– Агафо-о-о-оныч…
– Обратно уже не перестроиться!
– Володя! – привлечь внимание сенсея оказалось возможно только криком. – Мысль твою я понял. Честное слово. Но всё равно хочу спросить: а я разве давал тебе повод сомневаться, чтобы ты со мной подобные беседы проводил?
– Нет, – нахмурился бомж-барон. – Пока что, – и замолчал.
И насупился. А по всему видно – что-то ещё сказать хочет, еле сдерживается. Боролся Ярышкин с собой, боролся, но не прошло и минуты как сдался:
– Друг у меня был, – сказал он через очередной драматичный вздох и неспеша побрёл обратно на пляж. – Однокурсник, вместе в Академии учились. Майклом звали. А хотя почему «звали»? Зовут, наверное, до сих пор.
– Майкл? – переспросил я.
– Ну да, Майкл. Миша, если по-нашему, как твой Кудыбечь.
– Нечастое имечко в наших широтах, если честно.
– Так он не местный, – пояснил барон. – Ирландец. У них тогда как раз тогда вся эта заваруха началась с королевой и советом лордов…, а хотя откуда тебе помнить? Тебя ж тогда ещё на свете не было. Короче, одно время вся ирландская аристократия экстренно дёрнула со своего острова кто куда. Родители Майкла вот в Москве осели. А вообще сейчас не об этом!
– Ага, – согласился я. – А о чём тогда?
– О том, что был у меня друг и сплыл. На моих глазах человек ссучился буквально за пару месяцев, да так что я б его своими собственными руками придушил, если бы знал где он, – рассказывая обо всём этом, Агафоныч аж рожей покраснел от ярости. – Так вот! Почему я тебя предупреждаю и прошу. Вась, пожалуй, будь человеком…
– Всё! – ответил я. – Закрыли тему. Ты сказал, а я услышал. И выводы сделал, можешь не сомневаться.
– Спасибо.
Дальше до самого пляжа шли молча. Мне даже как-то неловко стало за то, что Агафоныч вот так передо мной душу вывернул. И неспроста ведь это. Переживает мужик. По-настоящему переживает. Видать, вся эта тема с «учитель-ученик» уже не просто слова. Не просто прикол, бу-га-га, давай заставим дальнобоя сосну валить, не-е-е… Видать, прикипел ко мне Ярышкин. И что-то между нами созрело такое… доверительное?
Н-да…
Что ж. Отличный момент отплатить откровенностью за откровенность. Кажется, я дозрел до серьёзного разговора.
– Владимир Агафонович, разбуди Солнцева, – попросил я. – Пора ввести вас обоих в курс дела…
Глава 5
– …вот так, – закончил я свой рассказ.
Про мать, и про Орлова, и про завещание, и про внезапно обретённых родственничков, которые уже попытались меня убить. Всё вывалил, короче говоря.
– Хм, – только и ответил Агафоныч.
Потом задумчиво почесал Тыркву за ухом, отхлебнул из кружки чаю и продолжил молчать. Солнцев тоже не проронил ни слова; сидел и изучал собственные ногти.
И снова вечер. И снова треск костра. Вот только тишина вокруг сейчас совсем не казалась мне бархатной или… как там говорят? Уютной, во. Наоборот, напряга в ней было, как в трансформаторной будке, чуть ли не до треска. Да и сам себе я напоминал взведённую пружину. Нервы, блин, просто на пределе.
Что будет дальше? Не знаю. Но я уже начал сомневаться. Зря открылся? Или зря поторопился? Или просто выбрал не тех людей?
Воображение рисовало жуткие картины, и я в любой момент был готов получить ментальный удар. Если Агафоныч захочет, он просто потушит меня, и даже драться не придётся. Уверен, что ради такого сенсей не пожалеет маны и вспомнит какой-нибудь запрещённый приём. Дальше они с Солнцевым хорошенечко меня свяжут, спрячут на катере и отплывут куда подальше. Повесят какой-нибудь блокирующий дар артефакт, пока я в отключке, свяжутся с Орловыми и начнут торги.
В одиночку Ярышкин не смог бы всё это провернуть, – он ведь и сам вне закона, – но вдвоём с юридически подкованным Яков Санычем… почему бы и нет?
Деньги не пахнут.
Чёрт! Надо было заставить Агафоновича повесить на меня замок. Но теперь уже поздно, и нужен другой план. Итак, при первой же опасности хватаю вон ту горящую головешку и наотмашь бью барону в голову. Если не вырублю, так хоть обожгу. Дальше: Солнцев не выглядит серьёзным противником, а при раскладе двое на одного не грешно и по яйцам шарахнуть. Пыром прям, чтоб до мурашек пробрало. А пока оба корчатся я доберусь до катера, затащу трап и…
– Ну что, Владимир Агафонович? – наконец прервал тишину Солнцев.
– Что?
– Не зря ты меня всё-таки дёрнул, – и вдруг заржал. – Кажется, тут жирно.
А сенсей по-доброму улыбнулся мне и спросил:
– Это и есть твой секретный секрет?
Вот ведь… абьюзер старый! Или газлайтер? Обесценивает меня короче, гад! С другой стороны, пускай обесценивает. Это сильно лучше того, о чём я только что параноил.
– Василий Викторович, вам крупно повезло, – закончил смеяться Солнцев. – Да, конечно, проблему бастардов, которая уже стала проблемой, можно сказать национального масштаба, в обязательном порядке рассматривают ещё на первом курсе юридического, но ваш покорный слуга копал сильно глубже. Можно даже сказать, что это мой основной профиль. Когда-нибудь, возможно, учебник сяду писать…
– Чего? – переспросил я. – Этому реально учат?
– Вась, так это ведь повсеместная проблема, – сказал Агафоныч. – Господа редко соответствуют тому возвышенному образу, который пытаются вокруг себя создать. Аристо не гопники, они значительно хуже. Никто не держит аскезу, уж поверь мне, и иметь целую кучу любовниц в порядке вещей.
– А любовницы в свою очередь, – подхватил мысль Яков Саныч, – частенько пренебрегают контрацепцией в погоне за хорошей жизнью. Нарочно то есть. О разумности подобных действий можно спорить долго, но факт есть факт. Кому-то везёт, кому-то не очень, но как правило дело заканчивается плохо. Бастарды, бастарды, бастарды… и топят их, и травят, и чего только с ними не делают. Ну… ты ведь уже успел это на себе прочувствовать.
– Ага, – кивнул я, а Солнцев добавил:
– Национальная забава у нас такая с недавних пор.
– А почему с недавних?
– Хм-м, – Яков Саныч оглядел меня с ног до головы. – Молодой человек, а вы я смотрю вообще не в курсе ничего?
– Ну уж извините! Как-то вот никогда не думал, что окажусь наследником графского рода, вот и не изучал вопрос.
– Ладно. Сейчас всё подробно объясню.
И объяснил. Со слов Солнцева получалось следующее: Павел Пятый, – тот, что прадед ныне правящего молодого Николая Николаевича, – помимо многочисленных реформ в сфере экономики, решил взяться за моральный облик своих подданных. На пороге цифровой эры, когда тайное стало максимально сложно утаивать, Император попросил господ аристократов переставать уже быть сволочугами и обижать простой люд запросто так.
Ну и подкрепил просьбу юридически, само собой. В правах дворян и простолюдинов, конечно, не уравняли, но пофиксили возможность первых творить вопиющий звиздец в отношении вторых. Пьяненьким в упряжке из крепостных больше не покатаешься, короче говоря.
А самым жёстким из подобных законов стал закон о бастардах. Согласно ему, если доказано отцовство, то аристократический род, из которого вышел бастард, обязан либо принять его в семью, – что есть очень размытая формулировка, – либо же выплатить ему отступные в размере одного процента от активов рода.
И это стало проблемой. Иной любвеобильный князюшка таким макаром мог и половины имущества лишиться. Особенно учитывая то, что дворяне свои доходы никогда не скрывали – им это не ахти как выгодно. Налоги у них сильно порезаны. Пошлины, выплаты, дотации, опять-таки госзаказы с грантами и всякими-прочими тендерами, – работать в тени себе дороже. Рано или поздно попадёшь в поле зрения Тайной Канцелярии, а там уже и всё, звиздец, приплыли.
– С тех пор и понеслась, – закончил Солнцев. – Хороший мужик Пашка Пятый всё-таки был. Обеспечил работой целые поколения юристов. Ну и урологов ещё. Знаешь какая очередь на вазектомию стоит?
– А недавно ещё и ДНК-тесты подоспели, – хохотнул Агафоныч. – Так что совсем тяжко нашему брату стало. Большая охота идёт. Кто кого первый прищучит.
– Но твой случай действительно уникальный, – Солнцев поднялся на ноги, и начал бродить вокруг костра. – Не какой-то сраный процентик, а всё имущество целиком. Интересно-интересно-интересно. Надо бы поискать прецеденты, но как по мне дело абсолютно выигрышное. Проблем возникнуть не должно.
Яков Александрович остановился, замолчал и уставился в пламя.
– Думает, – подсказал мне Агафоныч.
– Понял уже, – кивнул я в ответ.
– Значит так! – воскликнул Солнцев. – Сперва надо узнать, кто был душеприказчиком твоего покойного папеньки. Посмотрю, что за человек. Аккуратно посмотрю, издалека, так что не бойся. Далее запрошу документы у нотариуса. Далее, как правильно подметил Владимир Агафонович, будет не лишним организовать тест…
– Стоп-стоп-стоп, – перебил я. – Яков Саныч, при всём уважении. То есть вы планируете судиться прямо вот так, открыто и напрямую? Хочу напомнить, что на меня уже совершалось покушение. Досудебное, так сказать.
– Да погоди ты! – отмахнулся Солнцев. – Дослушай. Достать копию наследства первостепенно, это да, но после этого мы пойдём другим путём. Мимо полномасштабного бодания, в обход и очень хитрожопо. Изначально мы пойдём в суд с тем, чтобы тебя признали бастардом. С понтом дела хотим отсудить положенный по закону процентик…
– «С понтом дела» и «хитрожопо» – это какие-то юридические термины? – уточнил я у Агафоныча.
– Слушай! – шикнул тот.
– …Орловы, которые знают о том, что ты наследник и при этом знают, что ты не знаешь, что ты наследник, – начал путаться в словах Солнцев. – Короче! Я уверен, что они решат тебе уступить. При том как можно быстрее. Отделаться от тебя малой кровью, забыть и жить себе дальше. Ох, какая картина смачная вырисовывается! Ты только представь: вызываем мы Орловых в суд для признания тебя бастардом, они говорят хорошо, признаём, и тут я такой встаю и говорю: «Ваша Честь, не так быстро!». А потом достаю и зачитываю завещание. Зал охает, ахает…
– В ахует, – хмыкнул Агафоныч.
– …вспышки фотоаппаратов, крики, судья стучит молоточком и призывает к тишине, но всё бестолку. Толпа журналистов штурмует здание, новостные агрегаторы разрываются от тысяч и тысяч комментариев в твою поддержку, и каждая собака хочет заиметь нас на интервью. Надрыв! Интрига! Драма! И посреди всего этого… я!
Тут Яков Саныч закатал рукав и уставился на свою руку.
– Смотри! – сказал он. – Смотри, какие у меня мурахи бегут! О-о-о-о, Василий Викторович, это будет мое самое звёздное дело! Медийное! Срезонируем, как резонатор!
Гладко стелет, конечно. И картинка, которую Яков Саныч описал, действительно ожила у меня перед глазами. Однако есть один момент:
– Меня же убьют по ходу дела.
– Очень вероятно, – успокоил законник. – Во всяком случае попытаются, и не раз. Поэтому на время суда нужно будет тебя надёжно спрятать. И тебя, и бабушку твою, и всех тех, через кого можно оказать на тебя давление.
– Где будем прятать? – спросил я.
А про себя почему-то вдруг подумал: «на самом видном месте». Хм-м… эту мысль явно подкинула чуйка и надо бы её потом докрутить. Где именно находится это самое «видное место»?
– Где прятать, это уж вы с Владимиром Агафоновичем сами придумайте, – ответил Солнцев. – Моё дело выиграть суд.
– Хорошо. Очень рад, что вы так загорелись, Яков Саныч.
– Ещё бы!
– Это подкупает, – продолжил я. – Но надо бы обсудить ещё и вопрос оплаты ваших услуг. Сколько я останусь вам должен по итогу?
– Не парься, – отмахнулся Яков Саныч. – Выиграем дело, возьму с тебя долю бастарда. Не бойся! Можешь не усыновлять. Просто отдай один процент от приобретённого имущества и всё…
Мне аж чуть плохо не стало. Вполне возможно, что Солнцев про Орловых сегодня впервые в жизни услышал, но я-то уже примерно знаю про активы. Точнее, про их убойный вес. И потому вопрос:
– А не жирно ли? – показался мне вполне уместным.
– Васи-и-и-илий Ви-и-и-икторович, – покачал головой Солнцев. – Нельзя объездить лошадь не разбив яиц. А вообще, попробуйте найти кого-нибудь другого, да. Кого-нибудь, кто не побежит к Орловым, как только узнает о вашем существовании. Рекомендую начать с частных юридических контор. Наберите в поисковике: «юрист Мытищи» – и начинайте обзвон с самой первой строки. Посмотрим, как скоро вы вновь решите отравиться из-за неразделённой любви. Или повеситься, чтобы на этот раз уж наверняка…
Что ж. Резонно. А ещё слова Якова Саныча подтвердили, что я не параноик и что все мои изначальные думки и опасения были вполне оправданы.
– Ну ладно, – согласился я. – Пойдёт. А что насчёт накладных?
– Хороший вопрос, – сказал Солнцев. – Вообще, если дело не дойдёт до взяток, то все текущие расходы видятся мне копеечными. А вот то, что вы с господином Кудыбечь мне машину арендованную ушатали…
– Сколько?
– Пока не знаю, – пожал плечами Яков Саныч. – Завтра съезжу в сервис, узнаю и скажу. Ну и ещё будет счёт за моё проживание, конечно же. Его я вам выставлю после окончания процесса. При всём уважении к вам и к Владимиру Агафоновичу, но я проделал столь долгий путь не для того, чтобы спать на полу в каюте катера. Столица же, Василий Викторович! Колыбель цивилизации! Хочу лебедей из полотенец, сисястую горничную и мини-бар с пятидесятиграммовыми мерзавчиками.
Ладно. Это тоже звучит… м-м-м… не хорошо, но приемлемо. Главное, чтобы в итоге наследство было моим. Даже если Яков Саныч будет устраивать дебош в гостинице на постоянной основе, прибыль всё покроет.
– Чудесно, – сказал я. – Меня всё устраивает. По рукам?
– По рукам, – согласился Солнцев. – Но рукопожатию я всё же предпочитаю официальный договор. Завтра же его и составлю. И плюс ещё доверенность, согласно которой я могу действовать от имени Василия Викторовича Каннеллони, а также представлять его интересы в суде.
– Отлично…
Так… раз уж всё равно говорим, то надо проговорить максимум деталей. Ведь на самом деле меня волнует ещё один момент.
– Яков Саныч, хотел бы ещё кое-что спросить.
– Слушаю.
– То, что нужно спрятаться от Орловых на время суда, это я уже понял. Но ведь это нужно, чтобы защититься от всяких не совсем законных покушений. Но что, если эти сволочи подкопают под меня юридически? Предъявят что-нибудь или сфабрикуют? Тот ментёныш в плаще, помните? Он ведь уже начал под меня копать, так что помешает им объединиться, когда дело начнёт резонировать?
Солнцев опять улыбнулся.
– Василий, – сказал он. – Об этом, пожалуйста, не беспокойся. Отныне я для тебя как геморрой. Пока мы вместе, ты не сядешь…
***
Тем же вечером Яков Александрович откланялся и покинул наш пляж. Что ж… пока что всё складывалось очень удачно. Как минимум, мне не пришлось башлять баснословных сумм за юридическое сопровождение, – так, как я это представлял себе изначально.
Солнцев сразу же предупредил, что процесс будет не быстрым, и ему нужно подготовиться наверняка. Взял у меня телефонный номер и сказал, что будет держать в курсе каждого своего шага.
А дальше… дальше сон. Глубокий, крепкий и чуточку чрезмерный, – то есть десятичасовой. Теперь до ужина у Волконского осталось четыре дня. Два потребуются нам с парнями на подготовку, и два совершенно свободны. Целых два дня спокойной жизни! Э-э-эх!
Не могу сказать, что они прямо вот промелькнули.
