Юлия Арниева "Харчевня «Три таракана» история основания вольного города"

Харчевня «Три таракана» история основания вольного города
Юлия Арниева

Хроники Железных гор #3
Спасение торжища и пробуждение древнего голема не принесли мне свободы. Наоборот, они привлекли внимание тех, от кого я так долго пряталась.

Поездка в столицу стала не наградой, а вынужденной сделкой: я согласилась работать на Корону и возглавить отдел Равновесия только в обмен на безопасность для моей странной семьи.

Но даже этот хрупкий мир рухнул. Столица встретила не помощью, а пыльной башней и ледяным расчетом Совета Магов. Им не нужны были мои изобретения для спасения людей. Им нужен был мой дар, чтобы удерживать власть через хаос и искусственные катастрофы.

Меня предали и объявили врагом государства, но они забыли одно: Я – Мастер.

От автора: КНИГА 2 – новые приключения Мей и ее команды.

Юлия Арниева

Харчевня "Три таракана" история основания вольного города

Глава 1

Королевская повозка везла нас в столицу уже третий день.

Добротная, с мягкими рессорами и бархатными занавесками, с гербом на дверце и кучером в ливрее, она должна была казаться наградой после всего, что мы пережили. Но чем ближе мы подъезжали к Вингарду, тем сильнее меня грызло чувство, что я еду не к новой жизни, а в красиво обставленную ловушку.

Но вот, колёса, привыкшие шуршать по утрамбованной земле тракта, вдруг загрохотали по брусчатке так, словно мы очутились внутри огромного барабана. Повозка качнулась и замедлила ход.

– Вингард, – тихо сказал Сорен.

Он сидел напротив меня, прямой, как натянутая струна. За время пути успел сменить дорожный плащ на мундир инквизитора. Эта перемена словно возвела между нами стену. Исчез уставший мужчина, что дремал у моей кровати в харчевне, роняя голову на грудь. Тот, что неловко укрывал меня плащом и краснел, когда я ловила его взгляд. Вернулся Сорен Пепельный. Гроза еретиков. Надежда Короны. Только в уголках глаз затаилось беспокойство. Или мне хотелось так думать.

– Да, кажется, добрались, – произнесла я, и, отодвинув бархатную занавеску, выглянула в окно.

Если Торжище у подножия Железных гор было муравейником, то столица оказалась растревоженным ульем размером с небольшую страну. Дома здесь не жались к земле, как у нас, боясь ветров и горных обвалов. Они рвались вверх, наступая друг другу на плечи – три, четыре, пять этажей. Узкие, каменные, с остроконечными крышами, крытыми потемневшей от сажи черепицей. Словно кто-то взял обычный город и растянул его к небу.

Улицы были залиты светом, но не тёплым и живым, как от солнца или огня. Это был холодный, мертвенно-голубой свет магических фонарей, висевших на каждом перекрёстке. Они гудели – низко, на грани слышимости – и от этого гула начинали ныть зубы.

В прошлой жизни так гудели люминесцентные лампы в нашем офисе. Я ненавидела их всей душой. Кажется, и здесь полюбить не получится.

– Богиня-мать, – выдохнула Тара, прижавшись к соседнему окну. Её нос почти касался стекла, оставляя на нём влажные следы. – Сколько же здесь народу…

Орчанка выглядела непривычно притихшей. Её рука инстинктивно искала рукоять ножа, спрятанного в складках плаща, а глаза бегали по толпе, выискивая угрозу. Для неё, привыкшей к просторам степей и честным дракам лицом к лицу, этот каменный лабиринт был ловушкой.

Лукас, напротив, сиял как новенький медяк. Он вцепился в сиденье побелевшими пальцами, и его лицо светилось таким восторгом, что я невольно улыбнулась.

– Смотрите! – воскликнул он, тыча пальцем в стекло. – Там повозка едет сама! Без лошади! А там… Мей, смотри, вода течёт вверх!

Я посмотрела. Действительно, на одной из площадей бил фонтан, струи которого не падали вниз, как положено приличной воде, а закручивались в спирали и уходили в небо, растворяясь в воздухе.

Красиво. И пугающе расточительно.

– Добро пожаловать в Вингард, – сухо произнёс Сорен. – Сердце королевства и головную боль казначейства.

Повозка свернула с широкого проспекта, забитого экипажами и пешеходами, в более тихий переулок. Здесь дома стояли реже, окружённые высокими коваными заборами с острыми пиками наверху. Магические фонари горели тусклее, словно экономили силы, а тени между ними казались гуще и голоднее.

– Куда мы едем? – спросила я, чувствуя, как внутри нарастает знакомая тревога.

Та самая, что накрывала меня в первые дни после пробуждения в теле Мей. Когда всё было чужим: запахи, звуки, собственное отражение в зеркале.

Я оставила свой дом. Свою харчевню с нелепой вывеской, где три жирных таракана ухмылялись прохожим. Харчевню, где я знала каждую скрипучую половицу, каждую трещину в стене, каждый капризный вентиль на «Сердце». Своих механических друзей, которые сейчас спали в холодной темноте кухни, ожидая хозяйку, которая неизвестно когда вернётся.

Я оставила всё ради обещания защиты. Но глядя на эти угрюмые особняки, похожие на фамильные склепы богатых вампиров, я начинала сомневаться в правильности своего выбора.

– В Башню Мастера, – ответил Сорен, и я заметила, как он старательно избегает моего взгляда. Плохой знак. – Это… официальная резиденция, которую Совет выделяет для особых специалистов.

– Резиденция? – переспросила Тара с подозрением. – Звучит как «тюрьма для благородных».

– Это не тюрьма, – твёрдо сказал инквизитор. Слишком твёрдо. – Это будет ваш дом. И ваша лаборатория. Место уединённое, защищённое охранными заклинаниями высшего уровня. Никто не сможет войти без приглашения.

– И выйти? – тихо спросила я.

Сорен, наконец, посмотрел на меня. В его глазах плескалась смесь вины и упрямства.

– И выйти вы сможете, когда захотите. Мей, я обещал тебе свободу и защиту. Я держу слово. Просто… – он замялся, подбирая слова, – это здание долго стояло пустым. Возможно, оно потребует… некоторого внимания.

«Некоторого внимания» в устах мужчины обычно означало «полный разгром, но я надеюсь, ты не заметишь».

Повозка остановилась. Возничий спрыгнул с козел и распахнул дверцу. В нос ударил запах сырости, прелой листвы и старой, густой пыли – тяжёлый запах заброшенности.

Я вышла наружу, подняла голову и замерла.

Перед нами, за высокими ржавыми воротами, увитыми мёртвым плющом, возвышалось нечто, что архитектор, видимо, начинал проектировать как величественный замок, потом передумал и решил построить крепость, а на полпути плюнул и ушёл пить.

Это была башня. Массивная, сложенная из тёмно-серого камня, она поднималась вверх этажей на шесть, увенчанная остроконечной крышей с флюгером в виде дракона. Дракон накренился набок и, кажется, давно потерял волю к жизни.

К башне жалось более низкое двухэтажное крыло, пристройка, похожая на горб. Словно кто-то прилепил к телу великана избушку лесника.

Окна были тёмными, узкими, похожими на бойницы. Кое-где стёкла отсутствовали вовсе, а ставни висели на одной петле, жалобно поскрипывая на ветру. Сад вокруг дома давно превратился в джунгли из крапивы и чертополоха высотой мне по плечо.

– Некоторое внимание? – переспросила Тара, скептически оглядывая этот памятник архитектурному отчаянию. – Сорен, тут нужна не женщина с метлой, а бригада орков-берсерков с топорами и пара безумных огневиков, чтобы выжечь этот бурьян к демоновой матери.

– Здание крепкое, – парировал маг, но я видела, как дрогнули его плечи. Он сам не ожидал такого. – Фундамент заложен на века. Стены выдержат осаду. Подвалы идеальны для лаборатории, там экранированные камеры.

В прошлой жизни риелторы так же нахваливали квартиру с видом на помойку: «Зато инфраструктура развитая!»

Лукас, выбравшийся из повозки последним, подошёл к воротам и взялся за прутья. Ржавчина осыпалась ему на пальцы рыжей пылью.

– Замок, – прошептал он с благоговением, которое могут испытывать только дети. – Мы будем жить в настоящем замке! Как рыцари из книжек!

Его энтузиазм немного разбавил мрачную атмосферу. Я подошла и взлохматила ему волосы, они были мягкими и пахли дымом дорожных костров.

– Как рыцари, которые победили дракона, но забыли нанять уборщицу, – усмехнулась я. – Ну что ж. Идём смотреть наши владения. Если нас там не съедят крысы размером с кошку – считай повезло.

Сорен достал ключ, не магический кристалл, как я ожидала, а обычный, железный, длинный и ржавый. Такой же, какие были у нас в харчевне. Это неожиданно успокоило. Железо я понимала. С железом я умела договариваться. Железо не предавало.

Замок в воротах сопротивлялся, скрежетал, не желая пускать чужаков. Казалось, он возмущённо ворчит: «Ходют тут всякие, а мне потом ржаветь…»

Под нажимом Сорена замок сдался с громким щелчком и обиженным скрипом. Ворота распахнулись, осыпав нас дождём рыжей ржавчины.

Мы прошли по дорожке, вымощенной растрескавшимися плитами, сквозь заросли репейника, который цеплялся за плащи, словно костлявые пальцы нищих. Каждый шаг поднимал облачко пыли и сухих семян.

Входная дверь была дубовой, массивной, с бронзовым молотком в виде львиной головы. Лев смотрел на нас укоризненно, сжимая в пасти позеленевшее от патины кольцо. Выражение его морды говорило: «Я видел лучшие времена. И лучших гостей».

– Мей, – Сорен остановился у двери, не открывая её.

Он повернулся ко мне, и я увидела, как напряжены его плечи под безупречным мундиром. Как сжаты челюсти. Как бегает взгляд от моего лица к воротам, от ворот к башне, обратно ко мне.

– Я… – начал он и запнулся. Сорен Пепельный, гроза еретиков, запинался, как школьник перед строгой учительницей. – Я не смогу зайти с вами. Меня ждут в Совете. Прямо сейчас. Я и так задержался, сопровождая вас лично.

Острая, холодная паника кольнула сердце ледяной иглой. Остаться здесь? В этом мрачном каменном мешке, похожем на декорации к фильму ужасов? В чужом городе, где я не знаю ни улиц, ни людей, ни правил?

– Только на несколько часов, – быстро сказал он, и я почувствовала, как его рука дёрнулась в мою сторону, но он сдержался. – Я должен отчитаться о прибытии, подтвердить твой статус, получить финансирование. Это формальности, но без них… – он покачал головой. – Вечером я вернусь. Привезу продукты, дрова, всё необходимое.

Он протянул мне ключ от дома.

– Прости, что так получается. Я хотел сам всё подготовить, нанять слуг, привести в порядок… Но события развиваются слишком быстро. Совет давит, требует отчётов…

Я взяла ключ. Он был холодным, тяжёлым и шершавым от ржавчины.

Сорок три года в прошлой жизни. Двадцать в этой. Итого шестьдесят три года опыта, из которых большую часть я справлялась сама. Без мужей (тот не считается). Без рыцарей на белых конях. Без магов-инквизиторов с виноватыми глазами.

– Иди, – сказала я, заставляя себя выпрямиться и расправить плечи. – Мы справимся. У нас есть крыша над головой, есть руки. Разберёмся.

«И если эта крыша рухнет нам на головы, по крайней мере, умрём быстро», – добавила я мысленно, но вслух говорить не стала.

Сорен одновременно благодарно и виновато кивнул. Эта смесь эмоций на его обычно бесстрастном лице выглядела почти комично.

– Я вернусь, как только смогу. – Он повернулся к Таре, и голос его стал жёстче, официальнее: – Тара, ты отвечаешь за безопасность. Головой.

– Иди уже, нянька, – фыркнула орчанка, но я заметила, что её рука больше не лежит на рукояти ножа. – Пока ты там будешь бумажки подписывать, мы тут уже камин растопим и занавески повесим. Может, даже пирог испечём.

Сорен скептически посмотрел на башню, явно сомневаясь в наличии там хоть одной целой занавески, но спорить не стал.

Он ушёл быстрым шагом, его плащ взметнулся на ветру. Синяя ткань мелькнула в просвете ворот и исчезла за поворотом.

Мы остались втроём перед закрытой дверью чужого дома.

– Ну, – сказала я, вставляя ключ в замочную скважину. Замок сопротивлялся, но сдался быстрее, чем воротный, видимо, признал хозяйку. – Давайте знакомиться с нашим новым «счастьем». Кто первый увидит крысу – кричит.

Дверь отворилась с протяжным стоном, словно столетняя старуха, которую разбудили посреди ночи.

Внутри пахло холодом. Не просто прохладой неотапливаемого помещения, а тем особым, могильным холодом камня, который не видел огня десятилетиями. И пылью. Густой, плотной, почти осязаемой пылью, которая, казалось, имела собственный характер – вредный и мстительный.

Пыль была везде. Она лежала толстым серым ковром на полу, свисала лохмотьями паутины с потолка, танцевала в лучах света, падающих из открытой двери. Стоило сделать шаг, и она взметнулась облаком, норовя забиться в нос, в глаза, в рот.

Я чихнула. Потом ещё раз. Эхо разнесло мой чих по дому, умножив его в десять раз, и вернуло обратно насмешливым отголоском.

Мы стояли в огромном холле. Потолок терялся где-то в вышине, растворяясь в сумраке. Лестница с резными перилами, половина балясин отсутствовала, остальные торчали, как гнилые зубы, – вела наверх, в темноту. Стены были обшиты тёмными деревянными панелями, местами отсыревшими и вздувшимися.

Мебели почти не было. Одинокий стул с тремя ножками скучал у стены, готовый рухнуть при первом же прикосновении. Огромный шкаф перекосился набок, словно пьяный стражник после получки.

– М-да, – протянула Тара, и её голос гулким эхом отразился от стен, заметался под потолком и вернулся, словно передразнивая. – Харчевня была королевским дворцом по сравнению с этим склепом.

– Здесь… просторно, – попытался найти плюсы Лукас, но сам поёжился от холода. – Можно бегать. И… и прятаться. В прятки играть.

– В прятки с привидениями, – буркнула Тара.

Я сделала несколько шагов вперёд. Мои сапоги оставляли чёткие следы в пыли, единственные живые следы в этом царстве запустения.