И это ведь нам с Мишей ещё повезло; это мы ещё нашлись. В разгар всей свистопляски, мы с бородатым додумались «выйти покурить», и пошли бродить по посёлку. Кудыбечь совсем осмелел и сунулся в какой-то странный шатёр, внутри которого сидела гадалка с хрустальным шаром. Почему её не пригласили на праздник – непонятно.
Но вышел Миша очень озадаченный. Чесал бороду и бубнил под нос что-то несвязное. Про какой-то гарем и большие проблемы… чушь какая-то, короче говоря.
Я же от гаданий воздержался. И так в курсе, что всё у меня будет зашибись. М-м-м… что ещё? Ещё нас чуть не покусали лошади. Злые они какие-то у цыган. Агрессивные и худые, так что на рёбрах можно играть как на ксилофоне.
Но всё позади! Всё! Теперь! Позади!
– Агафо-о-оны-ы-ы-ыч! – мы с Мишей бегом рванули к машине такси.
Водитель испуганно озирался по сторонам, и как только бомж-барон со своим другом юристом вышли на улицу, то чуть ли не полицейский разворот исполнил, лишь бы поскорее свалить отсюда.
– Как самочувствие?! – я не смог удержаться от шуток за триста.
– Нормально, – хмуро буркнул Агафоныч и передал мне «товар».
Два десятилитровых майонезных ведра, чуть ли не доверху забитых зловонной разваренной кашей. Не… ну а чо? Я же не знаю, как выглядит икра жабьей лошади, и мне остаётся лишь предполагать. И предполагаю я, что вот как-то так. Зелёная, пахнущая тиной икряная масса. Непромытая, потому что свежак-свежак, только что из болота кладку достали. А икринки не круглые, потому что зверюга аномальная и… и вообще, где ви таки видели круглую икру жабьей лошади?! Ви що, крейзи?!
Короче. Из дешёвых продуктов, перловка показалась мне наиболее подходящей по текстуре. Рис бы разнюнился в чепуху по дороге, горох тоже, гречку вообще ни с чем не перепутаешь, а дальше моя фантазия всё. Из чего бы ещё мне сделать икру? Из шариков пенопласта? Слишком уж палевно, как по мне.
– О-о-о-ооо! – протянул у нас за спиной Иванов. – Ну наконец-то!
Сделка была молниеносна. Никто из нас не горел желанием продолжать эту встречу ни на минуту. Иванов хотел поскорее вернуться на свадьбу дочери, а мы с неё поскорее уехать. Безо всякого воздействия на разум цыгана, мы удачно впарили ему болотную перловку.
– Хорошая, – сказал Иванов, вдыхая ароматы из ведра. – Чувствуется прям, что качественная.
– Высший сорт! – поддакнул я.
Взамен двух вёдер «икры» цыган выдал нам три термосумки с продуктами. И было там всякое. Реально, разное. Иванов, конечно, довольно подробно презентовал нам всю эту прелесть, но я толком ничего не запомнил. Помню, что мясо есть, – та самая дикобразятина, только уже настоящая. Овощи есть. Корешки всякие, ягодки, и аномальная рыбина во льду.
По факту разберёмся, но уже сейчас понятно: Волконский будет визжать от восторга на своём званом ужине. Такого наготовим, что само мироздание дрогнет!
– Ну всё, – я пожал Иванову руку. – Приятно было сотрудничать. Глядишь, не в последний раз.
– Давай, дорогой! Хорошей вам дороги!
Мы закинули сумки в багажник арендованной тачки и расселись сами. Я опять за руль, Миша рядом, а бодунявое старичьё назад. Стоит отдать мужикам должное, они вели себя стойко и до сих пор даже словом не обмолвились про опохмел.
– Ну, – сказал я. – Поехали, – аккуратно развернулся и поехал навстречу туману.
Да-да! Туман вернулся, хоть и время перевалило за полдень. Иванов объяснил это тем, что поле находится в низине, так ещё и лесом со всех сторон окружено. Что-то там про токи воздуха и влажность… короче, местный Сайлент Хилл был природного происхождения, а не магического, и уж тем более не мистического. Что не могло не радовать.
– Всё хорошо, что хорошо кончается, – сказал я и поглядел в зеркало заднего вида.
Стоя на дороге рядом с двумя пластиковыми вёдрами, Роман Иванов радостно помахал мне рукой…
Десять минут спустя
Особняк Ивановых
– Тихо всем! – заорал Роман. – Родные, прошу вас ненадолго рассесться по своим местам! У меня важное заявление!
Пёстрая толпа схлынула с танцпола, и музыка затихла. Иванов тем временем остался стоять по центру зала, весь из себя торжественность. Выждав театральную паузу, он двинулся к президиуму молодых. Помимо молодого зятя и дочери, за этим столиком сидел и его новоиспечённый свёкор – барон Бовтунов.
– Дорогой мой Бахтало Алмазович! – произнёс Иванов так, чтобы было слышно в каждом уголке зала. – Совсем недавно мы с тобой договорились объединить наши семьи, и я этому несказанно рад! Но прежде, чем пойти на такой серьёзный шаг, мы с тобой обсудили многие важные моменты! Ты помнишь тот вечер?! Помнишь тот разговор?!
– Помню, конечно. Помню, дорогой.
– Я сказал, что ты не пожалеешь! И обещал роскошное приданое за мою красавицу; самое дорогое, что у меня есть! Помнишь?!
– Половина прибыли от колл-центра, – улыбнулся Бахтало Алмазович. – Помню-помню. Очень щедро с твоей стороны, Роман Романович.
– Но я передумал! – хохотнул Иванов. – Передумал в твою пользу, дорогой ты мой свёкор!
– Я получу всё?!
– Не-е-е-ет! Но сейчас ты всё поймёшь… Внесите!
По команде Иванова, два улыбчивых цыгана внесли в зал майонезные вёдра и торжественно установили их прямо под нос Бахтало Алмазовичу.
– Барабанную дробь, пожалуйста! – крикнул Роман Романович и гости дружно принялись хлопать себя по коленкам, а он: – Вот! – сорвал с одного из вёдер крышку. – Смотри, какая красота!
Наступила тишина. Запахло тиной. Довольная улыбка потихонечку сползала с лица Бовтунова.
– Кхм-кхм, – наконец взял слово Бахтало Алмазович. – А это чо?
– Мама таким собак кормит, – шёпотом подсказал ему сын, который с ногами залез на стул, чтобы посмотреть, что же там такое интересное.
– Икра… Икра лошадиной жабы… То есть жабьей лошади… Ты же сам просил!
– Я?! – голос Бовтунова дал петуха. – Просил?!
– Ну да…
– Вместо колл-центра?! Серьёзно?! Ты хочешь отдать мне вместо доли в бизнесе ведро помоев?!
– Помоев?! – вытаращил глаза Иванов. – Бахтало Алмазович, дорогой, ну ты вспомни! Вчера вечером ты… ты… ты же звонил мне вчера вечером?
И тут изменённое воспоминание начало расправляться, будто смятый кусок поролона. Но только не в правильную, – настоящую, – форму, а совсем наоборот. Вместо телефонного разговора со свёкром Роман Иванов увидел лицо того блондинистого парнишки, который привёз ему «икру». Парень ухмыльнулся, сказал: «Это тебе за ёжиков, больной ублюдок», – а затем показал неприличный жест и морок развеялся.
– Твою мать, – выдохнул Роман Романович.
Одним махом он сжал зубы, кулаки и сфинктер. Покраснел лицом, оскалился, а затем воздел руки к небу и заорал:
– ВАСИ-И-ЛИ-ИИИЙ!!! – и столько первобытной ярости было в том крике, будто он прозвучал из людоедской пещеры.
Заподозрив неладное, вокруг Иванова уже начали собираться мужчины.
– Так! – вернув самообладание, Иванов тут же принялся командовать. – Седлайте коней, парни! Тащите защитные артефакты! Зовите чаровниц! В погоню! Давайте же, давайте!
– А вы, Роман Романович?
– А я за вами следом! Кажется, настало время прокатиться на Большом Будулае…
***
– …угадайте, что открыли чернокожие учёные? – продолжил травить свои байки Солнцев.
– И что же?
– Стрельбу в центре Нью-Йорка!
– Ах-ха-ха-ха!
Честно говоря, я боялся, что моих старичков по такой дороге может растрясти. Особенно учитывая то, что гнал я настолько, насколько вообще позволяла машина. Ухаб на ухабе, кочка на кочке. Мотыляло нас изрядно, однако же… нет! Что Агафоныч, что Солнцев чувствовали себя вполне сносно, – я аж невольно уважением проникся.
Итак, с шутками и прибаутками мы продирались сквозь туман к нормальной трассе. Дело сделано и теперь настала пора подвести кое-какие итоги. Сделать выводы морально-этического характера, так сказать. Например, задать себе вопрос: а действительно ли я буду в ладу с собой после всего того, что совершил? Сумею ли я договориться со своей совестью? Смогу ли спать спокойно по ночам? Смогу ли… простить себя? Блин…
Да! Да, да, и ещё раз да!
Как по мне, воровать ворованное вообще ни разу не преступление, так что всё зашибись. Да и потом… ну это же цыгане! Как вообще можно жалеть цыган? Да и что они мне сделают? В полицию заявление подадут? Звучит, как начало какого-то анекдота…
Короче! Зло наказано, добро разжилось продуктами, все довольны. Ох, да! Я ведь ещё и пятый уровень развития по ходу дела получить умудрился! Пробил планку в тот самый момент, когда оставлял Иванову прощальный подарочек. Не знаю как, но чисто интуитивно у меня получилось оставить у этого козла в башке отложенное воспоминание.
Знать бы ещё как и когда оно сработает, ну да ладно. Потом у Агафоныча подробней расспрошу.
Итак. Поле, туман, карканье вОронов снаружи салона и заливистый смех внутри. Едем. Какое-то время ничто не предвещало, но тут…
– …тууууу…
– Вы слышите? – первым напрягся Мишаня.
Я выключил радио и прислушался.
– Тууу-у-у! – прозвучало чуть отчётливей.
– За нами погоня что ли? – спросил Солнцев, обернулся назад и:
– ТУУУ-УУУУ-УУУУ!!! – в тот же миг из тумана позади нас выскочило железное чудовище.
Сперва я подумал, что это какой-то постапокалиптический поезд, но нет. Тягач! Огромный, сука, ржавый тягач с таким же огромным и ржавым кенгурятником! Шипы сплошь и рядом приварены, крюки, заклёпки какие-то. Фары долбят, как прожектора. А за рулём сидит Рома Иванов, – как только своими ультра-чоботами на педали жать умудряется? – и то ли ржёт, то ли орёт, но выглядит крайне агрессивно.
– ТУУУУ!!!
А на крыше?! Охренеть! На крыше тягача сварена какая-то нелепая металлоконструкция, чем-то напоминающая противотанковый ёж. И к ней ремнями надёжно пристёгнуты ещё два цыгана, – молодой и старый. У молодого в руках акустическая гитара, которую он терзает так, будто силится порвать струны, а длинноволосый седой дед в свою очередь лабает на скрипке. Вот только музыки не слышно…
– Вась! Смотри!!!
– Ох ё!
Но и это ещё не всё. Справа и слева от машины вдруг появились конные, мать его, всадники. Вынырнули прямо из тумана на своих злых тощих лошадях и теперь неслись совсем рядом, чуть ли не на расстоянии вытянутой руки. Один уже вращал на руке верёвку с чем-то типа абордажной кошки, – вот-вот окно нам вынесет, – а второй так вообще перекидывал со спины ружьё.
– ТУУУУУУ!!!
Суки! Почти в полную коробочку зажали! А хотя какая разница?! Дорога-то одна! И сосредоточившись на ней, я втопил что есть мочи. Заскребли по днищу кочки. Захрустел пластик кузова. Ох, чую-чую, Яков Саныч вернёт в салон не машину, а кусок металлолома.
– Агафоныч! – заорал я. – Я на сегодня не маг! Сделай что-нибудь!
– Ща!
Бомж-барон замер, – насколько это вообще было возможно в условиях такой тряски, – и уставился вникуда прямо перед собой. Да только бестолку. Бах! – кошка вышибла нам левое заднее окно и легла прямо на колени Солнцеву. Бах! – а это выстрел справа. Настоящий выстрел! Прямо вот оружием! И прямо, блин, по нам! Второе стекло разлетелось вдребезги, и пуля лишь чудом никого не задела!
– Агафоныч, твою мать!
– Я пытаюсь!
– Ты же сильный, паскуда! Ты же высокоуровневый!
– Да пытаюсь я, пытаюсь! – бомж-барон крепко зажмурил глаза. – Артефакты уже обошёл! Осталось чары взломать, но я пока не понимаю как! Это какая-то местечковая цыганская магия! Первый раз такое вижу и ме ханч ни хакарав…
Агафоныч аж подавился от неожиданности, когда последние слова вылетели из его рта. Раскрыл зенки пошире, оглядел нас с ужасом и продолжил:
– Тэ курэл тут джукло! А-а-а-ай! – сенсей схватился за голову. – Ай-ай-ай, дабала чада!
Я не стал уточнять у Агафоныча, знает ли он цыганский. Ответ сто пудов будет отрицательным. Ай как не вовремя! Великого и ужасного барона Ярышкина уделали какие-то грёбаные кочевники! Это он в какой-то магический капкан угодил, что ли? Хрен знает! Рассуждать некогда! Тягач уже пару раз ударил нас кенгурятником в задницу, а цыган по правому борту перезарядил ружьё и кажется, что вот-вот… стоп…
Внезапно, краем глаза я уловил какое-то странное красное свечение. Пока мы орали друг на друга, Мишаня Кудыбечь достал из рюкзака свой демонический сантоку. Достал, распорол до крови левую ладонь и теперь «поил» ею нож. И бормотал при этом что-то быстро-быстро.
Что ж… Кажется, Фурфурия его услышала.
Сантоку начал светиться, – будто раскалился докрасна. Затем точь-в-точь такое же инфернальное пламя вспыхнуло где-то за закрытыми веками Мишани, он резко распахнул глаза и принялся громко, чётко и вслух декламировать что-то на латыни.
Полная машина лингвистов, едрить его мать! Осталось только, чтобы Солнцев начал лопотать на иврите!
Ситуация, короче. И вроде бы что-то происходит. Вот только насколько я помню, Кудыбечь популярно рассказывал о том, что сила заточённой внутри ножа демоницы ограничена уровнем призывателя. А с этим, как ни крути, плохо. Так что не приходится рассчитывать на то, что сейчас нам на подмогу явятся объединённые силы Ада. Да и то, что Мишаня вдруг в одного остановит и разберёт тягач – тоже маловероятно.
Однако я рано сделал выводы и недооценил Фурфурию. Барышня придумала план по силам.
Внезапно впереди, в тумане, возникла огненная проекция огромной рогатой головы. Страшной, сука, зубастой! Одним словом – «демонической»!
– Жми! – крикнул красноглазый Миша не своим голосом. – Давай-давай, насквозь! В рот! Прямо в рот!
Я вдавил педаль в пол, а голова тем временем раззявила варежку и:
– РР-Р-РАААА-АААА-ААА!!! – жутчайший рёв огласил всю округу.
Мы пронеслись сквозь пламя прямо в инфернальное зубастое щачло, а перепуганные до усрачки лошади тут же тормознули. Тормознули, взбрыкнули, скинули седоков и ускакали в туман. «Хоть не подстрелят теперь», – подумал я и взглянул в зеркало заднего вида, а там…, а там вообще всё было зашибись!
