Камень под моей ладонью плавно ушел вглубь стены, открывая узкий темный проем. За ним оказалась еще одна дверь – железная, массивная, с таким же хитроумным замком. Я повторила процедуру, на этот раз действуя увереннее. Снова щелчок, и тяжелая дверь со скрипом отворилась, открывая путь в тайную комнату.
За ней была его святая святых.
Просторное помещение без окон, освещенное несколькими тускло светящимися лампочками под потолком. Магические светильники – еще одно нарушение закона, но менее серьезное, чем техномагия. Здесь пахло металлом, машинным маслом и озоном – запахом работающих механизмов.
Это была настоящая мастерская техномага. Вдоль стен выстроились верстаки, заваленные инструментами: тисками, напильниками, мотками тонкой проволоки, листами меди и латуни. На полу и на полках громоздились недоделанные творения: изящная металлическая рука с тонкими пальцами-инструментами, тело механической птицы со сложным часовым механизмом в груди, несколько паучьих ног разных размеров.
Повсюду были разложены схемы, исписанные мелким, убористым почерком отца. Формулы, расчеты, заметки на полях. Я не понимала и десятой доли написанного, но чувствовала – это было гениально. И смертельно опасно.
В углу стояла небольшая кузнечная печь с мехами, рядом – наковальня, закопченная от многих лет работы. На стеллажах выстроились ряды стеклянных баночек с разноцветными порошками, компоненты для магических сплавов.
Это была бомба замедленного действия. Если об этом тайнике кто-то узнает, мне конец. Не просто Мей, наивной наследнице трактирщика, а мне Екатерине, носителю запретного дара. Доказательства были неопровержимы, и отговорки не помогут.
Внезапный громкий стук в парадную дверь внизу заставил меня подпрыгнуть на месте. Уверенный стук явно принадлежал не случайному посетителю.
Сердце рухнуло куда-то в пятки. Покупатель. Гарет Стальдорн приехал за полчаса до назначенного времени.
Я бросилась к выходу из мастерской, заперла сначала железную дверь, потом каменную, молясь всем богам, чтобы замки сработали исправно. Выскочив из кабинета, я остановилась на секунду, чтобы отдышаться и привести себя в порядок.
Стук повторился, более нетерпеливо.
Я на ватных ногах спустилась в зал, одернула на себе простое серое платье, попыталась придать лицу спокойное выражение и отперла дверь.
На пороге стоял незнакомый мужчина. Высокий, одетый в дорогой, но практичный дорожный костюм из темного сукна. Его лицо было гладко выбрито, темные волосы аккуратно зачесаны назад. На вид ему было лет сорок, может, чуть больше.
Он не был красив в привычном понимании, черты лица резкие, угловатые. Но что-то в его облике притягивало и одновременно отталкивало. Возможно, дело было во взгляде светлых, почти бесцветных глаз – цепком, оценивающем, таком, что, казалось, проникал в самую душу и безжалостно каталогизировал все найденное.
– Добрый день, – произнес он с вежливой улыбкой, которая совершенно не коснулась его холодных глаз. – Госпожа Мей, я полагаю? Меня зовут господин Ворт. Я по объявлению в «Либренском вестнике». По поводу продажи харчевни.
Покупатель. Но не тот, которого ждала Мей.
– Простите, – растерянно сказала я, – но встреча была назначена с господином Стальдорном…
– К сожалению, господин Стальдорн был вынужден отказаться от сделки, – перебил меня Ворт с той же неизменной улыбкой. – Семейные обстоятельства. Но он передал мне ваши координаты, зная о моем интересе к подобной недвижимости. Надеюсь, вы не возражаете?
Что-то в его тоне заставило меня напрячься. Слишком гладко, слишком удобно.
– Конечно, не возражаю, – соврала я. – Проходите.
Он вошел в зал, и я сразу почувствовала исходящий от него холод. Не физический, в харчевне было тепло. Душевный холод хищника, изучающего добычу.
Ворт не просто осматривал помещение, как это сделал бы обычный покупатель. Его взгляд скользил по стенам, задерживался в углах, изучал потолочные балки с их скрытыми крючками и блоками. Он искал что-то конкретное.
Задержался на мгновение взглядом на барной стойке, где притаился деревянно-латунный паучок, и в его бесцветных глазах мелькнул странный, алчный блеск.
– Весьма… аутентичное заведение, – медленно произнес он, продолжая осматриваться. – Ваш покойный отец был человеком с фантазией, я слышал. Говорят, у него были… необычные увлечения?
Вопрос прозвучал небрежно, но я почувствовала подвох.
– Он любил готовить, – сухо ответила я. – И читать книги по вечерам.
– Разумеется, – кивнул Ворт, не сводя с меня изучающего взгляда. – Итак, перейдем к делу. Я готов предложить вам четыреста золотых. Сразу, наличными. Думаю, это более чем щедрое предложение, учитывая… состояние заведения и его специфическое расположение.
Четыреста золотых. Память Мей подсказывала, что это огромные деньги, за них можно купить хороший дом в столице и еще останется на безбедную жизнь. Более того, сумма была заметно выше той, что предлагал Стальдорн.
Слишком высока. Подозрительно высока.
Но главное, я смотрела на этого человека, на его хищные, холодные глаза, на то, как жадно он разглядывал творения отца, и понимала: он ищет не харчевню. Он ищет мастерскую. Он ищет секреты техномагии.
И если я продам ему это место, то подпишу смертный приговор не только памяти Марка, но и самой себе.
– Я не продаю, – услышала собственный голос, удивляясь его твердости.
Ворт медленно повернулся ко мне, вскинув одну бровь.
– Прошу прощения?
– Харчевня не продается, – повторила я четче. – Это память о моем отце. Я не могу его предать. Я передумала.
Он несколько долгих секунд молчал, изучая меня новым взглядом – более внимательным и куда более опасным. Вежливая улыбка медленно сползла с его лица.
– Юная госпожа, – начал он вкрадчиво, и в его голосе появились стальные нотки, – боюсь, вы не совсем понимаете ситуацию. Одинокой девушке в таком… отдаленном месте может быть весьма небезопасно. Гномы – народ буйный, непредсказуемый. Всякое может случиться. Пожар. Ограбление. Несчастный случай.
Каждое слово было пропитано завуалированной, но вполне понятной угрозой. Он не просил – он требовал. И готов был применить силу, если потребуется.
Но его слова произвели обратный эффект. Теперь я была окончательно уверена в правильности своего решения. Этому человеку нельзя позволять и близко подойти к наследию Марка.
– Я подумаю, – соврала я как можно спокойнее. – Мне нужно время.
– Время – роскошь, которую вы не можете себе позволить, – холодно заметил Ворт. – Но как скажете. Я остановлюсь в местной гостинице на несколько дней. Очень надеюсь, что вы примете разумное решение.
Он направился к выходу, но у самой двери обернулся.
– Кстати, – добавил он с неприятной улыбкой, – а вы случайно не знаете, остались ли у вашего отца какие-нибудь… интересные безделушки? Инструменты, чертежи, механические игрушки? Я коллекционирую подобные вещицы. Готов хорошо заплатить.
– Ничего такого не осталось, – быстро ответила я. – Отец был простым трактирщиком.
– Конечно, – протянул он. – Разумеется.
И вышел, оставив за собой шлейф дорогого парфюма и ледяного страха.
Я заперла за ним дверь и прислонилась к ней спиной, тяжело дыша. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на всю харчевню.
Этот человек знал. Может, не все подробности, но он точно знал, что Марк был не простым трактирщиком. И он не остановится, пока не получит то, за чем пришел.
Глава 5
После ухода Ворта я долго стояла, прислонившись спиной к двери, и пыталась унять дрожь в руках. Этот человек был опасен, каждая клеточка тела кричала об этом. Но бежать было некуда. А главное – было рисковано.
И может быть, это было безрассудством. Может быть, глупостью. Но впервые за долгие годы и в прошлой жизни, и в этой я чувствовала, что нахожусь там, где должна быть. Здесь, в этой старой харчевне, среди тайн и механизмов, которые ждали моего прикосновения.
Я медленно выпрямилась и решительно кивнула сама себе. Если я остаюсь, то должна всё делать правильно. Первым делом выяснить, с чем имею дело.
Обход харчевни занял больше часа. Я методично осматривала каждый угол, проверяла запасы, считала, что есть и что нужно. Картина вырисовывалась неутешительная.
В кладовке оставались жалкие остатки: несколько мешочков муки и то наполовину пустых, горсть лука, початая бочка соли, пара кочанов капусты, уже подвявших по краям. Мясо кончилось дня три назад. В погребе стояли две бочки эля, одна почти пустая, вторая наполовину. Пиво тоже на исходе.
Мей действительно была на грани разорения.
Но деньги должны были быть. Где-то Марк хранил выручку, харчевня работала пятнадцать лет, не могла же она не приносить прибыли.
Я вспомнила изящного деревянно-латунного паучка на барной стойке. Счетовод. Если он считал прибыль, логично предположить, что где-то рядом с ним должна быть и касса.
Подойдя к стойке, я внимательно осмотрела паучка. Он был размером с мою ладонь, вырезан из темного дерева и инкрустирован тонкими латунными пластинками. Одна из его лапок держала крошечный грифель, перед ним лежала аккуратная грифельная дощечка с колонками цифр. Последние записи были сделаны за три дня до смерти Марка.
Я осторожно провела пальцем по спинке механизма. Он дрогнул, его хрустальные глазки тускло вспыхнули, и… произошло чудо. Паучок ожил. Медленно, словно просыпаясь после долгого сна, он поднял головку, повернулся ко мне и коротко кивнул. Затем одна из его боковых лапок указала вниз, под стойку.
Я заглянула туда и обнаружила потайное отделение – неглубокую нишу, прикрытую деревянной панелью. Внутри лежал кожаный мешочек, приятно тяжелый от звона монет.
Высыпав содержимое на стойку, я ахнула. Золотые монеты настоящие, тяжелые, с профилем короля Альдриха на одной стороне и гербом королевства на другой. Штук тридцать, не меньше. Небольшое состояние по местным меркам.
Мей не могла до них добраться – механизм реагировал только на прикосновение техномага. Отец предусмотрел это, создав живую систему безопасности.
Я бережно ссыпала монеты обратно в мешочек, оставив себе десять – на первые покупки. Остальные вернула в тайник. Паучок одобрительно кивнул и снова застыл, но теперь его поза казалась более расслабленной, словно он знал, что дом в надежных руках.
До закрытия рынка оставалось часа два – самое время отправиться за покупками.
Торжище у подножия железных гор Крагмор поразило меня своим размахом и пестротой. Огромная мощеная площадь, которую я видела из окна харчевни, оказалась лишь малой частью разросшегося рыночного комплекса. Ряды палаток, лавок и простых одеял с товарами тянулись во все стороны, поднимались по склонам холмов террасами, спускались к речушке, которая несла свои воды с ледников.
Воздух был пропитан тысячью запахов. Здесь смешивались ароматы жареного мяса и свежего хлеба с острыми нотками специй. Пахло кожей и металлом, лошадьми и дымом от кузниц. Сквозь все это пробивались запахи горной свежести и чего-то неуловимо чужого – магии, кристаллов, неизвестных трав. А ближе к «экзотическому» краю рынка тянуло сладковато-гнилостным духом, от которого слегка подташнивало.
Гвалт стоял неимоверный. Торговцы зазывали покупателей на десятке языков. Слышалась гортанная гномья речь, рычащие выкрики орков, быстрая человеческая скороговорка. Где-то играла музыка: бубны, дудки, струнные инструменты смешивались в причудливую многоголосицу. А над всем этим возвышались гортанные вопли торговцев экзотической живностью – звуки, от которых кровь стыла в жилах.
Народу было множество, и разнообразие рас поражало воображение.
Гномы держались кучно, семьями и кланами. Коренастые, бородатые мужчины в кожаных жилетах и крепких сапогах толкали перед собой тележки с товаром. Их жены, такие же приземистые и широкоплечие, торговали с боков, выкрикивая цены звонкими голосами. Дети-гномята сновали между ногами взрослых, таская корзинки и узелки.
Их товары отличались добротностью и практичностью. Металлические изделия, от подков до сложных замков с причудливыми узорами. Украшения из драгоценных металлов: тяжелые браслеты и гривны, массивные броши с рунической вязью. Оружие: боевые топоры с двойными лезвиями, тяжелые молоты, кинжалы с рукоятями из горного хрусталя и обсидиана. И, конечно, их знаменитое пиво в глиняных бочонках, крепкое и темное, как сама земля.
Орки держались особняком, занимая дальний край рынка. Высокие, в полтора раза выше людей зеленокожие гиганты с выступающими клыками и пронзительными желтыми глазами. На первый взгляд они выглядели устрашающе, но вели торговлю честно и открыто. Их товары были простыми и функциональными: шкуры диких зверей – медвежьи, волчьи, какие-то пятнистые, которых я не узнавала, вяленое мясо в связках, кости и рога для поделок, грубое, но крепкое оружие из черного железа.
Один молодой орк, заметив мой взгляд, широко оскалился, демонстрируя впечатляющие клыки, и помахал мне огромной зеленой лапищей.
– Эй, человечка! – прорычал он на ломаном общем языке. – Мясо хочешь? У меня оленина хорошая, вчера убил! А еще кабан горный есть, жирный!
Люди составляли меньшинство на рынке, но держались увереннее остальных. В основном это были торговцы из дальних городов в дорогих плащах, с обозами, гружеными тканями шелка, бархат, тонкое полотно, вином в глиняных амфорах, белым хлебом, изделиями из стекла и керамики. Были и путешественники-наемники в потертых доспехах, искатели приключений с узлами за плечами и мечами на боку, паломники с посохами и выцветшими одеждами.
Но больше всего меня поразили лотки с… живностью.
В дальнем углу рынка, там, где воздух был особенно густым от сладковатого запаха, располагались торговцы непривычной едой. Здесь в плетеных клетках копошились создания, от одного вида которых становилось не по себе.
Огромные жуки размером с курицу, покрытые черным хитином, медленно ползали по дну деревянных ящиков. Их панцири переливались металлическим блеском, а усы длиной с мою ладонь ощупывали воздух. Торговец, тощий человек с отсутствующими передними зубами, заметил мой взгляд и радостно заулыбался.
– Горные скарабеи! – провозгласил он, потрясая одним из жуков за лапку. – Деликатес гномий! В панцире жарят, с горными травами! Мясо сладкое, как орехи!
В соседнем лотке извивались нечто похожее на гигантских слизней, но с множеством ножек. Они были размером с небольшую собаку, покрыты слизью и издавали тихие чавкающие звуки. Надпись на табличке гласила: «Пещерные многоножки – особенно вкусны в тушеном виде».
А в третьем ящике… я поспешно отвернулась. То, что там шевелилось, было похоже на помесь паука и краба, но с человеческую голову величиной. Даже подумать не хотелось, кто может это есть.
– Ай, девонька, не брезгуй! – крикнул продавец мерзостей. – У меня и попроще есть! Вот жареные личинки болотной мухи, хрустящие!
Я поспешно отошла от этого ужаса и направилась к более привычным торговцам.
У гномихи с медными кольцами в бороде я купила мешок муки белой, мелкого помола, дорогой, но качественной. Взяла еще мешочек перловки – гномы это любили, мешочек гречневой крупы, связку репчатого лука, две связки моркови с зеленой ботвой, кочан капусты размером с мою голову и пучок корневого сельдерея.
Орк продал мне добрую половину оленьей туши – мясо было свежее, с легким дымком от костра, где его недавно коптили. Добавил к покупке несколько копченых колбас и кусок сала в холстине.
У людских торговцев приобрела то, чего не было у местных: мешочек черного перца горошком – настоящее богатство, пучок сушеной зелени – укроп, петрушка, что-то похожее на базилик, небольшую бутыль оливкового масла в глиняной обливной бутыли и, после долгих раздумий, пакетик с чайными листьями, завернутый в промасленную бумагу. В этом мире чай был роскошью – его привозили с далекого юга, но я была готова потратиться на маленькое удовольствие.
Еще я купила мешочек крупной соли, бочонок меда – янтарного, густого, пахнущего луговыми травами, связку сушеных яблок и мешочек грецких орехов. Для выпечки взяла кусок сливочного масла, завернутый в широкие листья и два десятка свежих куриных яиц в плетеной корзинке.
У торговца винами приобрела небольшую бутыль красного вина – не самого дорогого, но приличного качества, для готовки и для особых гостей.
Все время, пока я ходила по рынку, меня не покидало странное ощущение. Кожа на затылке покрывалась мурашками, руки сами собой сжимались в кулаки. Казалось, кто-то следит за мной. Наблюдает. Оценивает.
Я несколько раз резко оборачивалась, но в толпе невозможно было выделить подозрительного наблюдателя. Слишком много людей, слишком много движения. Но чувство опасности не оставляло.
Особенно явно я ощутила чужой взгляд возле лавки, торговавшей магическими безделушками. Старик-человек в измятом балахоне разложил на одеяле десятки мелких предметов: светящиеся кристаллики величиной с горошину, амулеты из серебра и меди, маленькие зачарованные зеркальца в резных рамках, флакончики с переливающимися жидкостями. Я остановилась полюбоваться на переливающийся всеми цветами радуги камушек – он пульсировал мягким светом, словно живое сердце, и в тот же момент почувствовала: кто-то пристально смотрит мне в спину.
Медленно повернувшись, я увидела его.
В толпе, шагах в двадцати от меня, стоял мужчина в темном плаще с капюшоном. Лицо скрывалось в тени, но силуэт казался знакомым. Высокий, худощавый…
Ворт?
Я моргнула, и фигура растворилась в людском потоке. Может быть, мне показалось. Может быть, паранойя играла со мной злую шутку. Но покупки я закончила быстро и поспешила домой, нагруженная тяжелыми сумками и то и дело оглядываясь через плечо.
Глава 6
Харчевня встретила меня тишиной и полумраком. Я заперла дверь, поставила тяжелые сумки на пол и вздохнула с облегчением. Дом. Здесь я была в безопасности.
