Ментальная кухня 3 — книга №3 серии «Поваренная книга Менталиста»

Тут потребуется небольшая техномагическая справочка: действительно, другие менталисты могут исправить то, что натворил их предшественник. И прецеденты даже прецедентами назвать нельзя, – уж до того часто такое происходит.

Но! Всегда и всюду есть это грёбаное «но». В нашем конкретном случае было несколько загвоздок. Во-первых, вред причинил очень сильный маг, – но об этом я уже говорил. А во-вторых дело осложняло то, что менталюга сам по себе зверь редкий, а уж безродный менталюга вроде меня и подавно штучный товар.

Причём тут безродность? Всё просто: знатные семьи на пушечный выстрел к нашему судебному процессу не приближались. Им это вообще на кой? Светиться лишний раз, да и непонятно чем оно в итоге обернётся. Выберешь сторону конфликта – автоматически обидишь другую. И мало ли как оно тебе в дальнейшем аукнется.

Так что лечить Безобразова собрались три калеки. Поколдовали над бароном денёк, а потом заявили: всё возможно, мол. Но сложно и охренеть как долго. А если говорить точнее, то два месяца в больничном стационаре.

Пу-пу-пу…

Пу-пу…

Ну ок, как говорят в народе. Согласие Изольды на госпитализацию мужа не требовалось, и дело стало делаться. Безобразова перевели из частной клиники в государственную, оставили под круглосуточным присмотром врачей и тайников, и назначили четвёртое, – сегодняшнее то бишь, – слушание.

И всё бы ничего, вот только:

– Два месяца, – сказал я Солнцеву. – Это два месяца. Знаешь сколько раз его в этой больнице могут убить?

– Погоди. А как же канцелярские?

– А как же крыса среди канцелярских?

– И то верно…

К слову! Факт слива оперативной информации уже расследовали, да только меня во внутрянку Канцелярии никто не посвящал. И мне от этого расследования ни горячо, ни холодно. Мне надо Безобразову безопасность обеспечить.

Стал я думать и гадать, и кое до чего догадался. Помнится, никто не тянул князя Волконского за язык в тот момент, когда он говорил, что в неоплатном долгу передо мной. Так вот! Оказывается, что в очень даже оплатном!

Я попросил князя приставить к Безобразову дополнительную охрану. За спрос, как говорится, не бьют. Вот только прежде, чем Волконский принял решение, у нас с ним случился разговор:

– Так ты у нас сын Орлова, получается? – ради такого Игорь Николаевич даже вызвал меня к себе; опять на тот же самый причал.

– Получается, – ответил я.

– Никогда этого говнюка не любил, – ухмыльнулся Волконский. – Ты уж извини, но папашка твой был сволочью.

– Подозреваю.

– Даже удивительно, что ты нормальным получился.

– Спасибо.

– В деда, наверное.

– Наверное.

И тишина. И только князь опять чаёк прихлёбывает.

– Гхым, – Волконский поёрзал на стуле. – Ну и откуда ты узнал, что тебе причитается наследство? Как ты вообще в эту сторону начал копать?

– Так ведь письмо и…

– Не надо! – прервал меня князь. – Не надо мне пересказывать то, что ты в суде балаболишь. Убедительно, конечно, но балаболишь. Какой-то участковый вдруг ни с того и ни с сего, по собственной инициативе, начал расследовать дело, о котором даже подозревать не мог. Судья может и поверила в сверхъестественный профессионализм наших правоохранителей, а вот я нет. Я же не судья, – хохотнул Волконский. – Я никакими рамками не скован. Так что расскажи, Василий Викторович. Слушаю тебя внимательно.

Ну… тут либо до конца гнуть свою линию, либо до конца раскрываться. А князь пусть человек приятный, и сделал для меня уже очень много, но я пока что к камингаутам на таком высоком уровне не готов. А потому:

– Чистое везение, – сказал я.

И далее выстроил логическую цепочку от рассказа бабушки о том, как сильно Орлов был влюблён в мою мать, – мол, о ничтожном шансе наследства я начал фантазировать уже с тех пор, – и до случайного знакомства с Захаром, который по удачному стечению обстоятельств оказался одержим поимкой подпольных менталистов и вдобавок был племянником именно ТАКОГО дяди.

– Действительно, пришлось подтолкнуть Захара Палыча к тому, чтобы он начал расследование, – закончил я. – Так что тут действительно грешен.

– И всё?

– И всё.

– Ну ладно, – князь подался вперёд и помрачнел. – Сделаю вид, что поверил. Но только учти, Каннеллони, если ты замешан в чём-то нехорошем, а я тебе помогаю, то тень от этого нехорошего упадёт в том числе и на меня. Мало того, что мы с тобой бизнес-компаньоны, ты меня сейчас ещё и в подельники записываешь. Так вот. Скажи, пожалуйста, Василий Викторович, когда Его благородие Геннадий Витальевич Безобразов снова обретёт возможность разговаривать, он действительно скажет то, что мы хотим услышать?

– Уверен в этом.

Тут мне пришлось выдержать взгляд князя, но по итогу:

– Хорошо, – сказал он. – Верю. Но второго шанса у тебя не будет. Мы друг друга поняли?

– Весьма.

– Хорошо, – Волконский снова откинулся на стуле и снова стал весел. – Сколько человек тебе понадобится для охраны?

В тот же день князь приставил к Безобразову своих людей, чтобы уж наверняка избежать несчастных случаев, я окончательно успокоился и-и-и-и…

И всё. Фух! Кажется, этот гнойник вот-вот окончательно прорвётся и скоро всё закончится. Задолбали меня уже все эти скандалы-интриги-расследования. Я же, блин, повар, а не детектив! И слава тебе яйцы, вернусь к любимому делу уже завтра, потому что сегодняшнее заседание официально объявлено последним.

Высидел я его кое-как, но всё-таки высидел. Час икс наконец-то настал и теперь на моих глазах вершилась история. Судья, – та самая Лариса Тимуровна, – в последний раз выслушала обе стороны и попросила тишину. Постучала молоточком, встала с места, выдержала театральную паузу и сказала:

– Суд готов объявить о своём решении…

Уф-уф-уф… Ну что, Василий Викторович? Готов стать графом? Да? Да-а-а-а!

– Василий Викторович Канеллони официально признаётся бастардом покойного графа Виктора Степановича Орлова и наследует полагающийся ему по закону процент от имущества рода Орловых, а именно теплоход «Ржевский»…

Секундочку… что?!

Глава 3

Прогремел взрыв на дне говённого болота, и началось бурление. Шумное! Злое! Безудержное! Люди повскакивали со своих мест. Люди принялись орать на недовольном и топать ногами, а кто-то даже ломанулся по проходу в сторону судьи. Трёх молодых девчонок с надписью «ВА» на левой щеке и «СЯ» на правой под руки вывели из зала.

И вот ведь… чёрт, а?! Народ реально был на моей стороне, без шуток! Пускай для большинства всё это просто увлекательное реалити-шоу, а мы с Марковной в нём актёры, но люди ведь пришли меня поддержать! Прямо сюда! Физически!

– Фу-у-у-у! – орала толпа.

Неразборчивые проклятия стаей летели в адрес судьи, Орловой и решения в целом. Лариса Тимуровна в свою очередь хреначила молотком и требовала тишину, да только её голос пока что тонул в общем гуле. И пришлось ей ждать, пока толпа не выдохнется.

– Смотри-смотри, – шепнул мне Солнцев и указал на Тимуровну. – Она не злится.

– И что?

– Улыбается даже.

– И что?

– Как будто ожидала такую реакцию.

– И что? – заладил я; для меня последние новости были всё равно что удар пыльным мешком с железной стружкой по голове, и соображал я пока что туго. – Что дальше-то?

– Не знаю, – ответил Солнцев. – Но это ещё не конец.

Что ж… кажется, сегодня из нас двоих менталистом оказался Яков Саныч. Даже просто попытаться залезть в голову к судье – дело не просто подсудное, а сразу же висельное. И потому нам действительно не оставалось ничего кроме, как читать мимику Ларисы Тимуровны и пытаться понять её язык тела.

– Тишина! – наконец-то ей удалось перекричать недовольных. – Я не закончила! Решение суда насчёт признания Василия Викторовича Каннеллони бастардом графа Орлова и передачи ему теплохода «Ржевский» вступает в силу с сегодняшнего дня.

И снова трах молотком! И вроде бы ничего нового кроме сроков озвучено не было, но на лице у Тимуровны реально заиграла какая-то уж больно озорная улыбка. Видно, что судья старается её скрыть, но где-то внутри кайфует от происходящего. Как будто бы… я даже не знаю… как будто бы собирается рассказать концовку анекдота?

– Вторым решением суда, вступающим в силу с ЗАВТРАШНЕГО числа, – Тимуровна нарочно нажала на слово, – все счета семьи Орловых объявляются замороженными сроком на полгода либо до полного выздоровления Безобразова Геннадия Витальевича и слушания дела с его непосредственным участием…

Не знаю, что за глубинная часть мозга приняла решение о том, что мне срочно нужно вскочить на стол, но я даже опомниться не успел и вот я здесь – стою выше всех, воздев кулаки к небу и то ли ору, а то ли смеюсь.

– Я-ХА-ХАЙ-ЛЯ!!! – закричал Солнцев и крепко сжал меня в объятия… ну… где-то внизу, за колени, как мог.

За спиной наше фанатьё заорало на сотню глоток, – на сей раз радостно и совершенно безжалостно по отношению к себе, прямо вот на разрыв связок. Вспышки десятков фотоаппаратов сработали, как чёртов стробоскоп. Кто-то из Орловых уже начал потасовку с репортёром, а полиция уже растаскивала их.

Ай да Тимуровна! Ай да затейница! Такой твист провернула!

– КА-НЕ-ЛО-НИ! – постепенно пришло на смену разрозненным крикам; народ реально принялся скандировать моё имя! Кто рок-звезда?! Вася рок-звезда! Да?! Да-а-а-а!!!

Веселье! Смех! Счастье для всех и каждого, кроме Марины Марковны и её людей! Да и ну их в жопу!

– Тишину! – закричала судья спустя время, дав людям выпустить пар. – Василий Викторович, слезьте со стола! Накажу!

– Да, Ваша Честь, – я спрыгнул вниз к Солнцеву. – Простите, Ваша Честь, – и сел обратно на своё место.

– Кхм-кхм, – прокашлялась Лариса Тимуровна. – Сеть ресторанов «ОрловЪ» и прочие предприятия семьи Орловых продолжат работу в штатном режиме. Внутренние финансовые операции, а также расчётные операции с партнёрами допустимы, а недопустимы…

Короче!

Дальше даже сама Тимуровна продолжила читать по бумажке, уж до того оказался матёр канцелярит постановления и его формулировка. Но если в двух словах и на нормальном русском, то получалось вот чего:

Марковне нельзя снимать наличку. Марковне нельзя продавать и покупать недвигу, транспорт, драгоценности, предметы искусства и роскоши. Марковне нельзя дарить имущество и вершить благотворительность. Марковне нельзя окольными путями делать то, что нельзя, ведь к ней будет приставлен специальный дядька-аудитор, который будет тщательно следить за всеми денежными потоками. Короче, Марковне нельзя сливать имущество.

А можно Марковне продолжать вести бизнес, чтобы он не загнулся раньше времени и перешёл в мои загребущие полнокровным, цветущим и бабло приносящим. И ещё ей можно за сегодняшний день вывести на специальный счёт сумму денег, цитирую: «достаточную на достойное проживание семьи в течении полугода».

Вот это, конечно, так себе. Особенно учитывая, что точную цифру судья не назвала. Но такое решение можно понять. Пока вина Марины Марковны окончательно не доказана, – а она не доказана, – унижать нищетой аристократку, а тем более графиню, попросту нельзя. С этим в Империи строго. Дворянская честь превыше всего и так далее, и тому подобное.

И снова: бах-бах-бах! – простучал молоточек.

– Вынесенный вердикт понятен обеим сторонам конфликта?

– Да, Ваша Честь! – захлёбываясь счастьем крикнул Солнцев.

– Да, Ваша Честь, – уныло повторил за ним Свистопляцкла.

– В таком случае слушание объявляю закрытым.

Вдова Орлова под конвоем своих мордоворотов тут же покинула зал, ну а мы с Солнцевым, конечно, задержались.

– Звёздный час, – как мантру повторял Яков Саныч, шествуя к толпе репортёров. – Звёздный час…

***

Буду честен сам с собой – через неделю никто уже не вспомнит ни суд, ни кто такой Вася Каннеллони, но свою порцию внимания я урвал сполна. На выходе сперва почувствовал себя, как залётный ковбой в чужом салуне, вот только вместо револьверов на меня уставились микрофоны и камеры. Ну а как ещё? Я же нынче ходячий инфоповод!

Так что интервью я, конечно, дал. Но коротенькое. Доволен ли я решением суда? Так ясен хрен, что доволен! Что я сейчас чувствую? Всё самое лучшее! Какие у меня планы на будущее? Ждать излечения Безобразова! Ах, да, ещё! Чуть не забыл! Посещайте «Загородный Клуб Каннеллони» и игры мытищинских «Волчиц»! А Волковская пивоварня, если вы вдруг не знали, лучшая пивоварня в мире… про эту нативную интеграцию мы с господином Кокушкиным потом отдельно поговорим.

Во-о-о-от… А о чём ещё говорить-то?

Короткое интервью, небольшой фотосет с Яков Санычем, а потом меня взяли и затискали. Те три девчонки, которых выдворили из зала суда, всё-таки до меня добрались. Жали, мяли, обнимали, как будто я какой-то поющий кореец. Но до непотребства дело не дошло. Во-первых, барышни слишком юны и впечатлительны, а я слишком порядочен чтобы этим пользоваться. А во-вторых, даже если бы я решил ради исключения стать непорядочным, девушек спугнул Яков Саныч. Тоже полез к нам в кучу обниматься, и был воспринят неправильно.

Но домой я всё равно возвращался, как мартовский котяра. Волосы взъерошены, верхняя пуговица рубашки оторвана, а на щеке нестираемый след от помады. С победой возвращался, пускай и с промежуточной. Со щитом! Я со щитом, получается, а Марина Марковна во shit-е. Каламбур средненький, но годный, надо запомнить…

– Ох ничего себе, – Яков Саныч заприметил обновку ещё издалека. – Смотри чего тут навертели, пока нас не было!

И действительно. Закончив со всем основным, строители Волконского занялись косметикой. Так что помимо парковочного кармана, напротив «Грузинского Дворика» теперь стоял здоровенный сине-белый указатель со стрелочкой и надписью «Загородный Клуб Каннеллони».

Чуть за ним биллборд, а на биллборде всё как надо. Простенький логотип в форме стилизованной буквы «К», контактные данные, перечисление основных услуг и годный визуал. На половину плаката парочка очень выгодных фотографий наших блюд, – а именно паста с осьминогом и румяный стейк, – а на другую добрая такая девичья попа в купальнике на фоне пляжа. Идеальное сочетание, как по мне.

Но и это ещё не всё!

Главная фишка расположилась чуть дальше. Здоровенная входная инсталляция; красивая и запоминающаяся. Два каменных столба с факелами, а над ними деревянная арка и вывеска. Не знаю, откуда вдруг выскочила эта ассоциация, но ворота в «Загородный Клуб Каннеллони» внешне напомнили мне ворота в Парк Юрского Периода, вот только без створок.

Такси остановилось рядом со входом, и мы с Солнцевым вылезли наружу. Тут же обнаружилась стойка с меню и прейскурантом услуг пляжа, а чуть дальше небольшой загончик для хостес. Крытый от дождя и чем-то напоминающий палатки, в которых на югах торгуют экскурсиями, вот только в тысячу раз более стильный. Фактурное обработанное дерево – наше всё.

– Добрый день, молодые люди, – улыбнулась нам новенькая хостес, которая никогда прежде ни меня, ни Яков Саныча не видела. – У вас забронировано?

А я даже не успел ей как-нибудь забавно ответить, хоть и ситуация для этого сложилась просто идеальная.

– ВА-АА-СЯ-ЯЯЯ!!! – сшибая на бегу друг друга, к нам уже бежали пацаны.

Мишаня Кудыбечь, Гио, Санюшка и успешно интегрированный в тусовку Захар Палыч. Следом за ними перебирая короткими лапками неслась Тырква. А уже за Тырквой мерно вышагивали Стася с Греттой на поводке и Агафоныч без поводка. Отрадно. Кажется, эти двое перебороли неловкость, забыли всякое, и начали общаться. А там, глядишь, и вообще подружатся…

– Вася!