Кира РАЙТ "Нежность Звёздного палача"

Конечно, и такого бы я не хотела. Я бы вообще хотела домой! Но если выбирать между этим ужасным чудовищем и любым другим, кто был бы не таким жутким, то выбор же очевиден, да?

И всё же от этого волнения, точнее несмотря на него и всё прочее, я не смогла побороть сон. Хотя специально легла лицом к выходу, чтобы видеть, если он войдёт. Но веки тяжелели после еды, а тело немело от пережитого и хотело расслабиться. Несколько раз я широко зевнула, прежде чем окончательно поняла, что просто не могу сопротивляться сну…

И меня унесло в какой-то водоворот. Там я словно висела в невесомости. Меня укачивал, убаюкивал космос… Я видела невероятной красоты звёзды и кометы. Слышала звуки водопадов. А потом и видела их…

Под сверкающим звёздами ночным небом был космический водопад. Я стояла у самого его подножия и сверху на меня падали градом тяжёлые капли и струи кристально чистой воды. Я умывала ею лицо, жадно пила из ладошек, не обращая внимания, что вся уже вымокла и мои мокрые волосы прилипают к плечам, прикрытым прозрачным из-за влажности платьем.

Его мокрая ткань облепляла моё тело, но тут больше никого не было, поэтому я не смущалась и наслаждалась этими мгновениями. Дышала полной грудью, вдыхая вкусный аромат свежести с лёгкой горечью трав.

С тех пор, как я попала на космическую станцию, я ни разу не была на свежем воздухе и не пила воды. Только ела ту дурацкую пасту… Поэтому теперь вода казалась чудом!

Только вот пить её было неудобно. Потому что она убегала сквозь пальцы ещё до того, как я успевала сделать хоть пару глотков. И когда я уже отчаялась от попыток и собиралась просто запрокинуть голову, чтобы открыть рот и сразу им ловить струи воды сверху, перед моим носом появились две огромные синие ладони, сложенные в пригоршню полную воды…

Робко подняв голову, я увидела, что передо мной стоит мой новый хозяин. Тот самый жуткий палач. Только сейчас его лицо совсем не такое, каким было в реальности. Тут оно – живое. И в глазах его я вижу что-то жаркое, что опаляет меня будто бы пустынное солнце… И в то же время почему-то, несмотря на жар смущения (ведь этот взгляд совершенно точно был порочным), всё равно тянусь к его ладоням и пью из них…

Вода течёт по моему подбородку и по шее, а он старается держать руки так, чтобы мне было удобнее пить. И я даже решаюсь обхватить их снизу своими.

Странно, но его кожа была прохладнее моей. Я почему-то думала, что он должен быть горячим… Но хотя во сне это не так, я почему-то, даже не понимая, что это всё сон, его не боюсь сейчас. И прикасаюсь сама. И пью из его рук, делая большие глотки. И нисколько не смущаюсь своего внешнего вида.

Мне почему-то совсем не стыдно. Вот ни капельки… А ведь он смотрит. Ещё как смотрит!

Совсем не безразлично и холодно. Нет. Он смотрит так, что в его глазах я вижу даже ту позу, в которой он хочет меня взять… Настолько красноречиво. Настолько откровенно. Порочно. Пошло. Обжигающе… И его глаза – они больше не холодные своей беспощадностью, о нет, они совсем другие…

Но неужели на самом деле он вот такой? Эмоциональный, пылающий, а вовсе не жутко-равнодушный, способный на убийство без особых эмоций?

Здесь, сейчас он ни капли меня не пугает. И хотя его шрамы и ожоги никуда не делись, я их не боюсь. И они совсем не кажутся уродливыми… Почему-то мне хочется не отодвинуться от него, а поцеловать каждый шрам на его коже… И ведь здесь он без доспехов…

Я вижу шрамы не только на его руках, но и на его груди… На его торсе… На выступающем рельефе пресса… Чёткие, сильно выпуклые кубики тоже покрыты рытвинами. Как и косые мышцы живота, переходящие в лобковые и скрывающиеся под странной повязкой на его мускулистых бёдрах.

Она тоже мокрая и тоже липнет к его телу. Поэтому через неё я прекрасно замечаю, что он возбуждён. А ещё – что эти самые шрамы и ожоги тоже ныряют под повязку, как бы говоря о том, что даже там он получил увечья… И представляя, какую боль он на самом деле пережил, мне невыносимо хочется пожалеть… Поласкать его…

Прежде неизвестное мне желание. Никогда даже мысли подобной у меня не возникало. Не то что намерения.

И хотя он не делает ничего кроме того, что держит для меня воду в своих здоровущих ладонях и смотрит так, будто бы хочет сожрать, ощущаю, что внизу живота становится очень-очень горячо и влажно совсем не от водопада. Поэтому ёрзаю на мете, сильно сжимаю бёдра, не в силах противиться своим ощущениям. И с моих губ в тот же миг слетает красноречивый стон…

Но от него же я и просыпаюсь, широко распахивая глаза, ошарашенная первой мыслью – не сошла ли я с ума, представлять такое, и вдруг видя перед собой… Его.

Не во сне. В реальности. Но с теми же горящими желанием, как в моём сне, глазами…

Мамочки-мамочки-мамочки, что же будет…

Глава 4

Подскочив на месте, я снова вжимаюсь в стену, как было до этого. Лопатками ударяюсь об неё же, но лишь морщусь от боли, не смея даже охнуть вслух. Кажется, что любой мой звук может спровоцировать его. И он набросится на меня как какой-то жуткий зверь. Растерзает, не оставив на мне тоже ни единого живого места…

И потому я вжимаюсь ещё сильнее, стремясь стать невидимой, но не говорю ни слова. Не смею просить его, не смею молить. Молчу, огромными глазами глядя на его мощную фигуру, застывшую напротив.

Он ведь не только что пришёл, да? Он уже довольно давно так стоит? И наверное видел… Видел, как я сжимала бёдра в реальности, а не во сне. И слышал мой стон…

Мамочки, как же стыдно! Ужасно просто… И горько. Что сама его спровоцировала.

Возможно, если бы не это, он бы сам просто лёг спать. Не то, чтобы я верила в это… Но была надежда, что так могло бы быть. А теперь он видел всё и слышал. И наверняка теперь не позволит мне дальше просто уснуть…

Какая же я бестолковая! И откуда только в моей голове такие порочные мысли, что сны такие снятся?!

Мне и в глаза ему стыдно смотреть, будто бы он может прочесть в них то, что я видела. Но ещё хуже – понять, что я чувствовала. Что я хотела ласкать его… Там… Что я не боялась. Не убегала. Не сопротивлялась. Что я пила из его рук. И правда думала о нём вот так…

Стыд какой! Позорище…

Ладно бы он заставлял меня, а я убегала – это можно было бы списать на нервы и то, что случилось в реальности. Но свой сон я совершенно никак не могла объяснить. Его вообще не должно было быть! Подобные мысли просто не должны были появиться!

Так откуда они? Если в реальности я боюсь его до обмороков, то почему моё подсознание подкидывает мне такие картинки? Неужели это способ психики защититься? Что-то вроде стокгольмского синдрома? Может быть, да…

Но сейчас это всё играет со мной злую шутку. Ведь если бы не это, то может он не стоял бы так близко. И смотрел бы на меня вот так…

Облизав пересохшие губы, я опустила взгляд, не в силах больше видеть его перед собой. Он так дышит… Громко и тяжело… Мамочки, что же будет?

И несмотря на то, что мысленно уже уговариваю себя не сопротивляться, чтобы выжить хотя бы после близости с ним, всё равно, когда он делает последний разделяющий нас шаг, с моих губ срывается сдавленный вскрик. Я зажимаю рот руками. Но не успеваю. Всё уже прозвучало.

А ведь есть такие извращенцы, которым нравятся крики. Вдруг он из таких? Вдруг он специально станет делать мне больно, чтобы я кричала и просила его остановиться? Да, такой как он, только так и может получать удовольствие. Наверняка, он любит упиваться своей силой и властью. Ему только такое и может нравиться! Ну конечно же…

Мне так ужасно страшно сейчас. Я ныряю в отчаяние с головой, когда он наклоняется ко мне. И жду удара. Или того, что он схватит за волосы… А потом также за волосы дотащит до постели, кинет на неё и…

А может и на постель не потащит. Может он сделает то, что собирается, со мной прямо на полу? А что? Может, чтобы кровь потом было проще оттирать…

Крепко зажмурившись, я не сразу понимаю, что меня никто не бьёт и не хватает. В моей голове это всё уже случилось, поэтому я словно онемела всем телом. Но никакой боли нет. Нет даже прикосновения.

Приоткрыв сначала один глаз, потом второй, я обнаруживаю, что когда наклонялся, он просто забрал контейнер, который я поставила рядом с ковриком. А вместо него сейчас на полу возле меня стоит маленькая, совсем крошечная бутылочка с прозрачной жидкостью… Что это? Яд какой-то ужасный, да?

– Вода, – вздрагиваю от его грубого голоса. – Тебе, – добавляет, словно я совсем идиотка и могу подумать, что он принёс воду в такой крошечной посуде для себя, чтобы оставить её рядом с ковриком. Хотя я могла бы так подумать – чтобы приказать мне не трогать её, чтобы таким образом пытать…

Но если не так, то зачем она мне? Для чего мне вода? Вода же это не яд… Чтобы наблюдать, как я буду мучиться… Разве не такое ему нравится?

Робко поднимаю глаза и снова натыкаюсь на его спокойный, ничего не выражающий взгляд. И он не прикасается ко мне, как я себе придумала. Не делает ничего такого… Пока…

И всё же у меня снова бегут мурашки от его жуткого вида. Тени от приглушенного света делают его лицо ещё более зловещим и пугающим. А его шрамы глубже и уродливее… И он точно самой ужасное чудовище на этой станции! Да… Но почему-то совсем не причиняет мне никакого вреда… Пока…

И видимо что-то такое щёлкает в моей голове, потому что не могу объяснить, зачем вдруг я спрашиваю его сейчас:

– Разве ты меня не тронешь?

Вопрос звучит как-то глупо, если честно. Будто бы я сама его подталкваю к насилию надо мной. С другой стороны, я правда не особо хорошо соображаю сейчас от страха. А он… Вместо ответа он бросает на меня странный такой взгляд, вздыхает и… тяжело разворачивается снова ко второй двери из каюты. В душевую.

Теперь я знаю, что за дверью санузел. Довольно тесный для такого, как он. Но так и не ответив, он уходит туда. И там снова тихо. Будто бы замирает за дверью и просто стоит там…

Только если так, то зачем ему это? Не может же быть, что чтобы не пугать меня ещё больше? Ведь нет? Или да?…