Страница 5 из 9
Я замечал, как Агата облизывает губы, как теребит короткие пряди, как сбивается её дыхание, когда подхожу близко. Это не мираж. Девушка чувствовала то же, что и я. Притяжение.
Но ей двадцать. Она уязвимая и потерянная. Всё, что творит, – от горя, от того, что теперь нет отца. Я это понимал. И Дима мне её доверил охранять, а не трахать.
И всё равно я хотел её так, что сводило зубы. Но мне надо держаться. До последнего. Потому что потом совсем башню порвёт и уже никакие стоп-краны не помогут. Меня спасала дистанция, которую я выстроил.
В день вылета всё шло спокойно. Самолёт набирал высоту. Агата сидела у иллюминатора и смотрела в облака.
Сейчас девушка выглядела шикарно. Парикмахер сотворила удивительную стрижку. Благо Агата не всё обкромсала так, что невозможно поправить.
– Алекс, – вдруг повернулась она. – Можно спросить?
Я кивнул. В кой-то веки у нас спокойный диалог.
– Ты когда-нибудь любил?
Всё во мне замерло. Конечно, любил. Мне же сорок лет, чёрт возьми. Но что-то конкретное отвечать не хотелось, а её глаза смотрели прямо, без вызова, но пытливо.
Была у меня одна страсть по молодости. Но она ни в какое сравнение не шла с тем, что я чувствовал сейчас. Единственная женщина, от которой сводило зубы и всё белело перед глазами, сидела рядом со мной. Ненавидела меня и была под запретом.
– Нет, – наконец выдавил я.
Девушка ещё на мгновение задержала на мне взгляд.
– Понятно.
И отвернулась к окну.
Я посмотрел в телефон. До вылета пришло сообщение, но я так его и не прочитал. Открыл. Номер неизвестный.
«Красивая у тебя жена. Береги».
Кровь застыла в жилах. Это угроза. Я поднял глаза на Агату. Она смотрела в окно и не подозревала ни о чём. Вряд ли её выходка. Значит…
Я сжал телефон. Кто-то следил за нами и явно хотел разрушить всё. Хотя мы только визуально выглядели нормально. Никто не знал, что происходит в стенах.
Когда прилетим, надо понять, кто этот тайный отправитель и чем он опасен.
Глава 6
Агата
Алекс притащил меня в Казань.
Мы прилетели поздно вечером, поэтому смогли полюбоваться горящими огнями. Огромный город, раскинувшийся под крылом самолёта, завораживал.
Может, Алекс прав и так будет лучше? Здесь мне станет легче?
Я скосила глаза на мужа: он наконец-то убрал ноутбук, за которым провёл весь полёт, и потирал переносицу.
Корсаков устал, постоянно много работал. Как и папа до болезни.
Почему я воюю с Алексом? Ведь ничего плохого он мне не делает, даже своеобразно заботится. Только меня душит его контроль.
Я не маленькая девочка и могу сама за себя отвечать!
– Пожалуйста, пристегнитесь и приведите кресло в вертикальное положение, самолёт начинает посадку.
Улыбчивая стюардесса подошла к нам и наклонилась, нажимая рычаг на кресле Алекса, словно помогая ему, но при этом демонстрируя вырез на форменной блузке.
Я моментально вскипела, но отвлекла внимание Алекса словами, а не грудью:
– Милый, а мы будем жить в квартире или в доме?
Корсаков удивлённо приподнял бровь, стюардесса пошла дальше по ряду.
– Милый? – прокашлялся совсем не милый Алекс.
Я дёрнула плечом и состроила беспристрастное лицо:
– Надо же мне как-то к тебе обращаться. Ты сказал, что если я буду вести себя нормально, то смогу посещать мероприятия.
– А ты хочешь?
– А что мне ещё остаётся? У меня нет здесь друзей и знакомых. И вряд ли ты дашь их завести… Так дом или квартира?
– Дом. Не хочу жить в муравейнике.
– Понятно, – протянула я, отвернувшись к иллюминатору.
– Это какая-то игра? Злодейский план?
– А?
– Усыпляешь мою бдительность, чтобы воткнуть мне нож в спину?
– Ты преувеличиваешь, я просто хочу нормальной жизни.
Я обернулась к нему и столкнулась с задумчивым взглядом зелёных глаз.
– Агата, я бы тоже очень хотел нормальной жизни.
– Осталось подождать всего-то пять лет, уже даже меньше.
Я послала ему улыбку, но Алекс как-то грустно кивнул, смотря вдаль.
Конечно, ему грустно, ведь через пять лет ему будет уже сорок пять, хотя завести семью ещё успеет. Но с его работой это вряд ли, так бы и раньше завёл жену и детей.
Я бы хотела семью, большую и дружную. Мне кажется, это самая главная ценность, которой у меня никогда не было. Мама отказалась от меня, она не хотела портить модельную карьеру. Отец любил меня, но много работал. Я помню, как сменялся бесконечный хоровод нянь, в детстве я к ним тянулась, пыталась называть мамой, а потом поняла, что я – работа. Нелюбимая и скучная.
Для кого-то травма детства – это правда о Деде Морозе, а у меня – подслушанный разговор. С каждым годом няни становились моложе, и каждая мечтала стать мачехой, поэтому сначала они со мной были ласковыми, а потом вылезало их гнилое нутро. Одна такая Наташа сильно запомнилась. Мне уже исполнилось десять, и я прекрасно расслышала разговор. Обожаемая мной Наташа, ставшая частью семьи и гревшая постель отца, планировала отправить меня в школу-пансионат. Я ей мешала строить личную жизнь.
Папа вышвырнул её, но боль осталась. Пансионата не случилось, но я много училась, занималась в художественной и музыкальной школе, дома только ночевала. А без папы стало совсем невмоготу. Чувствовала себя никому не нужной. Ещё и Корсаков прав: без денег я друзьям не интересна. За время, пока я сидела под домашним арестом на загородной базе, никто даже не поинтересовался, как я.
Самолёт пошёл на третий круг, никак не мог приземлиться.
– Не бойся, это штатная ситуация.
– Я и не боюсь, – хмыкнула я и тут же пожалела о словах.
Нас резко тряхнуло, и из верхних отсеков выпали маски.
Я вцепилась в Алекса. Вообще, я хотела вцепиться в подлокотник, но там лежала его рука.
– Само бесстрашие, – пробормотал мужчина, терпя мои ногти, впившиеся в его ладонь.
– Это от неожиданности, – клацнула зубами я, потому что нас продолжало мотать.
Свет мигнул и вновь погас.
В голове всплыла икона из Спаса на Крови и обрывок какой-то молитвы.
Наплевав на образ сильной и независимой, я сместилась ближе к Алексу, прижавшись к его плечу.
Он обхватил меня свободной рукой и коснулся губами макушки:
– Скоро закончится, не переживай.
Я только закивала, пряча лицо у него на груди.
Через несколько минут мы выровнялись, и пилот сообщил, что летим в Ульяновск. Сесть в Казани не сможем из-за погодных условий.
Где-то через час уже стояли в аэропорту со смешным названием Баратаевка и ожидали такси до гостиницы.
– Скорее всего, завтра поедем на машине, если погода не улучшится.
– Нам далеко ехать?
– До Казани или до Редиссона?
– До гостиницы.
– Девять километров, – глянул на экран Алекс. – Что хочешь утром посмотреть: музей Ленина или памятник букве Ё?
– Уже полночь, и, скорее всего, утром я буду смотреть прекрасный сон.
Алекс открыл передо мной дверцу машины, и я подумала, что это одно из кардинальных различий между ним и Иваном. Последний никогда не выходил из автомобиля ради меня, а у Алекса это словно само собой разумеющееся.
Мы ехали как настоящая семейная пара, тихие разговоры. Я положила голову ему на плечо. Ночной город мелькал за окном. Мне начинало нравиться, что мы уехали из столицы.
Выбрали отель высшего уровня, но потом случилось то, чего я не ожидала. Наши чемоданы доставили в номер люкс. Две комнаты. Только спальня была одна, а в гостиной – маленький нераскладывающийся диван.
– А как же? – Я замерла у входа.
– Других номеров нет, а искать новую гостиницу среди ночи мы не будем.
– Твоя секретарша совсем идиотка? – не сдержавшись, взвизгнула я.
– Муж и жена не снимают два номера, – со вздохом пояснил Алекс.
– Но мы не муж и жена!
– Паспорт показать? – рявкнул Корсаков, и я прикусила язык.
Уже не первая наша ссора на эту тему.
– Тогда я сплю на кровати!
Алекс махнул рукой и открыл мини-бар.
Взяв вещи, я прошла в ванную: смою долгий полёт и лягу спать. И плевать, что будет дальше.
После душа с удовольствием намазалась кремом и улеглась на огромной кровати.
Алекс пошёл в ванную, но, видимо, забыл вещи, и в какой-то момент я наблюдала полуголого мужчину в одном полотенце.
И посмотреть было на что. Я не могла отвести взгляд от подтянутой мужской фигуры. Странно, но за наш короткий брак я не видела его любовниц. Он же явно привлекает женщин не только деньгами! Да Корсаков даже меня привлекает… Неужели из-за образа семьи держит вынужденный целибат? Хотя он много раз говорил про необходимость в поддержании видимости.
Решив, что хватит пялиться, я подняла глаза к его лицу и опять встретилась со смеющейся зеленью.
Смущённо буркнув невразумительную претензию, я отвернулась и накрылась одеялом с головой. Какое позорище. Заглядываюсь на Алекса. Но он объективно хорош, и если бы не был Корсаковым, то…
Но он Корсаков.
Я слышала, как Алекс опять вышел из ванной, а потом пытался устроиться на диване. Да он даже на нём не помещался!
Не верилось, что это делаю, но я встала и пошла в гостиную.
– Алекс, ложись на кровать.
В темноте я не видела его лица, только силуэт.
– Мне и здесь неплохо.
– Не дури! Ты говоришь, что поступаю по-идиотски. Но сам такой же!
– Иди спать, Агата.
Глупо спорить с темнотой, и я сделала несколько шагов к нему, а приблизившись, перекинула ногу, сев сверху.
