Фактически признание, которому Петрович не дал ход, потому что уже не работал в Конторе. Сохранил для себя на всякий случай. Да и ни один суд такое не примет.
Но когда бандитов это останавливало? Им суды не нужны. Тем более, Рахманов давно начал его подозревать с моей подачи.
Рахманов мрачнел, слушая откровения своего шефа. Потом полез в карман, где, судя по всему, у него лежал ствол.
– Убью гада, – прохрипел он. – Прямо сейчас и…
– Погоди, – остановил я его.
– А чего ждать?!
– Погоди, – повторил я. – Я как услышал, подумал: может, монтаж какой-то или нейросеть. Но запись старая, и Никитин – человек к такому непривычный, старомодный. Значит компромат.
Сейчас я ставил другую цель, чтобы Рахманов думал не только о мести Баранову, но и как разобраться с другими причастными. Вот и качал его.
– Всё равно убью, – повторил он.
– Ну вот убьёшь, что дальше? Тебя в ответ грохнут. Сколько там у них ещё осталось союзников? Надо действовать хитрее.
– Как хитрее?
– Избавиться от всех разом, – объяснил я. – От Никитина с Барановым, чтобы ничего не поняли, а дальше будешь рулить сам.
– Ты же сам говорил, что поможешь, – напомнил Рахманов, глядя на меня в упор.
– Помогу. Мы за тебя впишемся, – я помолчал, давая словам дойти. – Ещё ничего не закончено, и эти падлы ответят. Но пока… о чём мы с тобой говорили?
Рахманов посмотрел на меня, нахмурив брови.
– Ты про что?
– Ты мне обещал сим-карты и ещё наличные. И тачку.
– А, точно. Тачка. Тачка есть. Передам сегодня.
– Отлично. Ещё достань мне пушку. Мне нужно несколько дней, чтобы всё узнать. Пока сиди тихо, не отсвечивай. Просто выполняй поручения, готовься, прикидывай, что и как сделать, и положись на меня. С этим разберёмся.
Тут несколько вариантов. Или он подождёт, и тогда мне будет проще подготовить комбинацию, чтобы сделать всё как надо. Или он не выдержит и полезет раньше, например, сам убьёт Баранова и Никитина за компанию, или они грохнут его. Или, самый худший – они его возьмут, и он меня сдаст.
Это самый сложный, и по закону подлости, именно он и сбудется. Тогда мне стоит заняться подготовкой к этому варианту, ведь, как ни странно, и этот вариант можно было обернуть в свою пользу.
А ещё сегодня стоит завербовать настоящего агента, очень важного. Дело серьёзное, но я знал, что он справится, и даже будет готов помочь. Но с ним я поговорю по душам наедине.
* * *
Вообще, что касается Петра Рахманова и его проблемы, с ней скоро закончим. И я даже выдал ему заказчика смерти брата, как и обещал.
Ну и что касается Никитина, у меня уже достаточно информации. Нужна ещё одна встреча, и пора с ними заканчивать, чтобы перейти к более серьёзным целям.
Но надо понимать, что это достаточно опасные люди. Баранов и Никитин, и даже Рахманов, который, когда станет главным, может развернуться ещё сильнее – никого из них нельзя недооценивать. Поэтому мне нужен союзник, надёжный и подготовленный именно для этой операции.
А пока Пётр на моей стороне, он достал всё, что мне было нужно. Не бесплатно, за всё это я платил двойную или даже тройную цену, и он неплохо на этом наварился. Зато передал мне ПМ со спиленными номерами и два магазина, сим-карты, которые я отложил, ещё наличные и тачку.
Авто нужно, и средства на него были, и необходимость была, потому что на своих двоих везде не успеешь. Ну и должна быть возможность избавиться от такого средства передвижения, если потребуется.
Рахманов подогнал неплохую машину – серую «Тойота Камри» 2017 года. Если так подумать, то подходит отлично. И не новая, и не старая, и в городе на дорогах таких много, и внимание не слишком привлекает, и в то же время – вполне себе приличная, надёжная и быстрая.
Конечно, знакомым её не покажешь, ведь иномарки сейчас стоят очень дорого, и у студента Толика таких денег быть не может, впрочем, её могли купить давно. Для оперативной работы в городе подойдёт, если особо не светиться.
Я обошёл её со всех сторон, проверяя. Техпаспорт, документы, полис, свидетельство, доверенность – всё на месте. Посмотрел в интернете, что за фирма, которая записана владельцем в доверенности. Подставная, скорее всего, как и ожидал.
Ладно, потом переоформим, задействую другие контакты, чтобы осталась у меня. Конечно, гаража нет, но с этим разберёмся.
Покраска свежая, двери открывались без скрипа, двигатель работал ровно. Салон с тканевой обивкой серого цвета, местами затёртой, но без прожогов, выглядит ещё прилично. Пробег 87 тысяч, правдоподобно. Руль в чехле, магнитола с кривой русификацией, есть китайская зарядка на два USB. В багажнике стандартный набор – запаска, домкрат и монтировка.
Переплатил в крипте, но это того стоило, да и заказ инженеру Максимилиану Хворостову обошёлся дороже. Оставалось ещё достаточно средств для дела.
Надо потом ещё какую-нибудь девятку или Ниву, но это возьму каким-нибудь другим способом.
– Я тебе хотел Додж Челленджер предложить, – Рахманов то ли пошутил, то ли говорил всерьёз. – Да он покоцанный был.
– Нет, это слишком приметно. Но на будущее посмотрим. Не угнанная?
– Нет, на фирму записанная, – заверил он. – Пока по доверенности, сам понимаешь. А потом…
– А потом, думаешь, дело на этом закончится? – я усмехнулся. – Поработаем ещё, когда накажем гада.
Тут Рахманов заметно оживился. Перспектива ему нравилась.
Но в любом случае вопрос скоро решится.
* * *
Дальше пришлось поездить по делу. Маскировка – не полная, но вполне достаточная, чтобы не выглядеть как студент, а как парень постарше, только вместо костюма куртка, ведь погода портилась, должен был пойти дождь. Но при необходимости буду двигаться, как Толик, когда потребуется выглядеть совсем молодым.
Ездить получилось проще, чем многое, что я делал до этого. Ведь Толику раньше не приходилось стрелять или так драться, но ездить он учился и права были. Конечно, только доверенность, куда я сам
Я знал, где живёт Виталик, но пришлось поездить по тем местам, где он мог быть, ведь дома его не было.
Мне неизвестен его круг общения и текущие интересы, но знаю, что после возвращения из госпиталя он не смог восстановить немногочисленные старые знакомства. Это было понятно по тому, сколько времени он проводил на работе, ведь ему особо не было куда ходить.
Виталик – товарищ общительный, но как-то с городскими не сдружился, так что молодёжные развлечения – не его стихия. Всем нам он казался чуть старше, чем его ровесники, хотя ему было всего около двадцати трёх. Он из пригорода, родители в возрасте, много им помогал, а не рос с телефоном в обнимку.
Поэтому в обычных молодёжных местах его можно было не искать, их я отсёк сразу. Соцсетями он пользовался редко, только мессенджерами, а в интернете смотрел разные технические видео про пайку и схемы, ведь дронами интересовался всерьёз.
Напряг память, вспоминая его досье, потому что собирал подробное, и там были снимки. В одном кафе они делались чаще всего, на них он был со старшим братом, с одногруппниками, и девушкой, но всё это – до армии.
Подумал об этом и свернул в один из спальных районов. В третьем кафе, наконец, его застал. Судя по оформлению входа, это то самое, где делались снимки.
Меня он, в принципе, знать может, если видел в универе, но вряд ли они общались с Толиком. Слишком разные люди, почти другой мир.
Это обычное кафе, где подавали шашлыки и спиртное. Заведение из тех, что встречаются часто – небольшое помещение со столиками, накрытыми скатертью, где доносился запах углей и жареного мяса и звучала приглушённая музыка, достаточно старая, сейчас вообще пели старую песню нулевых про чёрные глаза. Только пара столиков занята, остальные свободны, и их вряд ли займут до вечера.
Виталя сидел в тёмном костюме с галстуком, немного помятом, перед ним на столе стояла тарелка с остатками шашлыка. А рядом стоял полный графин. Пристрастился, оставшись без работы? В твоём-то возрасте рановато, Виталик. Хотя он пока и не пьёт, но будто стоит в шаге от этого. Будто хотел начать, но пока сдерживался.
Светлые волосы немного растрепались, под столом виднелся чёрный протез правой ноги, левая, здоровая, чуть пристукивала по полу в такт песне. Выглядел задумчивым, но это понятно – сильно озадачили на той демонстрации.
Парень молодой, но серьёзный и надёжный, разве что этот графин смущает. Стоит поговорить по душам, пока он не распробовал это дело.
Я сел за соседний столик и сделал вид, что присматриваюсь к нему, Виталик это заметил и с подозрением покосился на меня, но тут я поднялся и подсел к нему сам.
– Ты же в политехе раньше учился, да? – спросил я. – Я тебя там видел.
– А я тебя – нет, – честно ответил парень.
– Точно видел. Толя, – я протянул руку.
– Виталий, – он её пожал. – Но я тебя не помню.
Парень смотрел прямо в глаза, взгляд честный, рука твёрдая.
– Жаль. Да тут дело такое, – нашёлся я, – я в аварию попал, машина сбила весной. Сильная черепно-мозговая была, и с памятью проблемы теперь. Не всё помню, людей не всегда узнаю. Вот лицо знакомое, подошёл, может, общались раньше.
– Жесть. Не, брат, тебя не помню, – Виталик задумался. – Но чего, раз уж пришёл, оставайся. Всё равно один сижу.
Мне принесли чёрный кофе с молоком, но от запаха шашлыка я не устоял и заказал. Кофе – обычный растворимый, но я не привередничал.
– Да, учился там, до армии, – признался он. – Потом хвосты не сдал на четвёртом аж курсе, поехал служить под Курск, вот, вернулся потом. Правда, не весь, – Виталик постучал протезом по полу. – Короче, теперь здесь. Блин, как-то в рифму получилось.
– В универ будешь возвращаться? – спросил я, поддерживая разговор. – Должны взять назад.
– Да как-то не горю желанием, если честно, хотя обещали восстановить, если захочу. Ты не пьёшь, Толян? – он показал на графин и взял его. – Один не хочу.
– За рулём, – я кивнул на окно.
– А-а, – протянул парень и поставил его на место. – А я тут чего-то загруженный, сижу, вот, думаю. Но один не хочу, а то как алкаш буду. Заказал и думаю: нафига? У меня дед, помню, бухал как не в себя. Вот и сижу с ним на пару, смотрю, думаю, может, кто знакомый появится.
Он разговорчивый, часто таким был. Но и я знал, как себя подать, как сесть, как смотреть, чтобы расположить к себе человека.
– А ты никак на работу ходил устраиваться?
– А ты почему так думаешь? – Виталик чуть сощурил глаза.
– Костюм, – я показал на него. – Я вот тоже на собеседования в костюме хожу.
– А-а, тут ты меня поймал, Толян, – он хмыкнул, – А вообще, прихожу, они на меня смотрят, потом вниз, – парень снова постучал ногой, – и говорят: перезвоним. И как думаешь, перезванивают или нет? – Виталик засмеялся.
– Жиза, как сейчас говорят.
– Не то слово! Тут долго делают, – он показал на кухню, откуда доносился запах жареного, – но шашлыки хорошие, ещё до армии сюда приходил, они меня запомнили уже по имени. Ты, смотрю, кофе уважаешь?
– Привык к нему.
Разговор шёл легко. Ему хочется поговорить, да не с кем. На гражданке ему тяжело искать с кем-то общий язык, когда все косятся или жалеют. Жалость – для таких людей хуже всего.
– А я не очень. С работой, да, сложно, – Виталик заметно оживился при разговоре. – Заработать бы… Вроде деньги есть, а всё равно без дела скучно.
– Вообще ничего не попадается? А то говорят, что работать некому. А как начнёшь искать – глухо.
– Вот-вот, не то слово. Глухо, Толян. Вообще, в конце прошлого года, когда только из госпиталя приехал, взяли меня на одно место. Там поработал, но как уволили, то всё.
Он замолчал, о чём-то задумавшись, постукивая ногой по полу, и посмотрел на меня, явно ещё раз прицениваясь, можно ли со мной говорить о таких вещах. Взгляд открытый, но я и сам не скрывался, вот он и решил, что можно.
– Куда брали?
– Не могу сказать целиком. Если вкратце, там два дядьки было, они бывшие фейсы, если ты меня понимаешь. Работа с беспилотными системами.
– Понимаешь в дронах?
– Я? Разбираюсь лучше многих! – с гордостью в голосе сказал Виталик. – Разные водил, сам собирал ещё в армии. Такие системы видал, ты даже не представляешь. Даже сказать не могу, но крутые.
– Опыт-то есть, – я кивнул.
– Не то слово, Толян. Но вообще, ещё в универе кое-чего изучал по теме, помогло. В армии давай их всерьёз водить, когда бои начались. На «мавиках» летал, на волокне птичку водил. Сам собирал. Порой приходил хлам, надо было самому перепрошить или перепаять.
Голос звенел, взгляд загорелся. Это его тема, в которой он понимал.
– Ну и летал. Когда воду нашим надо было привезти, когда припасы, а когда на голову кому надо чё-нибудь сбросить, чтобы неповадно к нам лезть было. И вот тут, когда из госпиталя вернулся, позвали на работу, – он замолчал. – Не, брат, извини, не скажу, куда, но чем только не управлял.
– Понимаю, конечно. Не всё рассказывать можно.
– Может, в новостях потом покажут, увидишь. Недавно, правда, уволили. Ну как, отдел сократили, сказали, типа можем оставить. Садись за компьютер, печатай отчёты, а оно мне надо? Вот и ушёл. Хотя, может, надо было остаться? – он задумался. – Другой-то работы нет.
Принесли тарелку шашлыков, которую я заказывал сам. Разных – бараньи, говяжьи, свиная шейка и запечённые овощи и грибы. Тарелка большая, ещё был маринованный лук, лаваш и чашка с томатным соусом.
– Помогай, – сказал я, подцепив кусок баранины, – одному тут слишком много.
– О, ну ты, конечно, щедрый. Ладно, Толян, чего бы и нет, раз так нормально сидим? У нас в армии мужик был, который всё говорил: «на халяву и пиво – водка», хех, – он усмехнулся. – Вот грибы такие люблю, – Виталик наколол один вилкой. – Давно так нормально не общался, кстати. Да я верну половину, ладно? Я не халявщик.
– Договорились. Значит, сократили?
– Типа того. Да там один человек, который меня взял, умер. Второй тоже. Про него ещё наговорили всякого, начали потом его отделы трясти, выгонять всех, кого он брал.
– Серьёзное что-то было? – спросил я, понимая, что он говорит про меня старого.
– Очень. Но я, если честно, не поверил тогда. Мужик нормальный был, и своим делом горел, всё до конца доводил.
Он разговорился, расслабился, но это ничего не значит, ведь я наводил его на нужные темы. Конкретику не выдаст, постороннему это ничего не скажет. И не верит в то, что говорили про меня.
