Страница 21 из 28
Когда пальцы Люка сжимают мои, это является подтверждением моих опасений, а не вновь разыгравшимся воображением. Люк тянет меня за руку и кладет мою ладонь на ствол дерева. Он отпускает меня. Черт возьми… Так намного хуже. Я слышу легкое копошение рядом, но не двигаюсь. Замираю и прислушиваюсь. Тишина. Но сейчас я не хочу слышать тишину. Только не ее.
Я слишком громко дышу, головой я понимаю, что это не так, но…
Рык и несвязное бормотание разносится так неожиданно, что я опускаю ствол дерева и сжимаю нож двумя потными ладонями. Рычание то становится громче, то тише, но одно я могу сказать точно – оно не стоит на месте, кружит вокруг меня. Поворачиваюсь лицом к звуку, руки держу вытянутыми перед собой, словно создание настолько тупое, что просто воткнется в него, а мы спокойно продолжим путь по темноте. Чертова хижина должна быть где-то недалеко.
В секунду меня обдает легким ветерком, я начинаю махать ножом, что-то задеваю, но не понимаю дерево это или опасность. Получаю удар под колени и падаю, нож не выпускаю.
Все в тишине.
Звуки копошения и тяжелого дыхания. И рыка.
Начинаю подниматься. По голове прилетает чем-то твердым. Тихо вскрикиваю от боли в виске. По лицу течет теплая кровь.
– Эшли.
– Тихо, – пищу я, хватаясь за голову.
– Он ликвидирован.
Адреналин не дает телу расслабиться. Ведь рядом могут быть и другие.
– Далеко до хижины? – спрашиваю я, когда Люк помогает мне подняться.
– Нет. Метров двести. Надо поторопиться.
– Тут же ничего не видно.
– Убери нож, – просит Люк, как только я прячу нож, он берет меня за руку и тащит вперед.
– Я ничего не вижу.
– Идем.
Люк идет слишком быстро с учетом видимости, я несколько раз спотыкаюсь, к счастью, не падаю.
– А рюкзаки? – вспоминаю я.
– Здесь.
Когда он все успевает? Еще несколько десятков шагов в темноте и мы останавливаемся. Я тут же напрягаюсь.
– Кто там? – спрашиваю я.
– Никого. Хижина.
Люк отпускает мою руку и через пару ударов сердца меня ослепляет слабый свет из хижины. Моментально вхожу в открытую дверь и закрываю ее за собой. Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Люком, вижу на его шее кровь.
– Боже, тебя ранили.
Опускаюсь у брошенных рюкзаков и открываю свой, ищу аптечные принадлежности.
– У нас мало времени на сон. Иди в ванную первой, потом я.
– А ранения?
– Они не серьезные, разберемся потом.
Делаю как велено и запираюсь в ванной. Вода из-под крана течет тонкой струйкой, смываю с лица и рук то, что удается. Скидываю ветровку, поправляю лямки майки и выхожу. Люк тут же занимает помещение. Отправляюсь в спальню, прихватив с собой аптечку. Сажусь на край узкой кровати и жду Люка. Паника и страх постепенно отступают, за ними сходит адреналин, и я чувствую неимоверную усталость. Разуваюсь и протяжно выдыхаю, левая нога благодарит меня за освобождение.
Люк входит в комнату и ставит наши рюкзаки у выхода, запирает дверь и присаживается передо мной на колено. Протягивает руку и отодвигает пряди волос за ухо. Осматривает рану на виске, а у меня отчего-то замирает дыхание. И щетина эта снова отросла.
– Больно? – спрашивает Люк и переключает внимание от раны к глазам.
– Не очень. Уже нормально.
Он все равно обрабатывает мне висок, сообщает, что там небольшая царапина. Шиплю, потому что, черт возьми, щиплет, Люк наклоняется ближе и дует.
Мне становится неуютно. Я не хочу привыкать к такому Люку, ведь он пропадет с моих радаров, как только вернет меня в Салем.
– Теперь ты, – говорю я и поднимаюсь с кровати, чуть не уронив Люка на пятую точку.
Он садится на мое место, а я беру ватный тампон и наливаю на него антисептик. Смотрю на Люка и спрашиваю:
– Много ран?
– Только на шее, – отвечает он и поворачивает голову, из тонкой ровной раны тут же стекает капелька крови.
Подхожу и аккуратно прижимаю тампон к ране.
– Странно, такая ровная. Чем это он тебя?
– Не он, а ты. Ножом.
Мое лицо перекашивает, словно я только что съела что-то кислое.
– Извини, – шепчу я.
– Все нормально, я же успел увернуться.
Заклеиваю пластырем рану и тут меня озаряет.
– Успел увернуться? – спрашиваю я. – Как это? Там же вообще ничего не было видно.
Люк глубоко вздыхает и отрицательно качает головой. А я уже знаю, что он не даст мне ответа на этот вопрос.
– Ложимся спать, – говорит он и на этом наш диалог закрывается на стальные тяжелые двери.
Уже по привычке ложусь с левой стороны узкой кровати и поворачиваюсь к Люку спиной. Чувствую, как он укладывается рядом, но несмотря на всю усталость, веки не опускаются.
– Это был мутированный? – шепотом спрашиваю я.
– Да.
– Ты убил его?
– Да.
Проходят минуты, а я не могу сомкнуть глаз. Утром я должна быть в строю, но это окажется невозможным, если я не посплю. Вспоминаю чувство неловкости, когда Люк залечивал мою рану и дул на висок. В груди щемит, а в горле образуется камень. Меня накрывает волной одиночества. Не знаю, всем ли нужно человеческое тепло? Поддержка и внимание? Нежность и страсть? Может, со мной что-то не так?
– Люк, ты спишь? – спрашиваю я, а в глазах тем временем закипают слезы одиночества.
– Нет. Что случилось?
– У тебя бывают моменты, когда тебе хочется… нежности? Кого-то рядом?
Он молчит достаточно долго, что я снова спрашиваю:
– Ты спишь?
– Нет. Что случилось? Почему ты задала мне этот вопрос?
Пожимаю плечом и пытаюсь протолкнуть ком в горле, он не уходит.
– Не мог бы ты меня обнять? – спрашиваю и зажмуриваю глаза, из-под ресниц катятся слезы.
Люк ничего не говорит, придвигается ко мне и обвивает талию теплой рукой.
Ком в горле становится больше, а потом постепенно уменьшается и, когда он пропадает, я шепчу:
– Спасибо.
Но Люк не слышит, он уже спит. Через пару минут засыпаю и я.
21. Последний рывок
Открыв глаза, понимаю, что в спальне я одна. Не знаю, отчего проснулась, вокруг тишина и умиротворение. Веки опускаются, так и хочется снова свернуться в калачик и продолжить минуты блаженного сна. Тяжело, но я заставляю себя очнуться, сажусь и потягиваюсь. Бросаю взгляд к двери, рюкзаки лежат на месте, значит, Люк где-то рядом. Натягиваю ботинки, при этом морщусь от боли в левой ноге, кажется, пара волдырей лопнули. Собираюсь в дорогу и выглядываю из комнаты, в маленьком коридоре никого нет.
– Люк? – напряженно зову я.
Моральная составляющая не готова к новому стрессу. Вчерашней прогулки в темноте мне хватит надолго.
Входная дверь приоткрыта и оттуда доносится голос Люка.
– Я здесь.
Подхожу к двери и останавливаюсь. Вчера я просила, чтобы Люк меня обнял, а сегодня стесняюсь выйти и посмотреть ему в глаза? Боже, как же прекрасно было не испытывать эмоций. В тот момент было плевать, кто и что подумает, как на меня отреагируют. Покажусь я глупой или нет.
Соберись! Нервозность игнорирует мой приказ. Спасибо здравому смыслу, который достаточно быстро приходит мне на помощь и объясняет, что прятаться от Люка глупо и недальновидно. Ничего критичного не произошло. Мне нужно было почувствовать рядом небезразличие, так почему я не могу об этом попросить? Это же логично. Никто за меня обо мне не позаботится. Тавтология, но я постараюсь придерживаться этого курса.
Беру себя в руки, сжимаю пальцы в кулаки, глубоко вдыхаю и толкаю дверь.
Солнце еще только поднимается из-за крон деревьев, полумрак действует успокаивающе, ведь день еще только начинается и до темной ночи ой как далеко.
Люк сидит на земле и смотрит перед собой сквозь непроходимый лес. Он глубоко в своих мыслях. Подхожу и сажусь рядом. Принимаю решение, что про выпрошенные объятия мы говорить не будем. Что там обсуждать? Выражать свои мысли ведь нужно о важных и значимых вещах, а не о том, что… да я даже не знаю как обозвать свой порыв. Должна признать, что выспалась я достаточно хорошо, ночью не крутилась, не просыпалась. Мне было спокойно.
– Бывает, – говорит Люк, продолжая высматривать что-то среди зелени.
– Что? – спрашиваю и поворачиваюсь к Люку, поняв, что никогда не увижу в лесу того, что видит он.
Люк переводит взгляд на меня.
– Вчера ты спросила, хочется ли мне кого-то рядом. Отвечаю, да, бывают такие моменты, но, как выяснилось, они достаточно редкие.
Сглатываю неизвестно откуда образовавшийся ком и спрашиваю:
– Насколько редко?
Люк пожимает плечами и как бы нехотя отвечает, но я-то знаю, если бы он не хотел говорить, то не стал бы.
– Больше всего этого хотелось в детстве, но я даже не понимал, чего именно не хватало сильнее. Потом долгие годы мне вообще никто не был нужен. Я был сам по себе. Дальше случалось много моментов, о которых я бы даже не хотел вспоминать, и там не было времени и места для подобных мыслей. Потом город, люди, которые от меня зависели и зависят. Салем. После детства, – говорит Люк и его брови сходятся на переносице. – Вчера. Вчера ты заставила меня подумать об этом, и я понял, что иногда действительно хочется видеть рядом с собой небезразличного человека.
Нужно ли говорить, что мне в одно мгновение становится жарко? Это он сейчас про меня говорит? Или я надумываю?
Я не нашла, что сказать, Люк не продолжил свою мысль. Какое-то время мы пребывали каждый в своих мыслях.
– На этой тропе крайне редко можно встретить мутированного человека, – начинает Люк, словно только что не выбил меня из колеи. – Он мог быть не один, поэтому нужно спешить и до темноты добраться до следующей хижины.
– До переправы осталось совсем немного, – напоминаю я, больше себе нежели Люку.
– Верно, но после переправы начнется совершенно другое выживание.
– Что ты имеешь в виду?
– Главы городов, входящих в состав Конклава, – акулы. Они будут выискивать слабые места Салема. С тобой будут общаться, улыбаться тебе, заискивать, льстить, а может, даже угрожать только ради того, чтобы ты о чем-нибудь проболталась.
– С этим все просто, – говорю, пожав плечами. – Я ничего ценного не знаю.
Люк поднимается и подает мне руку, встаю перед ним.
– Никогда не знаешь, где найдешь что-то ценное, – произносит Люк.
Смотрю на заклеенный порез на его шее.
– Извини, не надо было мне так опрометчиво махать ножом.
– Ты защищала себя, как считала нужным, за это не стоит просить прощения.
Киваю.
