Вжух!
От греха подальше, я выскочил из сознания Захара прочь. Так! Стоп! С плеча не рубить! Очень велик соблазн перепахать его мозги так, чтобы он до конца жизни считал себя дождевым червём или копиром, – думаю, в связке с Агафонычем нам такое по силам, – но нельзя! Нельзя оставлять никаких следов у него в голове! Надеюсь только, что я уже не наследил там самим фактом своего присутствия, ведь мало ли какие у полицаев есть методы?
Нельзя-нельзя-нельзя! Это лишь подтвердит его догадки! Но что же тогда теперь делать? Убить его и прикопать в лесочке? Обыграть всё так, что змей придушил? Фу, Василий Викторович! Что за мрачняк вам в голову полез?!
«А я ведь предупреждал», – кинул в меня мысль сенсей и сразу же обрубил связь. Видно, тоже осторожничает и боится спалить дар.
– Ты поедешь со мной, Каневский! – Захар кое-как поднялся на ноги. – Или лучше называть тебя Каннеллони?!
***
Хреново, конечно, не знать законы. Где-то Захар явно превышал должностные полномочия, вот только где именно? То есть… какая статья? Пункт там, параграф, вот-это-вот-всё? Да хотя бы формулировку знать…
По факту, Гачин-Мучинский не дал мне никаких вменяемых ответов. Является ли он сейчас при исполнении? Есть ли у него полномочия меня задерживать? Какие основания есть для задержания? В чём конкретно меня подозревают и так далее и тому подобное.
Но я всё равно решил не сопротивляться. Раз уж этот товарищ напал на след, то рано или поздно всё равно вернётся, и при этом будет подготовлен куда лучше.
Так что как по мне, единственный разумный выход сейчас – косить под дурачка. Изо всех сил строить из себя лапушку и не бесить господина полицейского. Ничем хорошим это явно не закончится. Возбухнёшь – значит рыльце явно в пушку, а так – оказывал содействие следствию, добропорядочный гражданин и опора общества.
– Захар Палыч, я же предъявил вам паспорт на змею, – в который раз повторил я. – И чек о покупке. Вы же не хотите сказать, что она приравнена к холодному оружию? Я не знал! Меня в магазине никто об этом не предупреждал, так что вопросы скорее к ним и…
– Да не при чём тут твоя змея!
– Захар Палыч, и всё-таки? – улыбнулся я. – Раз дело не в змее, может, объясните в чём именно дело?
– Обязательно объясню, – рявкнул тот. – Позже, – и в который раз принялся кому-то звонить.
Итак… Я был задержан и доставлен в одно из мытищинских отделений полиции. Махонькое такое, больше похожее на каморку участкового. Никаких камер предварительного заключения и решёток здесь не было предусмотрено, а потому я просто сидел на стульчике у стены и делал вид, что мне очень интересно: а что же это такое Гачин-Мучинский прячет за «ширмой»? Да-да, всё своё расследование на пробковой доске Захар занавесил простынёй в голубой цветочек.
– Алло?! – вдруг заорал он, как сумасшедший. – Дядя Лёша! Это я!
Спасибо динамику, ответ я тоже расслышал:
– Ты время видел? – спросил сонный голос.
– Видел, дядя Лёша! Время самое подходящее! Настал мой звёздный час! Я взял его! Взял!
– Чего? Кого?
– Его! Того самого негодяя! Помните мускулистого дальнобойщика, дядь Лёш?! Так вот я провёл расследование и…
И в ответ понеслись длинные гудки.
– Дядя Лёша?! – кажется, Захар был сейчас на волоске от того, чтобы заплакать. – Дядя Лёша?!
Так… Кажется, что-то у Гачина-Мучинского пошло не по плану. А я тем временем продолжу следовать своему. А именно – не делать ничего и копить претензии к полицейскому произволу. Кто уязвлённая невинность? Я уязвлённая невинность. Может, есть смысл снимать всё происходящее на видео? Есть же у меня такое право, верно?
– Так, – чуть успокоившись, Захар сел за стол. – Будешь притворяться дальше или выложишь всё, как есть?
– Я не понимаю, в чём меня обвиняют. Честное слово, Захар Палыч, я бы и рад вам помочь, но…
– Ты-ы-ы-ы! – Гачин-Мучинский уставил на меня палец. – Я знаю, кто ты такой! Ты менталист! Подпольный! А-ну выкладывай, где ты прошёл инициацию!
– При всём уважении, Захар Палыч, но я неодарён. А даже если бы и был, то откуда у меня деньги на инициацию? В долгах, как в шелках, живу на катере, работаю поваром…
– Не пудри мне мозги! Я всё знаю! Я следил за тобой!
– Мне нечего вам ответить, Захар Палыч, – вздохнул я и в этот же самый момент зазвонил домофон.
Однако! Нет поздновато ли для посещений?
– Жди здесь, – сурово сказал полицейский. – И ничего не трогай, – а сам пошёл открывать.
Минуло тяжкое, даром что недолгое ожидание, я услышал крик:
– Солнцев моя фамилия! – и в комнату ввалился человек.
Высокий, тощий, лет сорока с небольшим, с острым длинным носом и небольшой залысиной на висках. Одет человек был весьма эксцентрично, – в деловой костюм фиолетового цвета поверх жёлтой рубашки, – но самое главное… Самое главное – это так называемый вайб. Едва он появился в комнате, как мне стало понятно, что его второе имя Суета. Кипучий, деятельный, энергичный.
Ещё из интересного: мужчина пришёл не с портфелем и даже не с рюкзаком. За собой он катил здоровенный дорожный чемодан, до сих пор запломбированный после аэропорта. Вся верхняя крышка чемодана была сплошь усеяна стилизованными наклейками с названиями городов, но из всего многообразия мне в глаза почему-то бросился… Златоуст.
– Привет, сынок! – улыбнулся мне мужчина и ловким движением протянул визитку. – Будем знакомы! Я Яков Солнцев, а ты мой клиент. Ты мой клиент, а я Яков Солнцев. И Яков Солнцев будет защищать интересы своего клиента любой ценой! – последнюю фразу он проорал как можно громче.
Для того, видимо, чтобы Захар получше её расслышал. К слову, по роже полицейского было понятно, что он сейчас понимает ещё меньше моего.
«Лучше позвоните Солнцеву!» – гласила визитка. Чуть ниже было написано: «Юридические услуги широкого профиля», а чуть правее разместилась фотография самого Якова. Убедительная такая. На изображении он лихо подмигивал зрителю и наставлял на него указательный палец, мол, всё не просто схвачено, но ещё и прихерачено.
– Я от Владимира Агафоновича, – шепнул мне Яков, а затем снова продолжил орать: – Потрудитесь объяснить мне, что здесь происходит!
– Я… Я, – начал заикаться Захар.
– С какой стати вы удерживаете моего клиента против его воли?!
– Он сам согласился…
– А как он мог не согласиться?! Вы оказали на Василия Викторовича давление! Вы запугали его!
– Я не…
– Статья двести восемьдесят шестая Уголовного Кодекса Российской Империи вам о чём-нибудь говорит?! А я вам напомню! Превышение должностных… Так! Стоп! – прервал сам себя Солнцев. – Василий Викторович, вы совершенно свободны и не обязаны находиться здесь, если не хотите. На это нет никаких юридических оснований. Так не могли бы выйти и дать мне немного времени пообщаться с МЛАДШИМ, – поднажал на слово законник, – оперуполномоченным?
– Да без проблем, – согласился я.
Я ведь вообще за то, чтобы каждый занимался своим делом. Повара пускай готовят, сантехники сантехничают, а юристы отмазывают бедного-угнетённого меня от притянутых за уши обвинений. К тому же, яростный натиск Солнцева сразу же пришёлся мне по душе. И к тому же, это ведь тот самый юрист, которого обещал мне организовать Агафонович.
Простейшая мысль: если Яков умудрялся прикрывать бомж-барона во всех его махинациях с казино, – хотя бы первое время, – то тут ему и делать особо нечего.
– Ну я пошёл?
– Да, Василий Викторович, – Солнцев похлопал меня по плечу. – Я быстро…
***
Юрист не обманул. Всё действительно случилось быстро. Я даже заскучать не успел.
– Пришлось хорошенько припугнуть негодяя. Половину законов он и сам не знает, так что поплыл сразу же. И можешь не переживать, Василий Викторович, в ближайшее время он к тебе не сунется.
– Здорово.
– Представляешь! Он с чего-то вдруг решил, что ты скрытый менталист и прошёл нелегальную инициацию, – сказал Солнцев, расплылся в шкодливой улыбке, а потом и вовсе заржал: – Ах-ха-ха-ха! Ученик Владимира Агафоновича, стало быть?! Рад знакомству! Уверен, нас ждут великие дела!
«Ты даже не представляешь какие», – подумал я, но всё равно решил сегодня не говорить ни про Орловых, ни про наследство. На ночь глядя такие дела не делаются. Завтра, со свежей головой. К тому же сперва надо понять, как вообще всё это преподнести.
Блин… В кои-то веки! Такой понятный день был, и всё равно умудрился закончиться так странно. А вывод из него пока что один: теперь нужно вести себя ещё осторожней.
– Ах да! – продолжил Яков. – Это очень хорошо, что вы с Ярышкиным не набедокурили у него в голове. Вы же не набедокурили?
– Нет.
– Отлично! В таком случае, если юный Захар решит пройти тестирование на ментал, оно провалится и лишь закрепит за ним статус параноика в глазах коллег. Оп! – Яков чуть не влетел в отбойник и в самый последний момент перестроился. – Слушай, а где здесь радио включается?
Сразу же по прилёту в Москву, Солнцев арендовал автомобиль. Что-то просторное и пятидверное, но пластиковое даже на вид. Короче… во-первых, я с ним в машину больше не сяду. А во-вторых, ману я сегодня почти не тратил, и потому насильно «сосредоточил» Якова на дороге. Да только он всё равно сопротивлялся.
– Итак! Что за дело, о котором говорил Владимир Агафонович?
– Давайте завтра, – ответил я. – У меня утром важные дела, да и вы наверняка устали с дороги.
– Завтра, так завтра, – пожал плечами Яков. – Ы-ы-ыть! – и чуть не сбил мусорный контейнер рядом с «Грузинским Двориком».
– Нам сюда!
– Ага!
– Нет-нет-нет, подождите! Там нет дороги!
– Прорвёмся!
Визг тормозов, крутой поворот и мы погнали в сторону пляжа прямо по деревянному помосту. Заслышав хруст то ли досок, а то ли подвески, мне оставалось лишь радоваться, что машина арендована не на моё имя. И что удивительно, до пляжа мы всё-таки добрались.
– Владимир Агафо-о-о-оныч!
– Яков Са-а-а-а-аныч!
Мужики при встрече разве что в дёсны не расцеловались. Боролись в свете фар – кто кого сильнее стиснет. Мне даже неловко как-то стало.
– Сколько лет?! Агафоныч! Ты чо такой старый-то стал, а?! У-ух, говно морщинистое!
– А ты?! Волосы уже всё?! Покидают буйну головушку?!
– Ах-ха-ха-ха!
– Кхм-кхм, – третий лишний, но я всё-таки попытался привлечь к себе внимание сенсея. – А где Стася с Санюшкой?
– Так я их домой отправил! – отмахнулся Агафоныч. – Суетился сначала, думал, как тебя вызволять. А как только узнал, что Яков Саныч в Москве приземлился, уже не сомневался в том, что ты скоро вернёшься. Яков Са-а-а-а-а-аныч! – и снова начал трепать своего друга.
– Понятно…
А я, признаться, устал. Совру, если скажу, что приключение в отделении полиции не вывело меня из душевного равновесия – в какой-то момент очко действительно взыграло. Да и в целом… Выставка, зоомагазин, змеи, холодец, Тырква, Волконский, Солнцев… всё в какую-то кашу заварилось, и пора бы фрагментировать день ото дня.
– Яков Александрович, без обид, но я постелю вам в каюте на полу.
– Не надо мне ничего стелить! Я прекрасно посплю в машине!
– Как скажете. Тогда я всё, спокойной ночи. Время позднее, а завтра вставать очень рано. Агафоныч, ты же помнишь, куда мы едем?
– Помню-помню! – сказал сенсей. – Иди, Вась. Мы сейчас немножко поболтаем, и тоже на боковую.
– Ага, – кивнул я и побрёл в сторону катера.
Ага, млять…
Ага!
Поспал, ядрёна мать, называется! Не! Засыпалось-то мне сегодня просто прекрасно. Едва голова касалась подушки – проваливался сразу. Другой момент, что меня постоянно будили.
Первый раз я проснулся от шипения. Но нет! Не змеиного! Вышел, посмотрел, а это Агафоныч – весь из себя самостоятельности, решил пивную кегу поменять и чуть весь газ из баллона по криворукости своей не выпустил. Ну ладно. Допустим. Мне не жалко.
Следующее пробуждение случилось около трёх ночи.
– Но я-я-я-я-я-я! – поверх музыки орали две глотки. – Я остаю-ю-ю-юсь! Та-а-а-а-ам! Где мне хочется…
– Сука!
Пошёл, наорал. Помогло буквально на полчаса.
– Ляг! Аддахни! И паслу-у-ушай! Чо я! Ска! Жу!
И снова пошёл, и снова наорал, и снова эффект был недолог. Во время третьего музыкального приступа Агафоныч с Солнцевым пели про то, как звиздуют по полю с конём. Благодать, не видать, вот-это-вот-всё. То есть смекаем: градус лирики прямо-пропорционально коррелировал с градусом алкоголя в крови. Обмануть себя в третий раз я уже не дал. Молча забрал у подлецов провода от колонок и был таков.
– Ну Вась, ну не злись, ну не виделись давно, ну чо ты как этот…
Чёрт с ним. Шкодливое старичьё вроде как угомонилось и мне удалось проспать залпом полтора часа. Но от следующей побудки я охренел, конечно, знатно. Катер снялся с места, и мы куда-то плыли. Господин Солнцев, – тот самый человек, которому я должен доверить добывать для меня многомиллионное наследство, – стоял на самом носу и косплеил Кейт Уинслет.
Тут я уже не выдержал. Сбегал в каюту, взял полотенце, намочил край и хлестал обоих морковкой до тех пор, пока те не причалили обратно к пляжу. Вставать за штурвал самостоятельно и разгребать за синевой себе дороже. Привыкнут, на шею сядут.
Куда мы плыли и зачем никто объяснить мне толком не смог, – только Агафоныч бубнил что-то про пиастры, – но дальше говнюки вроде бы успокоилась. Ума не приложу, как только я умудрился выспаться к восьми утра, но вот ведь – умудрился.
