Страница 8 из 15
С папой иногда такое прокатывает. Но, судя по его взгляду, явно не сегодня.
– А кто виноват?
Папа смотрит на меня вроде серьезно, а вроде будто вот-вот засмеется.
– Новенький. Он на всю голову больной! – выпаливаю быстрее, чем успеваю подумать.
Папа прищуривается, а мне хочется прямо на скорости выйти из машины. Ну вот как? Как я могла проболтаться?
– Новенький?
– У нас с ним маленькая война. Он толкнул меня в бассейн, а я его в подсобке заперла, – прикусываю нижнюю губу. – Нас к директору вызывали, – вздыхаю, решая рассказать все как есть, но все же так, как выгодно мне. – Орлов ругал, ну я и высказала, что это все Мейхер, а я тут ни при чем, – вытягиваю губы трубочкой и смотрю в потолок.
Красивый такой. Белый-белый. Интересно-о-о-о…
Папа, кажется, даже подвисает.
– Ну и вот, – пожимаю плечами.
– В бассейн толкнул?
– Пап, я сама разберусь, ладно? Ничего страшного не случилось.
– Значит, в бассейн. А Орлов, судя по всему, решил выслужиться, правильно я понимаю? Мейхер – это же металлург?
– Наверное. Я не интересовалась, – растягиваю гласные во всем предложении. – Только не ходи в школу, ладно? Пообещай мне, что не пойдешь, пап! И маме не говори ничего. Я разберусь сама. Я уже взрослая.
– Взрослая, – эхом басит папа. – Мне в школу идти, когда тебя с крыши столкнут?
– Никто меня не столкнет. У нас мир уже. Око за око и все такое было. Так что мы проехали. Дружим. Правда, – улыбаюсь.
– Ладно, но если что-то произойдет, Майя…
– Я поняла. Если что, я сразу тебе расскажу. Обещаю. О, мы почти приехали, – верчу головой по сторонам.
Как только оказываюсь дома, бегу к себе «делать уроки». На самом же деле руки так и чешутся включить телефон Арса и хорошенько его прошерстить. Минут тридцать хожу из угла в угол, яро перебарывая в себе это желание, но потом не выдерживаю. Включаю и пускаюсь во все тяжкие.
Листаю фотки. В какой-то момент залипаю на смонтированном видео. Оказывается, Мейхер умеет управлять вертолетом. С инструктором, конечно, он Арса в кабине и снимает. Дальше идет куча роликов с горнолыжки, тусовок на яхте, в клубах…
Переписки не трогаю. Это, конечно, стоит мне колоссальных усилий. А когда уже хочу отложить телефон Мейхера в сторону, на него падает сообщение от Марата. Случайно свайпаю, и оно открывается.
«Привет Ольке передал. Опережаю твой вопрос – врач сказал, что у нее все стабильно. Ночевать не приеду».
Ставлю на сообщение реакцию «ок» и закрываю мессенджер.
Врач?
Кто такая Олька и почему она в больнице?
Становится стыдно, если честно. Прячу телефон Арсения в ящик стола и сажусь за уроки.
Папа заглядывает ко мне в шесть.
– Учишь еще? – спрашивает, стоя в дверях.
– Нет, все уже. Сейчас переоденусь, и за мамой поедем. Да?
– Собирайся тогда.
Пока я навожу марафет, слышу, как папа говорит по телефону в соседней комнате.
Убираю волосы в пучок, подкрашиваю губы, поправляю свой твидовый пиджак оттенка пыльной розы и, прихватив с полки туфли, спускаюсь в гостиную.
– Пап! – ору на весь дом. – Я готова.
Пока едем за мамой, отец привычно висит на телефоне. Он если и дома, то все равно на работе.
Забираем маму и сразу едем в ресторан. На входе нас встречает улыбчивая девушка-хостес.
Мы с мамой по привычке идем, держась за руки. Папа следом, все еще приложив телефон к уху.
– Какая ты у меня красавица, – мамуля касается моего плеча уже у столика.
– Вся в тебя, – улыбаюсь и усаживаюсь на стул.
Пока смотрю в меню, пишет Вера. И, судя по всему, она до сих пор на панике.
«Я только что переписывалась с Петровым. Он сказал, что у них отменили тренировку!»
Бегаю глазами по тексту и чувствую, как леденеют пальцы. А Верины паникующие смайлики добивают.
«Что, если Мейхера не откроют, Майя?! Что, если никто туда не заглянет? Вдруг там проблемы с вентиляцией или у него клаустрофобия? Что делать? Что мы натворили? Мне страшно!»
С каждым новым прочитанным словом мое тело медленно покрывается корочкой льда. Сердцебиение разгоняется. Я его слышу. Мне кажется, все вокруг уже слышат.
– Ты выбрала?
Поворачиваю голову на мамин голос.
– А? Да. Вот, – тычу в меню так, чтобы видела официантка, и снова погружаюсь в переписку.
«Прекрати паниковать. Все будет хорошо».
Пишу, а сама себе не верю.
«Если он не придет домой, родители будут его искать, и тогда нам влетит еще больше!»
Вера не унимается. А я, я ничего с ходу придумать не могу. И от родителей сейчас улизнуть тоже не выйдет. Они начнут вопросы задавать. И что я скажу?
– Майя, с кем ты там беседы ведешь? – спрашивает мама. – Поешь спокойно.
– Да-да. Просто Вера пишет. Мы с ней должны доклад по биологии делать. Думали на понедельник, а оказывается, и завтра урок стоит, – сочиняю на ходу. – Думаем, что делать теперь.
Смотрю на маму, поджав губы.
– Пусть приезжает к нам. Подготовитесь.
– Точно, – часто киваю. Но такой вариант меня не устраивает. Это я должна «поехать» к Вере. – Сейчас напишу ей.
Делаю вид, что печатаю, а через пару минут выдаю:
– Блин, она к нам не может. У нее мама уехала, а няня еще до них не добралась.
– Тогда мы тебя к ней подкинем. Поужинаем и завезем.
– Хорошо.
Киваю, только вот время у меня уже на минуты идет…
Из ресторана родители сразу везут меня к Мельниковой. По дороге я пишу Петрову. Спрашиваю, точно ли у них отменили тренировку. Получив положительный ответ, злюсь.
Был же отличный план. А теперь что?
Кошмар наяву какой-то. А вечер с родителями вообще коту под хвост. Ужин я даже не помню. Кивала, говорила что-то, но мысленно была далеко. Паника захлестывала. Не знаю, заметили ли родители, я пыталась улыбаться постоянно, до сих пор губы сводит.
– Когда обратно соберешься, позвони, – наставляет папа. – Пришлю за тобой водителя.
– Хорошо, – киваю и выбираюсь из машины.
Вера встречает меня во дворе. Нервничает. Да я и сама вот-вот с ума сойду.
– Это была дурацкая идея, Май. Самая дурацкая идея, – причитает шепотом, пока мы идем в дом, чтобы не спалиться.
Как только машина моих родителей скрывается из виду, заказываем такси.
Дома Вера одна. Ее предки повезли малую на какой-то детский праздник.
– Да поняла я уже, – морщусь, крепче сжимая пальцами смартфон.
– Мы в любом случае попали. Если с ним что-то случилось, то это такой скандал… А если нет, он нас сделает изгоями. Тебя и меня, как Уварову, как Панова. А я не хочу! Я хочу нормально доучиться, Майя. Тебе легко, родители всегда будут на твоей стороне. А я? Что мне делать? – Вера всхлипывает. – Отец меня до конца школы под домашний арест закроет.
– Никто никому ничего не сделает. Все будет хорошо, – сжимаю Верины ладони. – Слышишь? Все будет отлично!
Вдалеке начинают виднеться отблески фар. Будет супер, если это наше такси.
Когда машина тормозит у ворот, вылетаю на улицу. Сбегаю по ступенькам, оборачиваюсь и понимаю, что Вера за мной еле плетется.
– Я не поеду, – бормочет, теребя пальцы. – Если мои родители узнают…
– Ладно, – забираюсь в салон. – Я тебе наберу, как приеду.
– Прости…
– Не парься, все нормально, Вер, – закрываю дверь.
Вера обнимает свои плечи и, развернувшись, шаркая ногами, идет в сторону дома.
Мельникова с сестрой – поздние дети, у них очень строгий отец. Полковник на пенсии. Последние десять лет занимается бизнесом, но командирские замашки остались еще с прошлых времен. Я это знаю, поэтому не обижаюсь.
Пока еду, думаю про Веру, ее родителей и постоянно смотрю на часы. Половина девятого. Попасть в школу можно еще без проблем, потому что в актовом сегодня допоздна идет читка спектакля. Каждый год в начале октября школа устраивает родительский день с достаточно обширным кругом мероприятий. Спектакль как раз одно из них.
Радует, что я с пятого класса участвую почти во всей самодеятельности, состою в куче чатов, из которых-то все и знаю, даже когда сама в чем-то не задействована.
Пробегаю мимо охранника, извиняясь и бормоча, что опаздываю на репетицию в актовый.
Оказавшись в пустом коридоре, выдыхаю. Замедляюсь и понимаю, что ключ я оставила в школьном пиджаке.
Снова ускоряюсь, просто на панике. Забегаю в спортивный корпус, спускаюсь этажом ниже и выруливаю к бассейну. Свет не зажигаю. Ориентируюсь в полумраке. Здесь огромные окна, и света уличных фонарей, льющегося сквозь стекла, вполне хватает.
Всматриваюсь вглубь зала. Вижу узкую светящуюся квадратную арку. Стул все еще стоит. Подпирает дверь. Задерживаю дыхание и крадусь туда.
Что говорить? А самое главное, как его теперь открыть-то?
До боли закусываю нижнюю губу, набираю в легкие побольше воздуха через нос, а когда все-таки решаюсь открыть рот, понимаю, что даже звука выдать не могу.
Черт! Хватит трусить, Майя. Хватит!
– Ты тут? – прижимаю ладонь к двери. – Арсений?
– Шесть часов, – слышу его голос и выдыхаю. Камень с плеч падает тут же. – Ты превзошла мои ожидания на целых два часа, Панкратова. Открывай давай уже.
– Я…
Переступаю с ноги на ногу. На миг даже алфавит забываю. Перед глазами только пиджак, в который я сунула ключ и повесила дома на плечики.
Я же не знала, что придется ехать сюда прямо из ресторана. Не знала!
– У меня нет ключа, – бормочу, но, судя по смеху из-за двери, Мейхер отлично меня слышит. Тут тишина гробовая, поэтому каждый шорох воспринимается громко.
– Ходячая комедия. В сторону подальше отойди там.
– Зачем?
– Давай без тупых вопросов.
Хочу возмутиться, но в итоге, покорно делаю, как он говорит. Отступаю и тут же вздрагиваю. Потому что Мейхер, судя по всему, наносит удар по двери ногой. Один, второй, третий. В какой-то момент отлетает стул.
Висящая до этого тишина только усиливает эффект надвигающейся бури. Каждый звук бьет по барабанным перепонкам. Хочется зажать уши ладонями.
