– Пусть думает, главное, чтоб мозги от натуги не лопнули, – хихикаю, открывая дверь в мерсе.
– У кого это у вас там мозги лопаются? – интересуется папа, который меня слышал.
Черт!
– Да так, пап, мы о своем, – пропускаю Веру вперед.
Усаживаемся напротив папы. Он еще в прошлом году пересел на минивэн V-класса, чтобы было комфортнее стоять в пробках. Вытягиваю ноги, но такое шилопопие начинается, что усидеть на месте оказывается невероятно сложной задачей. Адреналин так и долбит.
Папа это замечает. Чувствую, как несколько раз бросает на меня вопросительные взгляды, но, пока в машине присутствует Вера, ничего не спрашивает. Зато вот подруга начинает нервничать еще сильнее. Как только мы забрасываем Мельникову домой, в воздухе начинают витать предпосылки разговора.
Снова ловлю на себе отцовский взгляд.
– Пятерку получила, – улыбаюсь до ушей.
– С каких пор ты так радуешься оценкам?
Папа упирается в подлокотник и подпирает кулаком подбородок.
– По химии. Ты же знаешь, как я ее не люблю. Вот и радуюсь, – болтаю ногами, зажимая ладони между коленей.
– М-м-м. Чувствуется ложь, – папа ухмыляется. – Не подскажешь, в каком именно месте?
– Ну, па-а-а-а-п, – закатываю глаза. – Чистая правда.
Пятерку на химии я и правда получила, поэтому, если родители вдруг решат посмотреть электронный дневник, что вряд ли, я буду кристально чиста.
– А ты сегодня уже поработал? – перевожу тему. – Или уедешь?
– Все на сегодня. Выбрался пораньше.
– Класс. Может, позовем маму поужинать в «То-то»?
«То-то» – наш ресторанчик. Не в плане владения, просто мы бываем там несколько раз в месяц уже как лет десять.
– Хорошая идея. Тогда сейчас домой, – папа смотрит на часы, – уроки сделаешь, заберем маму и поедем.
– Договорились, – откидываюсь затылком на подголовник.
Уже хочу прикрыть глаза, когда папа вдруг произносит:
– Мне утром ваша Голубева звонила.
Тут же напрягаюсь. Крепко зажмуриваюсь на несколько секунд, а потом приоткрываю один глаз. Им с папиным взглядом и встречаюсь.
– Жалуется на тебя. Говорит, хамишь директору, Майя. С ней переговариваешься.
– И что ты ей сказал? – почти пищу.
– Что обязательно приму меры.
– Какие? – кусаю губы.
– Ну вот мы с тобой вроде как разговариваем. Нет?
Выдыхаю через нос, да так громко, что с потрохами себя сдаю.
– Причину своего поведения не расскажешь?
Раздумываю немного. Пытаюсь сформулировать хоть какую-то мысль, но не выходит, честно говоря.
– Ну я… Я… У меня… Ты знаешь же… Я… – рассматриваю свой маникюр.
– Содержательно.
Вскидываю взгляд, замечая папину ухмылку.
– По существу что-то будет?
– Они просто придираются. Все, пап. Все ко мне придираются, потому что я говорю правду, которая им не нравится.
Папа закатывает глаза.
– Опять, Майя? Хватит играть в прокурора. Мы с тобой это уже обсуждали. Ты прекрасно знаешь, что я к вашему директору тоже не питаю каких-то положительных эмоций, но тем не менее… Голубева вроде нормальная тетка. У тебя с ней конфликтов никогда не было. Поэтому еще раз спрашиваю, что происходит?
– Я не виновата, – дую губы, сложив руки на груди, а потом пускаю слезу.
С папой иногда такое прокатывает. Но, судя по его взгляду, явно не сегодня.
– А кто виноват?
Папа смотрит на меня вроде серьезно, а вроде будто вот-вот засмеется.
– Новенький. Он на всю голову больной! – выпаливаю быстрее, чем успеваю подумать.
Папа прищуривается, а мне хочется прямо на скорости выйти из машины. Ну вот как? Как я могла проболтаться?
– Новенький?
– У нас с ним маленькая война. Он толкнул меня в бассейн, а я его в подсобке заперла, – прикусываю нижнюю губу. – Нас к директору вызывали, – вздыхаю, решая рассказать все как есть, но все же так, как выгодно мне. – Орлов ругал, ну я и высказала, что это все Мейхер, а я тут ни при чем, – вытягиваю губы трубочкой и смотрю в потолок.
Красивый такой. Белый-белый. Интересно-о-о-о…
Папа, кажется, даже подвисает.
– Ну и вот, – пожимаю плечами.
– В бассейн толкнул?
– Пап, я сама разберусь, ладно? Ничего страшного не случилось.
– Значит, в бассейн. А Орлов, судя по всему, решил выслужиться, правильно я понимаю? Мейхер – это же металлург?
– Наверное. Я не интересовалась, – растягиваю гласные во всем предложении. – Только не ходи в школу, ладно? Пообещай мне, что не пойдешь, пап! И маме не говори ничего. Я разберусь сама. Я уже взрослая.
– Взрослая, – эхом басит папа. – Мне в школу идти, когда тебя с крыши столкнут?
– Никто меня не столкнет. У нас мир уже. Око за око и все такое было. Так что мы проехали. Дружим. Правда, – улыбаюсь.
– Ладно, но если что-то произойдет, Майя…
– Я поняла. Если что, я сразу тебе расскажу. Обещаю. О, мы почти приехали, – верчу головой по сторонам.
Как только оказываюсь дома, бегу к себе «делать уроки». На самом же деле руки так и чешутся включить телефон Арса и хорошенько его прошерстить. Минут тридцать хожу из угла в угол, яро перебарывая в себе это желание, но потом не выдерживаю. Включаю и пускаюсь во все тяжкие.
Листаю фотки. В какой-то момент залипаю на смонтированном видео. Оказывается, Мейхер умеет управлять вертолетом. С инструктором, конечно, он Арса в кабине и снимает. Дальше идет куча роликов с горнолыжки, тусовок на яхте, в клубах…
Переписки не трогаю. Это, конечно, стоит мне колоссальных усилий. А когда уже хочу отложить телефон Мейхера в сторону, на него падает сообщение от Марата. Случайно свайпаю, и оно открывается.
«Привет Ольке передал. Опережаю твой вопрос – врач сказал, что у нее все стабильно. Ночевать не приеду».
Ставлю на сообщение реакцию «ок» и закрываю мессенджер.
Врач?
Кто такая Олька и почему она в больнице?
Становится стыдно, если честно. Прячу телефон Арсения в ящик стола и сажусь за уроки.
Папа заглядывает ко мне в шесть.
– Учишь еще? – спрашивает, стоя в дверях.
– Нет, все уже. Сейчас переоденусь, и за мамой поедем. Да?
– Собирайся тогда.
Пока я навожу марафет, слышу, как папа говорит по телефону в соседней комнате.
Убираю волосы в пучок, подкрашиваю губы, поправляю свой твидовый пиджак оттенка пыльной розы и, прихватив с полки туфли, спускаюсь в гостиную.
– Пап! – ору на весь дом. – Я готова.
Пока едем за мамой, отец привычно висит на телефоне. Он если и дома, то все равно на работе.
Забираем маму и сразу едем в ресторан. На входе нас встречает улыбчивая девушка-хостес.
Мы с мамой по привычке идем, держась за руки. Папа следом, все еще приложив телефон к уху.
– Какая ты у меня красавица, – мамуля касается моего плеча уже у столика.
– Вся в тебя, – улыбаюсь и усаживаюсь на стул.
Пока смотрю в меню, пишет Вера. И, судя по всему, она до сих пор на панике.
«Я только что переписывалась с Петровым. Он сказал, что у них отменили тренировку!»
Бегаю глазами по тексту и чувствую, как леденеют пальцы. А Верины паникующие смайлики добивают.
«Что, если Мейхера не откроют, Майя?! Что, если никто туда не заглянет? Вдруг там проблемы с вентиляцией или у него клаустрофобия? Что делать? Что мы натворили? Мне страшно!»
С каждым новым прочитанным словом мое тело медленно покрывается корочкой льда. Сердцебиение разгоняется. Я его слышу. Мне кажется, все вокруг уже слышат.
– Ты выбрала?
Поворачиваю голову на мамин голос.
– А? Да. Вот, – тычу в меню так, чтобы видела официантка, и снова погружаюсь в переписку.
«Прекрати паниковать. Все будет хорошо».
Пишу, а сама себе не верю.
«Если он не придет домой, родители будут его искать, и тогда нам влетит еще больше!»
Вера не унимается. А я, я ничего с ходу придумать не могу. И от родителей сейчас улизнуть тоже не выйдет. Они начнут вопросы задавать. И что я скажу?
– Майя, с кем ты там беседы ведешь? – спрашивает мама. – Поешь спокойно.
– Да-да. Просто Вера пишет. Мы с ней должны доклад по биологии делать. Думали на понедельник, а оказывается, и завтра урок стоит, – сочиняю на ходу. – Думаем, что делать теперь.
Смотрю на маму, поджав губы.
– Пусть приезжает к нам. Подготовитесь.
– Точно, – часто киваю. Но такой вариант меня не устраивает. Это я должна «поехать» к Вере. – Сейчас напишу ей.
Делаю вид, что печатаю, а через пару минут выдаю:
– Блин, она к нам не может. У нее мама уехала, а няня еще до них не добралась.
– Тогда мы тебя к ней подкинем. Поужинаем и завезем.
– Хорошо.
Киваю, только вот время у меня уже на минуты идет…
