Александра Питкевич Samum "Мое любимое проклятье"

– Ме-едленно, мой хороший. Мед-лен-но! – наставительно пропел колдун, прикусывая губу, чтобы не рассмеяться.

– Тоже мне. Словно этими ногами можно ходить быстрее. И мухи закончились. Остались одни черви и пауки. Последних я на утро оставил, – вернувшись в спокойное настроение, возвестил горбун, торжественно ставя тарелку под барашком на столик, сдвигая склянки.Я только закатила глаза, на их шутки.

**

Лестас принес большой и теплый халат и они с горбуном вышли из комнаты, пока я стягивала с себя мокрую рубашку. Я торопилась, как могла, и когда раздался стук в дверь, уже сидела в кресле, за обе щеки уплетая принесенное Игорем. Еда оказалась простой, но невероятно вкусной. Словно я неделями ничего в рот не брала.

– Мовно! – пытаясь переживать все, чем набила рот, отозвалась я на стук.

– Как себя чувствуешь? – Лестас занял кресло, в котором сидел до того, а Игорь принялся наводить порядок, без секундного раздумия бросив мою прежнюю одежду в огонь.

– Говодная, – продолжая жевать, выдавила я. Прошла и головная боль, что каким-то эхом присутствовала почти все время. Перестал мучить зуд под чешуей. Оказалось, что все мое тело до этого было каким-то комком неявных, но угнетающих ощущений, а теперь все это схлынуло.

– Это поправимо, – улыбнулся колдун, прикрыв на мгновение глаза и чуть улыбаясь. – Через пару дней повторим процедуру. Посмотрим, как ты на этот заход отреагируешь, а там дальше решим. Тебе что-то нужно? Из мелочей каких? У нас тут, знаешь, как-то женщины не водились раньше.

Я даже замерла на месте, с поднесенной ко рту ложкой. Не ожидала такого вопроса. И это – злой колдун? Вы шутите?

– Одежда, наверное, нужна, – медленно, следя за лицом Лестата, закинула первый камушек в эту воду. Колдун кивнул. – И так, по мелочи. Расческа там, мыло, наверное…

– Завтра с Игорем сходите на рынок, возьмете все, что нужно.

– А… – я все еще сомневалась, насколько мне можно озвучивать свои желания и потребности, – а на какую сумму я могу рассчитывать?

– Сумму чего? – вклинился в разговор Игорь, делая что-то странное с мутной водой в ванной. Та медленно, тонкой струйкой поднималась над емкостью, и просто исчезла, оставляя только едва заметный дымок.

– Денег. Как много я могу потратить на свои нужды. У меня-то совсем ничего нет, – заерзав в кресле от неловкости, напомнила очевидное.

И опять произошло то, чего я понять не могла. Колдун с горбуном переглянулись и снова рассмеялись.

Когда минута безудержного веселья, вызванного моими словами, прошла, Лестас все еще улыбался. Широко и весело.

– А денег у нас нет. Совсем.

– Как так? – я даже отложила столовый прибор, чтобы ненароком не выронить на пол.

– Я – колдун этого города. Так что все, что мне нужно просто берется у людей. Ну, или сами приносят иногда. А деньги… это не про нас.

– А если что-то срочно нужно? Ила куда-то уехать там? Без денег же это не работает, – я смотрела на этих двоих, словно они были картинками, вылезшими из фантастической книги.

– И что? Сел, да поехал, – пожал плечом Игорь, отчего струйка воды дрогнула и выплеснулась новой лужей на пол. Горбун выругался на непонятном наречии, и тут же исправил положение собственной руки.

– Просто так?

– Ну да. Выбрал повозку, что идет в нужную сторону, ну или сказал кому из местных, что надо, они все сделают. Никто не откажет. Ну если только совсем уж не получается по каким-то делам. Но тогда обычно соседа зовут или друга какого, чтобы довез.

Я смотрела на горбуна, пытаясь осознать смысл его слов, да так и не могла уложить это в картину знакомого мира. Выходила какая-то утопия.

– Завтра посмотришь, как оно работает. Только лишнего не бери. Это плохо заканчивается. Самое нужное на первое время, – предупредил Лестас.

Колдун хотел сказать что-то еще, но его прервал стук. Звук шел откуда-то снизу, но был отлично слышен во все башне.

– Ну что еще к ночи? – выдохнул колдун, и скривился, словно от зубной боли.– Не могли со своими делами до утра подождать?

– Так самое время, – фыркнул Игорь, вытирая руки полотенцем.– Они ж знают, что мы злобствуем к ночи ближе.

– Так это когда бывает, – устало, из-под ладони посмотрел на горбуна Лестас. – Только, когда время поджимает. А так я ночью спать люблю…

– Ой, да не рассказывали бы, – отмахнулся горбун, направляясь к двери. – Всю ночь, бывает, башня окнами светится. Пойду, гляну, что там у них приключилось. А вы решите, просто злой вы сегодня или очень злой. А то как в прошлый раз получится, неудобно перед людьми будет…

Игорь вышел, оставив нас одних. Я же посмотрела на светловолосого колдун, а надеясь на пояснения. Чем больше я про этих двоих буду знать, тем проще понять, куда попала и как с этим теперь жить. Раз уж других вариантов нет.

Но Лестас молчал.

Пришлось откашляться и все же рискнуть:

– А что прошлый раз было?

– Да настроение хорошее было, – кривясь, повинился колдун.– Нужно было наказать гостей, за то что разбудили, а оно как-то не так все получилось.

– И как получилось?

– Да как-то криво…

– Ма-а-астер! Идите сюда, без вас не слушаются! – явно усиленный каким-то способом, раздался голос Игоря.

Лестас тяжело вздохнул и поднялся с кресла. И было не понятно, что именно его расстроило: ночной визит, или то, что придется на самом деле заняться делами.

– Идем, – обернувшись у двери, позвал колдун грустно, – посмотришь на зло во плоти.

Меня два раза просить было не нужно. Отставив тарелку, я поплотнее запахнула полы халата и босиком бросилась вслед за колдуном. Было интересно, так ли выглядит на самом деле это хваленое «зло» здесь, как я себе его раньше представляла.**

– Что надо? – Лестас стоял сложив руки на груди и хмуро глядя на целую делегацию под фонарями.

– Помогите, мастер.

Колдун медленным, хмурым взглядом окинул женщину на носилках, на миг задержавшись на вывернутой ноге.

– Не знаете, куда пришли? Уходите. Помогать я вам не собираюсь, – мне показалось, что Лестас еще чего доброго, сплюнет на пол, был он так недоволен всем происходящим. И невозможным казалось угадать, на самом деле его раздражают посетители или все это напускное. После ситуации я башне, с моей ванной, такие поспешные выводы я делать не торопилась.

Единственное, в чем я была вверена, это то, что лучшим решением было бы, чтобы все просто ушли. Но, видно, решение помешать отдыху колдуна далось горожанам не просто, раз они, понурив головы, все же не двигались с места.

– Прости нас, мастер, – женщина, уже в возрасте, но еще не такая старая, чтобы умирать, мягко улыбнулась, и потянувшись вперед, вдруг ухватила колдуна за полу длинного рукава. – Прости, что побеспокоили, но больше обратиться не к кому. Ты же можешь исправить мою ногу? Я еще не стара, а ходить не могу уже несколько месяцев. И так теперь будет всегда, если ничего не сделать. Помоги, сынок.

– Знаешь, к кому пришла, мать? – колдун наклонился вглядываясь в румяное, улыбчивое лицо женщины в мелких морщинках. – Знаете про мои методы?

– Все знаю, сынок. Но больше помочь некому.

– Больно будет, – кривясь, предупредил колдун, а я вздрогнула всем телом, кажется понимая, что будет дальше.

– Знаю. Делай, что нужно.

– Игорь, – без привычной издевки позвал Лестас. Прислужник возник тут же рядом, внимательно глядя на колдуна, ожидая приказа. – Принеси две ровных палки с локоть и бинтовочный материал.

– Обезболивающее молочко?

– Нельзя, – кривясь, покачал головой колдун глядя только на невероятным образом изогнутую ногу женщины. – Как ты так умудрилась, мать? Кто собирал твои кости?

– Знахарь из Примушки, – тут же, с недобрым блеском в глазах отозвалась женщина. На губах ее мелькнула такая кривая улыбка, что мне стало на мгновение жутко.

– Это тот, что у озера живет? – с явным интересом уточнил Лестас. Холод волной прошел по спине. Не спроста этот интерес, ой, не спроста.

– Он самый.

– Денег хоть за такую работу не взял?

– А то как же? Три монеты за работу, и еще две за травы, – медленно, мстительно протянула женщина, не сводя глаз с колдуна.

– Ясно, – тихо подвел итог Лестас, и я вдруг поняла, что сегодня-завтра мы, скорее всего, наведаемся в эти самые Примушки. Веселья ради и за какой-нибудь страшно нужной травой.

Тем временем рядом появился Игорь, неся в руках все, что требовал мастер. Тряхнув головой, Лестас посмотрел на одного из мужчин, что принесли женщину на носилках.

– Ты. Будешь помогать. Делай то, что я скажу и как скажу. Повторять не стану.

– Понял, мастер.

– Ну что? Готова мать? – опустившись рядом с больной на колени, тихо, с явной грустью уточнил колдун. – Или может, передумала?

– Да куда уж. Неделю к тебе собирались, никак духу не хватало. Делай свое зло, сынок, всеми богами молю.

– Терпи тогда, – жестко произнес Лестас и резко, после короткого взмаха, опустил ладонь ребром как раз на место изгиба ноги. Что-то громко и сухо треснуло, и женщина, на миг приоткрыв глаза и выдохнув, вдруг потеряла сознание. Кинув на побледневшее лицо быстрый взгляд, Лестас вздохнул: – Так даже лучше будет.

Колдун, глянул на того мужчину, которого выбрал в помощники:

– Возьмись за пятку и тяни. Ровно назад, чтобы исправить это безобразие. Да не бойся ты! Ей сейчас не больно. Самое время поторопиться, если мучить несчастную не хочешь. Сильнее тяни! – вдруг рассердился колдун и гаркнул на всю площадку, отчего мужчина дернул ногу бессознательной женщины.

Конечность вдруг выпрямилась, с сухим треском, от чего у меня чуть глаза на лоб не поползли. Там же был заживший перелом? Как его можно было так раскрошить, что новые, наросшие ткани не мешали кости встать на место?

– Поверну пальцы вовнутрь. Медленно. Еще. Стоп! – Лестас, не отрываясь смотрела на ногу, что медленно наливалась синевой в месте перелома, и судя по вытянувшейся радужке, смотрел колдун прямо на кость, сквозь кожу и мышцы. – А теперь бинтуйте. Один держит, второй заматывает. Только очень плотно, так как нога опухнет скоро. И как вернетесь, компресс на место перелома. Три недели на ногу не опираться и не сдвигать, иначе потом и магистр не исправит. Может, одна нога будет чуть длиннее, но ходить она сможет сама. Даже без боли. Главное выждать.

– Простите, что рассердили вас, – склонились мужчины, когда работа была завершена и Лестас удовлетворенно кивнул, собираясь уходить.

– Сами виноваты, – как-то привычно отозвался колдун. Только в этот раз он был очень печален, чего не могла скрыть даже маска безразличной усталости на лице.

– Чего он? – я стояла на площадке вместе с Игорем, глядя вслед уходящей процессии. Женщина так и не пришла в себя, а Лестас не велел ей давать нюхательные соли до дома. Если можно боль переждать без сознания, то нет смысла ее терпеть.

– А сама как думаешь? – невесело усмехнулся прислужник, поводя рукой со стороны горба, словно разминая. – Колдун он. Закон запрещает помогать людям. Дабы не создавать прецедентов. За любое откровенно доброе дело мастера в Ковене распнут. И так посох отобрали, – Игорь вдруг вскинул руки, прижав ладони к губам. Косясь на меня, прислужник не знал, как продолжить дальше. Вот только для меня тот факт, что у Лестаса отобрали посох, ничего не значил.

– Помогать нельзя, но сейчас же он помог?

– Нет! – испуганно и громко вскричал прислужник. – Он сломал ногу глупой женщине что доставала его своим нытьем! И не вздумай сказать кому-то что-то иное.

– Тогда почему он такой грустный?!

– Да потому, что если бы был посох, можно было бы сломать эту самую ногу не так больно. И ускорить восстановление почти в половину.

– Я все равно не понимаю: Лестас злодей или благодетель?

– Конечно, злодей! Самый злодейский из всех. Он же темный колдун, – громко, едва ли не на всю улицу возвестил Игорь, а потом тихо добавил: – Но это не так-то и просто, быть злодеем.

А потом с тяжелым вздохом посмотрел на небо, словно кто-то за нами оттуда наблюдал.

– Спать иди, ящерка. Дел у нас завтра, кажется, будет.

Глава 4

Городок оказался весьма опрятным, хоть и многолюдным. Небольшой рынок на площади гудел примерно так же, как и те, что я помнила из детства. Не хватало только картонок, на которых в мороз когда-то приходилось мерить джинсы, до того, как на месте таких вот мест выросли торговые центры. Я словно окунулась в прошлое. С некоторыми нюансами, но все же, ощущение было схожим. Разве что, здесь не было разделения на продуктовые и иные товары. Лавка с пряниками соседствовала с лотком, на котором лежали гребни и расчески.

Игорь, втягивая длинным носом воздух, недовольно хмурился, проходя от одного стола к другому. Казалось, горбуну ничего не нравится из предлагаемого, таким видом тот ходил по рынку, умело лавируя между людьми. Несмотря на его невысокий рост и непропорционально короткие ноги, двигался горбун невероятно проворно.

– Не отставай. Тут ничего толкового нет. А еще выходной день, называется. Ничего нормального не привезли, – ворчал горбун, поправляя большую корзину на локте. – Идем сюда, у этой женщины были приличные готовые платья. Хоть что подберем. Не все же тебе ходить в старых лохмотьях мастера.

Я недовольно поджала губы. Какой-то странный балахон, больше похожий на старую ночнушку, подвязанный веревкой, делал меня похожей на монахиню.

– Чем могу помочь, Игорь, – худая женщина лет сорока склонила голову, приветствуя горбуна. На меня она косила из-под ресниц, но смотреть прямо боялась.

– Вот, – горбун широко повел рукой, указывая на меня. Люди, что до этого только что рассматривали товары женщины, разошлись в стороны, освобождая место. –Это новая помощница в Башне. Нужно ей одежды. Всякой, что деве надо. Уж не знаю, чего вы там пользуете. Не откажи.

– Как можно, – женщина тут же нырнула под прилавок, вытряхивая стопки тряпок. А затем окинула меня уже более внимательным взглядом. – Только худая она у вас очень уж. Боюсь, ничего по фигуре так сразу и не выберем.

– А ты на вырост давай. Мастер надеется, что немного окрепнет и мяса наест. На такую и дыхнуть страшно.

– Тогда оставь ее пока, подберем чего.

– Там еще белье, наверное, надо, полотенце какое, рубаху, – снова кривясь, словно ему что-то неприятное под нос сунули, добавил Игорь.

– Найдем. Я к куме схожу, у нее как раз есть что-то из нового. Знаешь же, она белошвейка неплохая.

– Мне не рассказывай, – Игорь отмахнулся, – Занимайтесь. А пока по делам хозяина схожу. Не досуг мне тут с вами тряпки выбирать. А ты…

Игорь глянул на меня так строго, словно я в чем провинилась. Мы гуляли по рынку уже час, и от этого начинали гудеть ноги, но причин ворчать у горбуна все же не было.

– Тут меня жди, никуда не уходи.

– Словно мне есть куда пойти, – буркнула я, недовольно принимая из рук горбуна корзинку.