Симпатичный мужчина сделал пару шагов навстречу, сокращая между нами дистанцию.
– Корвус Кей, – представился он, выдержал паузу и добавил: – Светлый колдун.
Сумка таки не выдержала. Ручки с обреченным треском оторвались. Книги с радостным шелестом хлынули под ноги озадаченной ведьме. И мне жутко захотелось ругнуться.
