Страница 3 из 6
Глава 7
Ноа
Я проснулась резко. И сразу распахнула веки, выныривая из сна и оказываясь в реальности. На коврике, в каюте самого жуткого рай-ши из всех возможных. Вчера, так и не ответив на мой вопрос, он ушёл в душевую. И хотя я старалась не спать и дождаться, когда он вернётся, чтобы не застал меня врасплох, так и не смогла. Уснула. Ведь его слишком долго не было.
Странно, что оттуда не доносилось вообще никаких звуков. И если бы санузел был тут чуть больше, я бы подумала, что он решил и поспать сразу там. Но я видела его своими глазами, и спать он там точно не мог. Если только стоя…
Зато совершенно точно спал сейчас. На кровати. И даже во сне выглядел ужасно угрожающим. Просто кошмарным.
Казалось бы, во сне даже самые пугающие на вид люди частенько превращаются в сонных милах. Но не он. Даже его поза была напряжённой. Будто в любой момент он готов вскочить и начать убивать всех на право и налево. И его лицо тоже было напряжено, словно он о чём-то усиленно думал сейчас. Вот только он спал. А думать во сне довольно проблематично…
Наверное, я проснулась слишком рано ещё. Ведь вряд ли такой как он имеет привычку спать до обеда.
Если честно, я вообще прежде бы не смогла себе представить его спящим. Но теперь, когда увидела, поняла, что если бы и вышло, то получилось бы именно так. Потому что никто другой точно не спал бы вот так. Даже его огромные кулаки во сне были сжаты. Будто бы он сдерживался…
А мой взгляд тем временем скользил по его большому телу.
Сейчас он был без доспехов. Вместо белья на нём наблюдалась какая-то повязка, сделанная будто бы наспех из отреза светлой ткани, вроде той, что на мне вместо платья… Хм… Может, он и правда соорудил себе такое подобие белья из материалов, из которых делают одежду землянкам? Ну, неважно.
Важно то, что даже под этим отрезом хорошо заметен был огромный бугор. Кажется, он прямо во сне возбуждён… Мамочки… Что же будет, когда он проснётся? Почему не стал будить меня ночью, когда вернулся? Разве он не собирался бы использовать меня сразу по прямому назначению?
Но несмотря на страх, пока он спал, я продолжала рассматривать и его всего, будто бы в поисках его уязвимости или слабого места. И не находила ничего такого. Если бы не шрамы и ожоги, я бы подумала, что весь он соткан из какого-то тугоплавкого, супер-прочного материала. Очень крепким он выглядел. Массивным. Даже грузным – словно гора, как попало вылепленная из твёрдых мыщц. И это совсем не придавало ему привлекательности.
Понимая, что вероятно мне-таки придётся и против воли разделить с ним постель, я как-то подсознательно искала в нём хоть что-то привлекательное. Что-то, что могло бы мне помочь увидеть в нём другого… Не такого ужасного.
Но не находила. Мне не нравилось в нём совершенно ничего.
Я всегда побаивалась высоких и мускулистых мужчин. Особенно взрослых. Не знаю, почему, но старалась держаться от них подальше. Словно предчувствовала, с кем окажусь заперта потом… Но тогда наоборот, мне казалось, что рядом с ними небезопасно. Да и не нравилось мне такое.
Прежде, конечно, я заглядывалась на мальчиков. Но обычно тех, которые были симпатичными на лицо, худощавыми, светловолосыми… Такой вот, как говорится, «мой типаж». А теперь… Теперь я принадлежу этому чудовищу.
И у него длинные, до самых плеч волосы, усы и даже короткая борода. Такие же тёмные. И мне кажется, то он на целую сотню лет меня старше.
Ну да, конечно, он не выглядел уж совсем дедом. Я преувеличила. Но явно было, что между нами лет двадцать разницы, если не больше…
Ну вот за что мне это?! Почему он…
Забыв об осторожности на какое-то мгновение, я резко выдохнула. И видимо получилось громче, чем прежде, потому что он тут же сел на постели, оглядываясь вокруг, словно вспоминая, где он и почему.
Машинально я снова прижалась спиной к стене, стараясь с ней слиться и ругая себя на разный лад, что потревожила его сон.
Вопреки всем страхам и ужасам, которые пережила, я сама спала довольно крепко. И могла бы сказать, что даже отдохнула. По крайней мере чувствовала себя точно лучше, чем с самого первого дня на космической станции. А вот выспался ли он или будет злиться, что помешала?
Палач же непонимающе потёр лицо руками и уставился на свои часы или что-то вроде них на руке. Несколько раз нажал какие-то кнопки, словно не верил глазам, и только потом перевёл странный взгляд на меня. Я бы даже сказала, немного удивлённый взгляд… Чем, интересно?
Но спрашивать благоразумно не стала. Вместо этого чуть отвела свои глаза, чтобы не смотреть прямо в его.
– Извини, если разбудила, – прошептала на грани слышимости, стараясь предупредить его недовольство.
– Я… проспал, – произнёс он ошарашенно. А я снова напряглась. Вряд ли он этому рад и как бы меня не обвинил.
Хотя вроде бы меня никто не просил контролировать его сон… Но может это входило в мои новые обязанности? Будить его по утрам… Я не знала. Никто мне ничего такого не говорил.
– Впервые в жизни, – добавил палач так же растерянно и медленно поднялся с постели…
Глава 8
Дальше палач опять скрылся в санузле, и теперь я услышала шум из душевой. Вот, так и знала! Он вчера совсем не мылся там! Так что же он там делал? Хотя нет… Даже думать не хочу! Потому что воображение подкидывает какие-то совершенно немыслимые идеи.
Но я не успела и подумать об этом толком, как шум быстро прекратился, а спустя ещё пару минут он появился в каюте уже полностью одетый в доспехи.
– Я скажу. Чтобы тебе приносили еду. Трижды в день, – сказал мне уже ровно, никак не комментируя тот факт, что проспал.
И вроде бы на меня за это не злился.
– Не пугайся. Робот будет привозить её. Больше никто не войдёт, – продолжал, словно давал мне какой-то инструктаж.
– Меня не будет пару дней. Потом вернусь. Привыкай тут. Пока…
С последними словами он сделал шаг ко мне, и я сжалась. Что он хочет сделать?!
Но рай-ши остановился. Остановился и опустил голову. Тяжело вздохнул.
– Как твоё имя? – прозвучал вдруг совершенно неожиданный вопрос, но проигнорировать его я не посмела бы.
– Ноа… – пробормотала тихо.
– Ноа… – повторил он, и его голосом оно прозвучало как-то иначе.
Вроде с тем же ударением, но произношение совсем другое. Как если бы иностранцы пытались произнести неизвестны прежде звуки. Вот только он вполне разговаривал на человеческом языке. А всё равно произносил как-то по-другому.
– А я А-Шрам, – звук «р» он практически прорычал, поэтому тот прозвучал долгим, а не коротким и звонким.
И снова долгий выдох. Я не сразу сообразила, что он повторил моё. И наверное ждал, что я сделаю то же самое? Мне нужно повторить, да?
– Я запомню, А-Шрам… – почти неслышно ответила ему, и кажется, его лицо чуть расслабилось.
По крайней мере самый большой, вывернутый наружу краями шрам, пересекающий всё лицо от лба до подбородка, захвативший крыло носа, уголок глаза и часть губы, точно перестал так сильно стягивать кожу.
Тем временем он оглянулся назад, словно проверяя никого ли нет больше в каюте, и направился к шкафу, откуда достал небольшую коробку. Её же принёс и поставил передо мной на пол.
– Если захочешь… Можешь взять, – сказал ровно, не побуждая меня это делать. А дальше просто ушёл, оставив в растерянности.
Робко я открыла крышку и обнаружила внутри несколько десятков клубочков и крючок. А ещё пару незаконченных изделий… И вроде бы ничего необычного, просто недовязанная салфетка и шарф… Но у меня дыхание сжалось в горле.
Это ведь чьи-то поломанные судьбы. Сколько женщин побывали в его каюте, которым он отдавал эту коробку. И сколькие из них не успели довязать… Что было с ними потом? Снова аукцион и новый хозяин? А перед этим он их…
Мамочки… Как это всё ужасно! Как тяжело…
Я совершенно к такому не готова. Я не могу даже уложить это всё в своей голове. Понять, не то что принять.
Неужели я стану одной из этих несчастных? Неужели когда он вернётся, то сделает меня своей игрушкой, не имеющей права голоса? А потом… Потом просто передаст другому? Это же просто какой-то кошмар! Я хочу проснуться…
И даже честно зажмурилась, закрыв голову руками и молясь, чтобы когда открою глаза снова, не было тут этой каюты, не было никаких рай-ши и этого палача. Пусть я очнусь в какой-то психушке лучше или в реанимации, а всё это окажется жутким сном или игрой воображения! Только бы не правда, только бы не реальность…
Но когда я открыла глаза, увидела всё ту же каюту. И открытую коробку перед собой.
Это реальность. И я в ней. Бесправная и беззащитная перед волей того, кому принадлежу… Он меня не трогает. То есть не трогал… Пока. Ведь непременно же будет, да?
Если думать об этом, можно с ума сойти. Лучше отвлечься, ведь кажется у меня появились пару дней передышки.
Резко выдохнув, я бессильно взяла в руки крючок и клубочек. Может, если я закончу хотя бы одно из изделий, он будет доволен и не станет меня трогать? Ну вдруг…
Глава 9
А-Шрам
Она выглядела такой… невероятной. Будто бы нечто невозможное. В моей каюте такого просто не могло бы быть. Но было. И я не верил глазам.
Сегодня мне не просто не снились кошмары. Сегодня я спал впервые так крепко и сладко. И всю ночь напролёт мне снилась она. Ноа…
Какое же прекрасное это имя. И простое, да. Потому что иногда женщин в моей каюте звали сложно, и признаться, мне тяжело запоминать что-то сложное. Поэтому их я больше по имени не звал. А вот простые имена мне нравились. И Ноа… Ноа запомнилось сразу. Я его наверное вообще никогда не забуду…
Несмотря на то, что сегодня я отставал от своего обычного графика, и уже не успевал на тренировку, я не расстраивался. Потому что ощущал себя даже хорошо. А со мной такое давненько не случалось.
Обычно все мои ранения и ожоги после сна болели сильнее. Там, в моих кошмарах, я как раз и получал их. И просыпаясь, чувствовал почти каждый. Но сегодня всё было иначе. Сегодня со мной в каюте была Ноа… И у меня не только шрамы почти не болели, но и душа. Как-будто она даже стала не такой тёмной…
Я шёл по коридору через всю станцию п направлению к своему космолёту и зачем-то расправлял плечи. Я ощущал себя так, словно за моей спиной выросли крылья. Ведь там, за ней, в моей каюте, была она. Ноа…
Я повторял и повторял её имя, будто бы это может сделать нас ближе. Хотя конечно нет никаких нас. Она ужасно меня боится. Я видел. Но всё равно мне нравится звать её по имени. Это приятно. И я твердил его и твердил шёпотом (даже не просто мысленно, потому что мне очень нравилось и хотелось ощущать его реальность), пока шёл выполнять свой долг.
Сегодня мне нужно будет выследить одного из заговорщиков против императора. И нет, не убить. Пока.
Просто выследить и найти его связь с тем, чьи поручения он исполняет. Против императора действовала целая группа. Но мало было просто убрать её членов, выполняющих приказы. Нужно было найти всех, кто стоит во главе…
Нет, это не я придумал. Я бы до такого не додумался. Я бы просто убил тех, кого нашёл. Потом следующих. И так далее.
Это придумал император или командор. Мне отдал приказ последний. И объяснил он же. А я привык запоминать приказы лучше, чем сложные женские имена. И выполнять их без лишних вопросов. Если командор сказал, что надо так. Значит, надо так. Не обсуждается.
Вообще обычно я таким не занимался. Такое поручали кому-то поумнее. И впервые мне нужно было самому не просто выследить, догнать и убить. А ещё быть незаметным и хитрым… Такое я не умел. Но раз приказ отдан, то надо. Поэтому не спорил. И не думал, что может не получиться. Приказ должен быть исполнен любой ценой.
Хотя сегодня мне вообще не хотелось никуда лететь. Мне хотелось бы остаться с ней… Смотреть на неё весь день, не сводя взгляда. Не трогать, конечно, нет…
Но представлять, что трогаю…
Как провожу ладонью по блестящим волосам… Как кончиком своего пальца касаюсь её нежной, смуглой щеки…
Стояк под доспехами отозвался ломотой. Да. Я впервые вот так остро отреагировал на женщину рядом, не имея возможности этому сопротивляться.
Но просто мне такой сон снился… Там бы и у мёртвого рай-ши встал. А как иначе? Когда она там была в этой своей мокрой тряпке… И через неё я прекрасно видел вздёрнутые тёмные соски…
И сейчас их помню. Как наяву.
Я затормозил и громко сглотнул. Даже вспоминать этот сон было стыдно. Но я всё равно вспоминал. И тело снова отзывалось… Хотя я и ругал его. Ведь если бы она поняла, то ей стало бы ужасно страшно и мерзко. Это мне приятно было бы представлять её в своих руках, под собой… А ей… Ей было бы совсем неприятно. И если она узнает о таких моих мыслях, то точно обидится… Или что ещё хуже – расстроится.
Вообще я не был уверен, что это честно, представлять её вот так… Разве имею я право даже мысленно осквернять это светлое создание? А я ведь оскверняю. Да ещё как… Если во сне я ещё себя сдерживал, то когда проснулся и увидел её вживую снова…
Мои мысли было не остановить. Я уже всё с ней представил… Это как-то само собой получилось, хотя я сопротивлялся. И теперь боролся с собой, чтобы не предложить ей тоже… Как той. Первой… И последней.
Но это я точно не посмею, хоть и очень хочу. Потому что хорошо помню, как та, другая женщина, потом на меня смотрела. Будто бы я самый гадкий на свете… Вообще, я гадкий и без этого. На мою рожу лучше вообще не смотреть даже детям рай-ши, не то что хрупким землянкам. Да и… Я же выполняю грязную работу. Потому что ни на какую другую неспособен. Так что такой, как она, точно не место рядом с таким, как я.
И мне бы зарубить эту мысль себе на носу очередным глубоким шрамом, запретить даже мысленно прикасаться к ней, но мой мозг работал как-то отдельно. И с каждой минутой мои мысли становились всё навязчивее и пошлее, а в груди просыпалось что-то древнее, жаркое и немного пугающее…
Глава 10
Ноа
Его правда не было пару дней. Чуть больше уже. Но я не расстраивалась. Даже наоборот. Как-то вот увлеклась вязанием, за ним и забывала про время. И если бы не робот с едой, то точно бы забывала есть. Вязала и вязала. И вся я была там, в этих узорах. И моё подсознание словно покачивалось на плавных волнах, совершенно расслабляясь.
И не думала, что это занятие может на меня вот так действовать.
Оккупировав кресло у окна, я не расставалась с крючком до самой ночи, садясь сразу, как только просыпалась. Занимаясь делом, можно было отбросить мысль, что я вообще-то пленница, и что скоро вернётся мой хозяин. Странный хозяин…
Да, я понимала, что наверняка у него дела. Да. Вот только даже если так, то любой другой не стал бы тянуть. Я же видела своими глазами, что у него… Что он… Ну… Желал бы близости.
А всё равно ничего такого со мной не делал. Даже не дотронулся. И это давало глупую, хоть и очень слабую надежду, что и дальше не станет.
Конечно, верить в такую сказку было бы глупо с моей стороны. Но что оставалось делать?
Возможно, я себя так успокаивала просто. Чтобы не представлять, что он способен со мной сотворить. И какие ужасы могут меня ожидать тут. А так… Так я пыталась думать о хорошем. О том, что возможно лично я не так уж и сильно ему понравилась. И может, даже если у него имеются какие-то потребности, то я не особо привлекаю, поэтому он меня не захочет и не будет…
Моя внешность же не совсем обычная, и почему-то я всегда считала эталоном красоты бледнокожих блондинок. А сама я смуглая. И волосы у меня странного цвета топлёного молока, почти как кожа. Поэтому я очень надеялась, что я ему не понравилась. И этим себя успокаивала до его возвращения.
Но шарф был закончен уже, я принялась за салфетку и закончила её тоже. Начала вязать что-то вроде огромного жилета, всё же надеясь смягчить своего хозяина, ведь ему бы, наверное, было приятно, что я что-то сделаю лично для него?
За основу взяла его комбинезон, который нашла в душевой в отдельном отсеке. Вот же здоровущий, а…
Почему-то вязать жилетку мне было сложнее, чем шарф и салфетку. Скорее всего потому, что эта вещь потом должна была принадлежать ему, как я сама… Так что иногда приходилось распускать неровные строчки и вязать их заново.
Вообще я не была сильной умелицей в этом деле. Чему-то такому учили в школе только. Сама не особо увлекалась подобным. Поэтому получалось несколько коряво. Но расчёт был на то, что он тоже не большой специалист в вязании и не увидит моих ошибок.
Однако, я уже заканчивала одну часть из задуманных четырёх, которые потом решила отдельно сшить, чтобы было проще, как сообразила, что названный им срок уже давно истёк, а палач так и не вернулся.
Наверное, прошло уже около пяти дней. И его не было.
Не то чтобы я переживала… Да нет. Я наоборот была бы рада, если бы он совсем не возвращался. И про меня бы забыли тут. Только кормили. Всё лучше, чем быть чьей-то игрушкой. Но нет-нет, странное волнение всё равно созревало в груди.
Я ощущала, что мне становится как-то неспокойно. Тревожно. А иногда даже больно… Словно происходит что-то плохое, о чём я пока не знаю. Но ведь самое плохое со мной уже случилось! Всё уже произошло. Куда ещё хуже?
