– Вы уверены? По протоколу сначала нужно…
– Уверен, – твердо ответил я и надавил голосом: – Здесь все классические признаки. Если будем ждать, пока пройдет весь протокол, у пациента может развиться полномасштабный некроз поджелудочной. При таком раскладе летальность до сорока процентов.
Она секунду колебалась, смерила меня нечитаемым взглядом, затем, что-то решив для себя, кивнула и быстро вышла из палаты.
Я повернулся к пациенту и успокаивающе проговорил:
– Не волнуйтесь, мы вам поможем. Сейчас вам сделают обезболивающее, и подготовим к дополнительным исследованиям.
Мужчина слабо кивнул, его лицо исказила гримаса боли.
Через пять минут в палату вошел Михаил Петрович, а за ним – Эльвира.
– Что у тебя тут? – недовольно спросил он, просматривая карту.
Я кивнул на дверь. Михаил Петрович недовольно поморщился, но вышел вслед за мной.
– Острый панкреатит, подозрение на панкреонекроз, – тихо ответил я. – Нужна срочная операция.
Он внимательно посмотрел на меня, нахмурился и спросил:
– На основании чего такое заключение? В карте предварительный диагноз – язвенная болезнь.
– Локализация боли, симптом Мейо-Робсона положительный, тахикардия, повышение температуры. – Я перечислял симптомы как по учебнику. – И нет истории язвенной болезни.
Михаил Петрович задумчиво кивнул, затем вернулся в палату, подошел к пациенту и сам провел быстрый осмотр. После нескольких минут пальпации он выпрямился и кивнул:
– Похоже, ты прав. – Он повернулся к Эльвире. – Готовьте пациента к УЗИ, берите анализы, как сказал доктор Епиходов. И вызовите на консультацию хирурга из профильного отделения.
– Доктор, что со мной? – тревожно простонал мужик. – Я умру? Это рак, да?
– Все нормально. Обычные диагностические процедуры, – строго заверил его Михаил Петрович. – Не выдумывайте!
Когда мы вышли из палаты, Михаил Петрович остановил меня в коридоре:
– Если подтвердится панкреонекроз – ты только что спас человеку жизнь. – Он внимательно посмотрел мне в глаза. – Но, даже если так, будем считать, тебе повезло. Ты уж извини, но не верю, что ты, отправивший домой пациента с аппендицитом, приняв его за отравление, сейчас безошибочно обнаружил панкреатит на ранней стадии.
Я пожал плечами.
– Может, и угадал. Тогда давайте считать, что профессиональная чуйка сработала.
Михаил Петрович покачал головой.
– Чуйка. Ну-ну. Ты свои картежные замашки забудь здесь, понял? Тьфу…
К обеду УЗИ и анализы подтвердили мой диагноз. Амилаза была повышена в пять раз, на УЗИ четко визуализировались отечность поджелудочной железы и камни в желчном пузыре. Об этом сообщила Эльвира, задержавшись у меня за спиной чуть дольше, чем требовала рабочая необходимость.
– Странно, – неожиданно сказала она, изучающе глядя на меня. – О вас совсем другие вещи рассказывали.
– Какие же? – осторожно поинтересовался я.
– Нелицеприятные… – ответила она, подыскав слово. – Да, пожалуй, так. Слышала, что вы алкоголик, лентяй, лудоман и недалекий скандалист. – Она улыбнулась, словно вспомнив что-то забавное. – А сегодня вас как будто подменили. Собранный, сосредоточенный… и эта диагностика… Без ничего, просто по внешним признакам. Поразительно.
Я решил не комментировать ее наблюдения.
– Работа есть работа, – уклончиво ответил я. – Кстати, а кто консультировал пациента из четвертой палаты? Я хотел бы с ним поговорить о тактике лечения.
– Доктор Зарипов, – ответила Эльвира. – Но он уже ушел. Сказал, что полностью согласен с вашим диагнозом и назначениями. Пациента перевели в хирургию, будут готовить к операции.
– Зарипов? – переспросил я, вспомнив разговор в кабинете Харитонова.
– Да, Рамиль Фаритович. – Она понизила голос. – Между нами, сильно удивился, что диагноз поставили вы. Даже пошутил, что вы, наверное, проглотили медицинский справочник.
Значит, тот самый Рамиль. Ирония судьбы – именно он подтверждает мой диагноз. Тот, кто, по словам Харитонова, должен был занять мое место.
– А где он сейчас? – спросил я.
– Уехал по вызову. У него сегодня дежурство по санавиации. – Эльвира пристально посмотрела на меня. – Вы хотели с ним что-то обсудить?
– Да так, – я махнул рукой, – профессиональные вопросы.
В этот момент из-за угла коридора появилась миниатюрная молодая женщина в зеленой хирургической форме. Ее каштановые волосы были собраны в тугой пучок, а уверенный взгляд выдавал стальной характер. Она целенаправленно двигалась в нашу сторону.
– Опять вызвали? – спросила она Эльвиру, даже не взглянув в мою сторону. – Что на этот раз? Если еще один невнятный диагноз из неотложки…
– На этот раз все корректно, Диана Равильевна, – с легкой улыбкой перебила ее Эльвира. – Более того, у нас тут маленькое чудо – представляете, Сергей Николаевич диагностировал панкреонекроз на ранней стадии. Ваш пациент уже в хирургии, готовится к операции.
Женщина наконец посмотрела на меня. В ее карих глазах читалось плохо скрываемое удивление.
– Это же Епиходов? Тот самый Епиходов, который…
– Да-да, он самый. – Эльвира улыбнулась еще шире. – Поверьте, мы тоже удивлены не меньше вашего.
– Сергей Николаевич Епиходов. – Я протянул руку, решив перехватить инициативу. – Временно переведен в неотложку.
– Диана Шарипова, операционная сестра. – Она осторожно пожала мою руку, все еще с недоверием глядя в глаза. – Надеюсь, диагноз верный, – скептически приподняла она бровь. – А то операционную уже готовят.
– Диагноз подтвержден УЗИ и анализами, – ответил я спокойно. – А еще доктором Зариповым лично.
Она кивнула, но в ее взгляде явно читалось «поживем – увидим».
– В таком случае не смею вас задерживать. – Она развернулась к Эльвире. – Идем, нужно еще кое-что уточнить по оборудованию.
Они удалились, о чем-то тихо переговариваясь, а я остался стоять в коридоре, размышляя о том, как много еще людей в этой больнице считают меня – вернее, прежнего владельца этого тела – некомпетентным врачом.
Мои размышления прервала пожилая женщина в темно-синем халате и шапочке. Она активно орудовала шваброй, с усилием подтаскивая за собой увесистое ведро с водой. И уже через какую-то секунду оказалась рядом со мной:
– Мешаешь, – неприязненно проворчала она. – Уйди отседова!
– Извините, – искренне сказал я и предложил, кивнув на ведро: – Давайте помогу вынести воду? Куда нести?
– Туды! – Она недоверчиво ткнула пальцем по направлению к санузлу, но от внезапной помощи отказываться не стала.
Я легко подхватил немаленькое ведро с грязной водой и понес выливать. Сердце застучало быстрее, я задышал чаще, но виду не подал. Суровая женщина посеменила следом.
– Спасибо, – свирепо буркнула она, когда я поставил пустое ведро на пол, и тотчас же схватила его в руки, словно опасаясь, что я могу на него покуситься и забрать себе.
Но у меня и в мыслях подобного не было. Чтобы развенчать ее подозрения, растянул губы в доброй улыбке и сказал:
– Меня Сергей зовут. Епиходов Сергей Николаевич. Буду тут у вас работать.
– А я – тетя Нина, – буркнула она в ответ.
– А по отчеству?
– Просто тетя Нина. – Слабая усмешка скользнула по морщинистым губам, и лицо стало еще больше похоже на печеное яблочко. – Молодая я еще, чтобы меня по отчеству мужики называли…
Я тихо засмеялся.
– А ты, значится, и есть тот самый Епиходов? – вдруг спросила она и прищурилась.
– Тот самый? – прищурился я.
– Агась, – проворчала она. – Все только о тебе и говорят.
– Видимо, знаменитость, – вздохнул я.
– Агась, – кивнула тетя Нина и вдруг хихикнула. – Как этот… который Джимми, Джимми, ача, ача…
Я засмеялся.
А когда вернулся в смотровую, меня ожидала новая пациентка – тощая женщина лет шестидесяти, с тревожным взглядом и мелкими локонами, завитыми, как у барашка. Руки ее нервно теребили ручку потертой сумочки, а губы были сжаты в тонкую линию.
– Я доктор Епиходов. Что вас беспокоит? – спросил я, приготовившись записывать в карточку.
Женщина наклонилась ко мне через стол и заговорила горячим шепотом, беспокойно зыркая на входную дверь:
– Доктор, я вам сейчас скажу одну ужасную вещь! Я сошла с ума! У меня появились навязчивые мысли! – Она судорожно выдохнула, прижимая сумочку к груди, и продолжила еще тише: – Понимаете, я везде вижу жуков! Они везде, доктор! В углах, на стенах, в постели! Я уже не могу спать!
Пальцы ее побелели от напряжения на ручке сумки. Классическая тревожная пациентка – скорее всего, живет одна, слишком много времени на размышления.
В этот момент я опять, как и в прошлый раз, ощутил перед глазами блики, после чего из ниоткуда возник знакомый интерфейс Системы.
Попытка активировать диагностический модуль…
Успешно!
Диагностика завершена.
Основные показатели: температура 36,8 °C, ЧСС 74, АД 138/87, ЧДД 16.
Обнаружены аномалии:
– Легкие психогенные зрительные феномены.
– Артериальная гипертензия (I степень, мягкая).
– Гематома правого колена (следствие ушиба).
Так и есть. Никаких серьезных патологий. Давление слегка повышено – 138 на 87, по новым нормам уже считается гипертензией первой степени, хотя еще лет десять назад такие цифры на тонометре были вполне рабочими. Особенно с учетом возраста женщины. Одиночество, тревожность, возможно, начальные проявления старческих изменений психики.
Меня опять тряхнуло, в глазах замельтешили круги.
Диагностический модуль отключен.
Тошнота и головокружение резко прекратились.
Фух!
Итак, эта пациентка «из других», как и предупреждал Олег утром. Она почти здорова и от скуки придумывает себе всякую ерунду. Даже вот в приемное пришла.
– Давайте посмотрим, что у нас тут, – спокойно сказал я, отложив ручку и посмотрев на нее добрым понимающим взглядом. – Голова не болит? Двоения нет? Зрение не мутнеет?
Она покачала головой.
– Давление часто повышается?
– Иногда, – неуверенно ответила она.
Я достал тонометр, надел манжету – 139 на 88, не ошиблась Система. А колебания вполне естественны, как и давление для ее возраста, особенно учитывая, что в кабинете доктора человек волнуется. Посветил фонариком в глаза: зрачки равные, реакция живая. Проверил координацию и коленный рефлекс. Все чисто.
– Физически вы здоровы, – сказал я мягко. – Давление немного повышено, но ничего критичного. А «жуки»… Знаете, такое бывает. Иногда из-за усталости глаз или стресса мозг дорисовывает лишнее, вы, главное, не пугайтесь.
– Но жуки… я же их вижу, и они везде! – растерянно повторила женщина. – Сын и невестка говорят, что их нет. Доктор, но я же их вижу! Вы тоже думаете, что я сумасшедшая, да?
– Ну почему же? – совершенно серьезно ответил я и тут же пояснил: – Это действительно так. Жуки есть, и они везде. Но дело в том, что не все люди их видят. Вот мы с вами видим. А ваш сын с невесткой – нет. Так получается. Понимаете?
– Понимаю! – просияла женщина.
– Еще что-то беспокоит?
– Нет! Я никогда ничем не болею, – усмехнулась женщина и поморщилась: – А эти жуки? Это не опасно?
– Нет, – покачал головой я, – они абсолютно безвредны. Просто переступайте через них. Вот и все. И не пугайте больше сына с невесткой. Не говорите им об этом. Хорошо?
Женщина согласно кивнула.
– А правое колено помажьте гепариновой мазью – она рассосет гематому. Если сильно болит, можно чередовать с диклофенаком или ибупрофеном…
