Юрий Винокуров "Ментальная кухня 3"

Так… получается, что второе слушание целиком и полностью было посвящено разбору письма. А точнее тому, как его трактовать. В конечном итоге строчка: «Теперь всё будет хорошо» – была расценена, как намёк на наследство. Ну… какое-то. Про «всё» речи пока что даже близко не шло.

Баб Зоя пополнила ряды свидетелей, а незабвенная Изольда Карловна Безобразова сыграла за команду подозреваемых. На её счёт похлопотал дядя Лёша; после нападения на сотрудников Тайной Канцелярии при исполнении, это дело для него стало личным. Кстати, люди Орловой умудрились сбежать полным составом и теперь вообще неясно – действительно ли это были её люди или залётные наёмники.

Ну и ещё! На племяшку Алексей Гачин теперь взглянул совсем другими глазами. Впрягся помогать, и по своим каналам кое-чего нарыл.

В качестве обвинений супруге Безобразовой были предъявлены её траты. Судья во всеуслышание зачитала всё её последние финансовые операции, озвучила дорогие покупки и задала фундаментальный вопрос: откуда деньги?

Тут Марковна попыталась отмазать свою подружаню по несчастью и выставила всё, как помощь.

– Помощь несчастной женщине, что осталась в трудном положении, – со слезами на глазах вещала она. – Ещё и с больным мужем на руках. Я просто не могла пройти мимо! Можете считать, что это неофициальная пенсия Геннадия Витальевича. За выслугу лет и верность нашему роду.

– Кхм-кхм, – подключился Солнцев. – Очень благородно, Марина Марковна. Но почему вы решили помочь супруге своего работника именно наличными?

– Что? – похлопала зарёванными глазами вдова. – Какое это имеет значение?

– Объясню. Складывается впечатление, что вы хотели скрыть факт передачи денег. Такую крупную сумму гораздо проще и безопасней было бы…

– Я протестую, Ваша Честь!

Протестуй, не протестуй, судья к этому моменту уже вовсю топила за нас. И вот, Изольдушка Карловна с места обычной подозреваемой пересела на скамью подсудимых.

Но едем дальше!

Третье слушанье. Самый логичный шаг, с которого и надо было начать, да только не было оснований. Официальный запрос суда к нотариусу. К тому самому, у которого должна была храниться копия завещания покойного графа.

И вот тут интересно. У нотариуса письма не оказалось. Исчезло оно. В картотеке числится, по факту отсутствует, а цифровизация на запечатанные до востребования конверты как бы не совсем распространяется.

Тут в качестве живого полиграфа Канцелярия решила подключить своих штатных менталистов.

Проверка добровольная, само собой. И что Орлова, что Безобразова на правах аристократок отказались от неё сразу же. Мол, секреты рода под угрозой, да и вообще неприлично у других людей в мозгах копаться; там же личное, интимное и вообще.

Зато бедолага нотариус побежал на проверку, высоко подбрасывая колени. Ну а ещё бы! У него на кону стояла и честь, и совесть, и достоинство, и вся карьера, – причём не только своя, но и наследников.

И по итогам проверки господин нотариус оказался чист, как первый снег. Никаких документов не уничтожал, взяток не брал, плохого никому не делал и в порочащих связях не замечен. И теперь вместо него вопросы появились к охранникам нотариальной конторы.

Биба и Боба, – назовём их так, – сдались прямо сразу же. Покаялись, мол, так и так, взяли деньги у незнакомца в обмен на «какую-то бумажку». Я бы казнил к чёртовой матери, если честно… но-о-о… решения принимаю не я.

От щедрот Его Императорского Величества мужикам выписали путёвку на рудники, и дело продолжилось дальше.

Косвенно вина Орловой была очевидна вообще всем на свете, но прямых доказательств как не было, так и нет. Догадки у нас были стройные, как кипарис. Домыслы логичней некуда, но… увы. Марина Марковна строила из себя уязвлённую невинность, показушно бухала корвалол и рассказывала в интервью репортёрам о наглом голодранце, который паразитирует на её несчастье и жизни спокойной, сука такая, не даёт. Голодранец, если что, это я.

Итак, постепенно мы пришли к следующему:

Единственное доказательство или опровержение вины ОПГ Орловой хранится в голове Безобразова, а Безобразов не в себе. И что теперь делать? Лечить его, естественно!

Тут потребуется небольшая техномагическая справочка: действительно, другие менталисты могут исправить то, что натворил их предшественник. И прецеденты даже прецедентами назвать нельзя, – уж до того часто такое происходит.

Но! Всегда и всюду есть это грёбаное «но». В нашем конкретном случае было несколько загвоздок. Во-первых, вред причинил очень сильный маг, – но об этом я уже говорил. А во-вторых дело осложняло то, что менталюга сам по себе зверь редкий, а уж безродный менталюга вроде меня и подавно штучный товар.

Причём тут безродность? Всё просто: знатные семьи на пушечный выстрел к нашему судебному процессу не приближались. Им это вообще на кой? Светиться лишний раз, да и непонятно чем оно в итоге обернётся. Выберешь сторону конфликта – автоматически обидишь другую. И мало ли как оно тебе в дальнейшем аукнется.

Так что лечить Безобразова собрались три калеки. Поколдовали над бароном денёк, а потом заявили: всё возможно, мол. Но сложно и охренеть как долго. А если говорить точнее, то два месяца в больничном стационаре.

Пу-пу-пу…

Пу-пу…

Ну ок, как говорят в народе. Согласие Изольды на госпитализацию мужа не требовалось, и дело стало делаться. Безобразова перевели из частной клиники в государственную, оставили под круглосуточным присмотром врачей и тайников, и назначили четвёртое, – сегодняшнее то бишь, – слушание.

И всё бы ничего, вот только:

– Два месяца, – сказал я Солнцеву. – Это два месяца. Знаешь сколько раз его в этой больнице могут убить?

– Погоди. А как же канцелярские?

– А как же крыса среди канцелярских?

– И то верно…

К слову! Факт слива оперативной информации уже расследовали, да только меня во внутрянку Канцелярии никто не посвящал. И мне от этого расследования ни горячо, ни холодно. Мне надо Безобразову безопасность обеспечить.

Стал я думать и гадать, и кое до чего догадался. Помнится, никто не тянул князя Волконского за язык в тот момент, когда он говорил, что в неоплатном долгу передо мной. Так вот! Оказывается, что в очень даже оплатном!

Я попросил князя приставить к Безобразову дополнительную охрану. За спрос, как говорится, не бьют. Вот только прежде, чем Волконский принял решение, у нас с ним случился разговор:

– Так ты у нас сын Орлова, получается? – ради такого Игорь Николаевич даже вызвал меня к себе; опять на тот же самый причал.

– Получается, – ответил я.

– Никогда этого говнюка не любил, – ухмыльнулся Волконский. – Ты уж извини, но папашка твой был сволочью.

– Подозреваю.

– Даже удивительно, что ты нормальным получился.

– Спасибо.

– В деда, наверное.

– Наверное.

И тишина. И только князь опять чаёк прихлёбывает.

– Гхым, – Волконский поёрзал на стуле. – Ну и откуда ты узнал, что тебе причитается наследство? Как ты вообще в эту сторону начал копать?

– Так ведь письмо и…

– Не надо! – прервал меня князь. – Не надо мне пересказывать то, что ты в суде балаболишь. Убедительно, конечно, но балаболишь. Какой-то участковый вдруг ни с того и ни с сего, по собственной инициативе, начал расследовать дело, о котором даже подозревать не мог. Судья может и поверила в сверхъестественный профессионализм наших правоохранителей, а вот я нет. Я же не судья, – хохотнул Волконский. – Я никакими рамками не скован. Так что расскажи, Василий Викторович. Слушаю тебя внимательно.

Ну… тут либо до конца гнуть свою линию, либо до конца раскрываться. А князь пусть человек приятный, и сделал для меня уже очень много, но я пока что к камингаутам на таком высоком уровне не готов. А потому:

– Чистое везение, – сказал я.

И далее выстроил логическую цепочку от рассказа бабушки о том, как сильно Орлов был влюблён в мою мать, – мол, о ничтожном шансе наследства я начал фантазировать уже с тех пор, – и до случайного знакомства с Захаром, который по удачному стечению обстоятельств оказался одержим поимкой подпольных менталистов и вдобавок был племянником именно ТАКОГО дяди.

– Действительно, пришлось подтолкнуть Захара Палыча к тому, чтобы он начал расследование, – закончил я. – Так что тут действительно грешен.

– И всё?

– И всё.

– Ну ладно, – князь подался вперёд и помрачнел. – Сделаю вид, что поверил. Но только учти, Каннеллони, если ты замешан в чём-то нехорошем, а я тебе помогаю, то тень от этого нехорошего упадёт в том числе и на меня. Мало того, что мы с тобой бизнес-компаньоны, ты меня сейчас ещё и в подельники записываешь. Так вот. Скажи, пожалуйста, Василий Викторович, когда Его благородие Геннадий Витальевич Безобразов снова обретёт возможность разговаривать, он действительно скажет то, что мы хотим услышать?

– Уверен в этом.

Тут мне пришлось выдержать взгляд князя, но по итогу:

– Хорошо, – сказал он. – Верю. Но второго шанса у тебя не будет. Мы друг друга поняли?

– Весьма.

– Хорошо, – Волконский снова откинулся на стуле и снова стал весел. – Сколько человек тебе понадобится для охраны?

В тот же день князь приставил к Безобразову своих людей, чтобы уж наверняка избежать несчастных случаев, я окончательно успокоился и-и-и-и…

И всё. Фух! Кажется, этот гнойник вот-вот окончательно прорвётся и скоро всё закончится. Задолбали меня уже все эти скандалы-интриги-расследования. Я же, блин, повар, а не детектив! И слава тебе яйцы, вернусь к любимому делу уже завтра, потому что сегодняшнее заседание официально объявлено последним.

Высидел я его кое-как, но всё-таки высидел. Час икс наконец-то настал и теперь на моих глазах вершилась история. Судья, – та самая Лариса Тимуровна, – в последний раз выслушала обе стороны и попросила тишину. Постучала молоточком, встала с места, выдержала театральную паузу и сказала:

– Суд готов объявить о своём решении…

Уф-уф-уф… Ну что, Василий Викторович? Готов стать графом? Да? Да-а-а-а!

– Василий Викторович Канеллони официально признаётся бастардом покойного графа Виктора Степановича Орлова и наследует полагающийся ему по закону процент от имущества рода Орловых, а именно теплоход «Ржевский»…

Секундочку… что?!

Глава 3

Прогремел взрыв на дне говённого болота, и началось бурление. Шумное! Злое! Безудержное! Люди повскакивали со своих мест. Люди принялись орать на недовольном и топать ногами, а кто-то даже ломанулся по проходу в сторону судьи. Трёх молодых девчонок с надписью «ВА» на левой щеке и «СЯ» на правой под руки вывели из зала.

И вот ведь… чёрт, а?! Народ реально был на моей стороне, без шуток! Пускай для большинства всё это просто увлекательное реалити-шоу, а мы с Марковной в нём актёры, но люди ведь пришли меня поддержать! Прямо сюда! Физически!

– Фу-у-у-у! – орала толпа.

Неразборчивые проклятия стаей летели в адрес судьи, Орловой и решения в целом. Лариса Тимуровна в свою очередь хреначила молотком и требовала тишину, да только её голос пока что тонул в общем гуле. И пришлось ей ждать, пока толпа не выдохнется.

– Смотри-смотри, – шепнул мне Солнцев и указал на Тимуровну. – Она не злится.

– И что?

– Улыбается даже.

– И что?

– Как будто ожидала такую реакцию.

– И что? – заладил я; для меня последние новости были всё равно что удар пыльным мешком с железной стружкой по голове, и соображал я пока что туго. – Что дальше-то?

– Не знаю, – ответил Солнцев. – Но это ещё не конец.

Что ж… кажется, сегодня из нас двоих менталистом оказался Яков Саныч. Даже просто попытаться залезть в голову к судье – дело не просто подсудное, а сразу же висельное. И потому нам действительно не оставалось ничего кроме, как читать мимику Ларисы Тимуровны и пытаться понять её язык тела.

– Тишина! – наконец-то ей удалось перекричать недовольных. – Я не закончила! Решение суда насчёт признания Василия Викторовича Каннеллони бастардом графа Орлова и передачи ему теплохода «Ржевский» вступает в силу с сегодняшнего дня.

И снова трах молотком! И вроде бы ничего нового кроме сроков озвучено не было, но на лице у Тимуровны реально заиграла какая-то уж больно озорная улыбка. Видно, что судья старается её скрыть, но где-то внутри кайфует от происходящего. Как будто бы… я даже не знаю… как будто бы собирается рассказать концовку анекдота?

– Вторым решением суда, вступающим в силу с ЗАВТРАШНЕГО числа, – Тимуровна нарочно нажала на слово, – все счета семьи Орловых объявляются замороженными сроком на полгода либо до полного выздоровления Безобразова Геннадия Витальевича и слушания дела с его непосредственным участием…

Не знаю, что за глубинная часть мозга приняла решение о том, что мне срочно нужно вскочить на стол, но я даже опомниться не успел и вот я здесь – стою выше всех, воздев кулаки к небу и то ли ору, а то ли смеюсь.

– Я-ХА-ХАЙ-ЛЯ!!! – закричал Солнцев и крепко сжал меня в объятия… ну… где-то внизу, за колени, как мог.

За спиной наше фанатьё заорало на сотню глоток, – на сей раз радостно и совершенно безжалостно по отношению к себе, прямо вот на разрыв связок. Вспышки десятков фотоаппаратов сработали, как чёртов стробоскоп. Кто-то из Орловых уже начал потасовку с репортёром, а полиция уже растаскивала их.

Ай да Тимуровна! Ай да затейница! Такой твист провернула!

– КА-НЕ-ЛО-НИ! – постепенно пришло на смену разрозненным крикам; народ реально принялся скандировать моё имя! Кто рок-звезда?! Вася рок-звезда! Да?! Да-а-а-а!!!

Веселье! Смех! Счастье для всех и каждого, кроме Марины Марковны и её людей! Да и ну их в жопу!

– Тишину! – закричала судья спустя время, дав людям выпустить пар. – Василий Викторович, слезьте со стола! Накажу!

– Да, Ваша Честь, – я спрыгнул вниз к Солнцеву. – Простите, Ваша Честь, – и сел обратно на своё место.

– Кхм-кхм, – прокашлялась Лариса Тимуровна. – Сеть ресторанов «ОрловЪ» и прочие предприятия семьи Орловых продолжат работу в штатном режиме. Внутренние финансовые операции, а также расчётные операции с партнёрами допустимы, а недопустимы…

Короче!

Дальше даже сама Тимуровна продолжила читать по бумажке, уж до того оказался матёр канцелярит постановления и его формулировка. Но если в двух словах и на нормальном русском, то получалось вот чего:

Марковне нельзя снимать наличку. Марковне нельзя продавать и покупать недвигу, транспорт, драгоценности, предметы искусства и роскоши. Марковне нельзя дарить имущество и вершить благотворительность. Марковне нельзя окольными путями делать то, что нельзя, ведь к ней будет приставлен специальный дядька-аудитор, который будет тщательно следить за всеми денежными потоками. Короче, Марковне нельзя сливать имущество.

А можно Марковне продолжать вести бизнес, чтобы он не загнулся раньше времени и перешёл в мои загребущие полнокровным, цветущим и бабло приносящим. И ещё ей можно за сегодняшний день вывести на специальный счёт сумму денег, цитирую: «достаточную на достойное проживание семьи в течении полугода».