– Ещё коврик у постели. Если пролежать на нём без движения десять секунд, он сначала запищит, а потом даст сигнал на пульт.
– А Албридж выбрал гонки по этажам… – подытожила мисс Шелдон и вдруг припомнила: – А ещё он шипел…
– Вы полагаете… – осторожно начал старший инспектор, чтобы скрыть отсутствие соображений и по этой детали, но мисс Шелдон вновь выручила его.
– В своих романах я описала с полсотни смертей и в том числе от естественных причин, но у меня никто и никогда не шипел. Меж тем это весьма интересный симптом с драматургической точки зрения.
– Как это?
– Если бы я не была на сто процентов уверена, что это несчастный случай, я бы предположила, что Албридж пытался сообщить имя убийцы. – С этими словами мисс Шелдон остановилась и посмотрела своему спутнику прямо в глаза, пока он честно не догадался, чьё имя начинается на «Ш». – Представляю, что здесь начнётся, если кто-то до этого додумается.
– Я бы поставил на то, что Пиквик просто навыдумывал небылиц, – авторитетно произнёс старший инспектор.
– Возможно, – согласилась мисс Шелдон. – Было бы любопытно посмотреть записи с камер… А вот мы и пришли!
И действительно, спутники стояли возле медицинского кабинета.
– 4 -
«Это что сейчас было?! – негодовал старший инспектор, расставшись с мисс Шелдон. – Старый разиня! Совсем потерял хватку. Ну правильно же, не будет старик с инфарктом носиться по всему дому. И верно, с чего ему было шипеть?»
Роберт Ирвинг ругнул себя и за то, что забыл спросить, что мисс Шелдон уточняла у Пиквика, когда в столовую пришёл директор.
«За работу, старый олух!» – подгонял он себя, шаркая к ресепшену.
– Милейший Карл! – дружески воскликнул старший инспектор, завидя консьержа. – Ох и устроил нам всем сегодня бедняга Албридж, не так ли?
– Что верно, то верно, мистер Ирвинг, – добродушно отозвался консьерж. – Полиция, мигалки, ужас!
– Какие там новости? Нет ли криминального следа? – Старший инспектор постарался придать голосу шутливый тон.
– Нам не докладывают, – вздохнул Карл. – Да и откуда в нашем болоте криминал?
– Да-да… да-да… – протянул старший инспектор, борясь с одышкой и придумывая, как бы невзначай подойти к главному. – Послушайте, дружище… А вот эта штука у вас… Она ведь всё показывает?
Консьерж проследил взглядом за пальцем старшего инспектора.
– Показывает, – и так неуверенно уставился в монитор, будто видел его в первый раз.
– Вот как? – обрадовался старший инспектор. – А не рассказывал ли вам ночной медбрат, что произошло на нашем этаже?
– Откуда же ему знать? – последовал обескураживающий ответ.
Недогадливость консьержа начинала раздражать.
– Вот же у него экран был перед носом, – пока ещё терпеливо пояснил детектив Ирвинг.
– Но ведь мы на него никогда не смотрим!
Старшему инспектору начало казаться, что над ним издеваются.
– Почему же на него никто не смотрит? – всё с большим трудом сдерживаясь, уточнил он.
– А зачем туда смотреть, если всё записывается? – искренне недоумевал консьерж. – Я же, например, не смотрю сейчас на экран, а разговариваю с вами.
– А вдруг что-то стрясётся? – сурово спросил старший инспектор.
– А что мы там увидим? – И Карл наконец, к безмерной радости детектива, развернул к нему экран. В тот же миг старший инспектор испытал тяжёлое разочарование. На мониторе шевелились картинки с двух десятков камер – всё так мелко и рябко, что скорее впадёшь в гипнотический транс, чем высмотришь что-нибудь дельное.
– Крупно мы обычно смотрим только ворота, – пояснил консьерж, – чтобы знать, кому открывать, а кому нет. А эти мелкие никто и не включал никогда. Зачем?
– Затем, чтобы не прозевать, когда у вас постояльцы мрут, – сердито пробурчал старший инспектор.
– Полиция забрала, всё посмотрят… – развёл руками Карл, не очень понимая, в чём он провинился.
– То есть, сейчас и вовсе ничего не записывается?! – опешил детектив. – Всё, что угодно, может произойти, и никто не узнает? Как оно устроено, чёрт побери?
– Сейчас всё записывается, – сухо ответил консьерж, – полиция взяла копию. – И старший инспектор пожалел, что потерял самообладание.
– А можно посмотреть запись? – просительно пробормотал он, уже ни на что не надеясь.
– Вообще-то не положено, – всё так же сухо ответил консьерж, но, поглядев на сконфуженного старшего инспектора, вдруг смягчился. Карл был добрым малым, и ему ничего не стоило простить вздорному старику минутную слабость. – Но ладно… Правда, я не знаю, как. Наверное, надо идти в серверную.
– Попробуй мышкой! – посоветовал старший инспектор, но не рассчитал интонацию, и вышло чересчур требовательно.
Консьерж принялся тыкать курсором в картинки, и с каждым кликом его лицо принимало всё более озадаченный вид. Он не добился никакого успеха, потом зачем-то достал батарейку из мышки, замешкался, вставляя её обратно, и тут уж детектив Ирвинг потерял последнее терпение.
– Дай я! – С этими словами он полез за стойку ресепшена и, забыв обо всякой вежливости, отпихнул Карла локтем.
– Простите, сэр! – запротестовал консьерж. – Так не положено!
– Я быстро, – буркнул старший инспектор, однако, оказавшись один на один с пёстрым пазлом монитора, растерялся, как школьник у доски.
– Я полагаю, что всё-таки не должен вам показывать… – Карл начал боком теснить детектива Ирвинга.
– Вы скрываете улики! – взревел старший инспектор.
– Извините, мистер Ирвинг, сэр, – поднатужась, консьерж всё же выставил разбушевавшегося старика из-за своей стойки, – но вы больше не полицейский. Я очень сожалею.
Карл выпрямился во весь свой рост, и они с детективом как будто оказались на разных этажах. В бессильной злобе старший инспектор прокричал ещё несколько крепких ругательств в живот невозмутимого консьержа, назвал беднягу разгильдяем и дармоедом, однако решил умолкнуть, пока его проклятья не услыхали в столовой. В перерывах между трапезами столовая становилась светской гостиной с настольными играми, рукоделием, прочей старческой чепухой и, конечно, стариками и старухами. И не хватало ещё, чтобы жеманные клуши Смолчестера получили от него, Роберта Ирвинга, тему для своих пересудов на месяц вперёд.
Старший инспектор вышел на улицу освежиться и снова выругался, встреченный невыносимой июльской жарой. «Что дальше? – размышлял он, вернувшись в дом. – Найти и расспросить Пиквика? Ну, найду… опять не сдержусь, заору, и он мне ничего не скажет. Или скажет, а после растреплет всем о нашем разговоре. Поднимется шум, все опять начнут подозревать Барбару…»
И тут вдруг Роберт Ирвинг с удивлением поймал себя на мысли о том, что с какой-то естественной обыденностью назвал про себя мисс Шелдон просто Барбарой. Кроме того, детектив вдруг испытал редкое и давно забытое чувство. Покопавшись в памяти, он опознал это ощущение.
Когда ещё была жива Челси Ирвинг, старший инспектор (кто бы мог подумать!) умел вести себя в обществе. От природы нелюдимый и не поддающийся воспитанию, Роберт Ирвинг, однако, нежно любил свою супругу и не хотел её огорчать. Тогда он приучил себя поступать с другими так, чтобы Челси не было за него стыдно, и следовал этому правилу как заповеди.
Сейчас же старший инспектор вдруг почувствовал потребность вести себя так, чтобы не огорчать мисс Шелдон. Застигнутый этим открытием врасплох, Роберт Ирвинг так растерялся, что, во-первых, не прогнал от себя это наваждение, а, во-вторых, совершенно дезорганизовался и теперь не знал, что делать дальше. Он помыкался – и на автомате поплёлся караулить мисс Барбару Шелдон под дверью докторской.
– 5 -
Спустя два часа шатаний и ожиданий детектив Ирвинг начал подозревать, что, скорее всего, разминулся с мисс Шелдон. Эта версия сделалась основной, когда в час пополудни из медицинского кабинета вышла доктор Мэйберри, поздоровалась со старшим инспектором и, закрыв дверь на ключ, отправилась на обед.
В столовую детектив вошёл в самом дрянном расположении духа.
– Старший инспектор, где вы пропадали? – тут же окликнула его мисс Шелдон. – Мы здесь прекрасно проводили время! Миссис Макэлрой учила меня макраме. Я так много упустила, оттого что никогда не пробовала…
– А разве мы не собирались… – перебил свою подругу старший инспектор и сразу осёкся. Он испугался, что его слова услышат посторонние уши, а ещё вдруг вспомнил, что никуда они с мисс Шелдон не собирались.
– Простите? – вскинула брови мисс Шелдон, которая тоже ничего такого не припоминала, и детективу пришлось объясниться.
– Несоответствия… – тихо напомнил он и, когда мисс Шелдон, уловив таинственность его подачи, подошла вплотную, шёпотом добавил: – …в версии Пиквика.
– Но вы же сами сказали, что Пиквик мог навыдумывать невесть чего, – таким же шёпотом ответила мисс Шелдон. – Во всяком случае нам некуда спешить, если только у вас нет улик в пользу криминальной версии.
Улик у детектива Ирвинга не было. От этого он ещё больше приуныл, замкнулся и снова забыл спросить у мисс Шелдон, о чём же она беседовала с Пиквиком.
Однако после обеда оказалось, что утренняя инициатива старшего инспектора вовсе не была напрасной. Он, может быть, и не нащупал верный след, но как минимум двигался не в тупик.
– Мистер Ирвинг, сэр… – В холле к детективу приблизился взволнованный консьерж и зашептал, обеспокоенно озираясь: – Я должен показать вам кое-что очень важное.
Старший инспектор ничем не выразил, что помнит обиду, хотя ему и захотелось. От сведения счётов с консьержем его отвлекла подоспевшая мисс Шелдон.
– Дорогой детектив, я свободна и полностью в вашем распоряжении! – С этими словами она взяла старшего инспектора под руку.
«У меня нет секретов от этой леди», – сообщил детектив внушительным взглядом, и консьержу ничего не оставалось, кроме как принять это условие.
– Мне стало любопытно, что же на самом деле происходило в мужском коридоре… – начал он по пути.
– Это замечательно! – воскликнула мисс Шелдон. – Так редко встретишь человека, который открыто сознаётся в любопытстве – этом похвальном стремлении.
Консьерж проскользнул за стойку ресепшена и повернул монитор к своим спутникам:
– Вот, смотрите.
Детектив Ирвинг и мисс Шелдон увидели пустынный коридор.
– На часах полночь…– прошептал консьерж. – Сейчас!
Вдруг коридор на экране поехал вправо и сменился светлым расплывчатым фоном.
– Что это? – вырвалось у старшего инспектора.
– Кажется, это… – начала мисс Шелдон.
– Стена, – сказал консьерж.
– Но как? – недоумевал старший инспектор.
– Камеру отвернули? – догадалась мисс Шелдон. – А что потом?
– Смотрим! – Консьерж промотал запись чуть вперёд. – Две минуты первого…
Неожиданно изображение на экране дёрнулось влево и в два рывка вернулось к начальному ракурсу. На экране вновь возник пустынный коридор и ещё с полминуты ничего не происходило.
– Пиквик! – вдруг выдохнул старший инспектор. И действительно. Из собственной комнаты выскочил мистер Пиквик. Он заметался в нерешительности и наконец бросился по направлению к лифтам так быстро, насколько это позволял его почтенный возраст.
– Тут он пропадает из камер, но через полминуты окажется внизу. –Консьерж переключил картинку, и детектив Ирвинг с мисс Шелдон увидели, как Пиквик вбегает в холл, где на руках у медбрата уже задыхается Албридж. Происходящее далее почти полностью совпадало с рассказом Пиквика – за исключением мелких деталей. Пиквик почему-то умолчал, что его тоже стошнило на Албриджа.
– Какие ещё камеры снимали? – включился старший инспектор. – Нужно отсмотреть все.
– Скажите мне, милый Карл, – серьёзно обратилась мисс Шелдон к консьержу. – Насколько точно время на записи? Не хотелось бы, чтобы оно оказалось случайно сдвинутым на четверть часа, как в плохом детективе.
– Я проверил, время точно по Гринвичу, – заверил консьерж и, как бы спрашивая совета, добавил: – Наверное, надо сказать обо всём директору, да?
– Это дело полиции, – машинально ответил старший инспектор и вдруг вспомнил, что сдал свой значок пятнадцать лет назад.
В этот миг за стойкой консьержа что-то запиликало, а картинка на мониторе автоматически сменилась на вид с камеры у ворот, и все увидели автомобиль с водителем и пассажиром внутри.
– Алло? – поднял трубку консьерж.
– Полиция, – донеслось в ответ.
– Слава богу! – И Карл помчался встречать гостей на крыльцо.
– Счастье, что они в штатском, – тем временем заметила мисс Шелдон, – а то бы весь дом уже стоял на ушах.
– Не переживайте, сейчас встанет, – пообещал старший инспектор. – Миссис Беверли уже оповестила общий чат.
– Я должен записать вас в журнал посещений, – объявил консьерж, впуская полицейских, и смутился от собственного предложения. – Как пишутся ваши фамилии?
Детективы немедленно догадались, что о журнале посещений в Смолчестере вспоминают только в случае какого-нибудь переполоха, однако бесстрастно достали значки.
– Детектив-инспектор Заари.
– Сержант Монтгомери.
Затем полицейские, дежурно поприветствовав мисс Шелдон и детектива Ирвинга, проследовали к лифту.
– 6 -
Старший инспектор уловил в глазах своей подруги знакомую тоску. Как в те годы, когда она тщетно пыталась разузнать чего-нибудь, относящееся к расследованиям, а он, детектив Ирвинг, отгораживался от неё неприступной стеной официальности. Каким арсеналом уловок пришлось обзавестись любительнице сыска, чтобы добывать полицейские оперативные данные!
– Прошу прощения, сержант, – вдруг окликнула мисс Шелдон одного из полицейских. – Кажется, вы сказали, что ваша фамилия Монтгомери?
– Да, мэм. – Сержант придержал лифт.
– А не родственник ли вы инспектора Джейн Монтгомери?
