Графиня со вздохом поставила винтовку на предохранитель и аккуратно положила оружие в футляр. Эта часть работы была закончена. Ожидание результатов – только начиналось.
* * *
Аэлендор, оккупированная Элендором территория Вольных Баронств. Ярослав Владиславович Князев.
Ликсис Талия в окружении спасённых беженцев провозилась до самого вечера. Я не торопил жрицу для разговора, мне самому нашлось чем заняться.
– Ваше сиятельство, вас просят подойти к учёным, – обратился ко мне Валерий, – нашли ящик какой-то.
Кивнув, я направился в сторону временного лагеря научных работников. Присутствие учёных в свите великого князя совершенно не удивляло – в конце концов, мы имели дело с божественным проклятием, которое нужно было изучить. Ведь если такое можно провернуть в Аэлендоре, то и на Земле можно устроить.
«Серебряный рассвет», достаточно отмороженные ублюдки, чтобы проводить эксперименты на собственных соотечественниках, осквернять алтари натуральных богов, запросто провезут заражённую дрянь на Землю, чтобы устроить локальный апокалипсис.
– Ярослав Владиславович, добро пожаловать, – кивнул мне начальник подразделения. – Горохов Степан Викторович, научный руководитель этой экспедиции. Спасибо, что смогли выделить для нас время.
Было ему уже за пятьдесят, но в своём белом халате он смотрелся настоящим профессионалом. Да и на типичного представителя учёного мира тянул слабо – слишком крупным оказался мужчиной. Если бы не круглые очки на носу, его можно было бы легко представить на боксёрском ринге в тяжёлом весе.
– Не стоит, Степан Викторович, одно дело делаем, – отозвался я и протянул ладонь.
Глава учёных пожал мне руку и жестом пригласил проследовать в одно из модульных строений. На ходу он сунул руки в карманы и приступил к пояснениям:
– За время в Аэлендоре и конкретно в Вольных Баронствах, – издалека начал он, – мы собрали уже целую коллекцию образцов и артефактов божественного проклятия, Ярослав Владиславович. Кое-что нам даётся легко, с чем-то приходится повозиться. К счастью, оборудование мы сумели настроить ещё при работе с вашей сестрой над порталом. Но кое-какие находки вызывают у нас, скажем так, опасения.
– И правильно, большую часть того, что вы можете здесь найти, лучше вовсе не трогать, – прокомментировал я. – Не всё, что полезно или используется сущностями, должно оказываться в руках смертных. Не зря говорят, что техника безопасности написана кровью. В нашем же случае это и вовсе вопрос выживания.
Степан Викторович кивнул, открывая передо мной дверь в модуль.
– Мы так же рассуждаем, ваше сиятельство, – поддержал меня руководитель экспедиции. – Но кое-что у нас уже получилось. Если хотите, потом я вам продемонстрирую, до чего мы дошли за время в Аэлендоре.
– С радостью посмотрю, Степан Викторович, – отозвался я.
Внутри модуля было чисто, хотя работа кипела. Небольшое пространство поделили на секции, где каждый занимался своим делом. А в дальнем от входа отсеке, отделённом прозрачной пластиковой дверью, стояла небольшая каменная статуэтка высотой в полметра.
Изваяние представляло собой сцену танца двух эльфов. Мужчина поддерживал партнёршу за талию, приподнимая над постаментом. А та со счастливой улыбкой опиралась на плечи эльфа. Волосы женщины разлетались, будто живые, да и сама работа была выполнена так, словно пара была живой. Казалось, вот сейчас они придут в движение, наполнятся красками.
– Собственно, вот, ваше сиятельство, – указал мне рукой Горохов. – Образец явно не принадлежал раньше никакому божеству. Перед вами, по сути, всего лишь статуэтка, несущая исключительно культурный подтекст. Однако взгляните на показатели.
Он протянул мне аппарат, замеряющий божественный фон. Мельком я подумал о том, что наши учёные, получив толчок в деле открытия портала, умудрились уже оборудование наладить и теперь пользуются им, прекрасно разбираясь, что и как делать, какие показатели за что отвечают.
– Так, Степан Викторович, – взяв в руки прибор, напоминающий осциллограф, заговорил я, – скажите, где вы нашли эту статуэтку?
Изваяние волнами выдавало возмущение, которое я чувствовал всё сильнее с каждым шагом. Это не было присутствием самого божества, уж те я ощущал и мог определить прекрасно. Что неудивительно для Жнеца с моим-то опытом. Но то, что излучала статуэтка, не вписывалось в эффект сущности.
– Она украшала собой сад одного из деревенских глав в Астарте, – ответил Горохов. – К сожалению, выживших в том поселении не было, так что опросить очевидцев невозможно. Но мы заметили эффект, экранировали объект и теперь стараемся разобраться, что же это такое. Никакого вреда излучение не приносит, неодарённые его даже не ощущают. Но, сами понимаете, всё непонятное должно разобрать на составляющее и превратить в ясное и изученное.
Я кивнул, продолжая наблюдать за работой прибора. Показатели дёргались в определённом ритме, действительно напоминающем сердцебиение. Словно фигуры всё ещё оставались живы, даже обратившись в камень.
– Это не проявление божественности, Степан Викторович, – сказал я. – Во всяком случае, я до сих пор не сталкивался ни с чем подобным. Родственное – да, потому и ловится вашей техникой, однако это не часть культа. Хотя есть у меня идея…
Нажав кнопку, чтобы створка распахнулась, я вернул аппарат Горохову и вошёл внутрь секции. Очередная волна прошлась по коже, и я уловил на грани слышимости призрак музыки. Словно где-то играют возвышенную мелодию, но я слишком далеко, чтобы её разобрать.
На второй волне я ощутил присутствие сущности. Холодные пальцы легли мне на плечо.
– Прекрасный эгрегор, – произнесла Смерть. – Ты такого не видел, Жнец. Восхищение искусной работой превратило эту статуэтку в предмет, наделённый возможностями менять реальность. Конечно, многого от него не добьёшься, но конкретно этот способен вдохновлять. Если простоишь здесь достаточно долго, сможешь написать стихи или картину. Ну или песню сочинить.
– Эгрегор? – переспросил я.
– Вера, Ярослав, – показалось, будто сущность смеётся. – Именно она позволяет вашим священникам снимать проклятие Аэлендорских богов. Ваши священники искренне верят, и потому их молитвы работают. Здесь – то же самое. Эльфы вкладывали своё восхищение в эту статую, и она стала тем, что в неё вкладывали. Эгрегором.
– Но и на Земле наши священники верят, – возразил я. – И верующих истинно там намного больше.
– Зато там нет такого количества магии, чтобы действительно заставить её работать так, как её заставляет ваша вера, – ответила Смерть. – На Земле нет того насыщенного магического фона, который присутствует в Аэлендоре. Потому здесь можно найти энделион, а на Земле его нет.
– Но если наши миры будут достаточно долго соединены, то всё изменится.
– И оживут как ваши страхи, так и надежды.
Присутствие сущности исчезло, и я обратил внимание на глядящих на меня во все глаза учёных. Улыбнувшись, я кивнул Горохову.
– Полагаю, вы только что заметили, что в модуле появилась сущность, Степан Викторович?
Учёный, не сводя с меня взгляда, часто закивал. Его подчинённые уже возились с оборудованием, собирая данные. А я улыбнулся начальнику экспедиции и предложил ему выйти со мной на воздух.
– Это была… – стараясь подобрать слова, начал он.
– Смерть, Степан Викторович? – уточнил я. – Да, она самая. И кое-что она мне рассказала. Полагаю, вам будет крайне интересно, так что доставайте диктофон, я не думаю, что у меня появится возможность провести эту лекцию повторно.
* * *
Земля, Москва, дворянский особняк рода Голубевых.
Напольные часы на первом этаже отбили полночь.
Эта осень в Москве была влажной и ветреной, но в кабинете его благородия Арсения Павловича Голубева в старинном особняке на Пречистенке царила невозмутимая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Воздух полнился запахами старой кожи, дорогого коньяка и чего-то ещё – острой, едва уловимой магии.
Напротив хозяина особняка, в кресле с грифонами на подлокотниках, восседал эльф. Его безупречный классический костюм-тройка из тёмно-зелёного сукна выглядел более чуждым в этой обстановке, чем традиционные эльфийские одеяния.
На столе между мужчинами лежал небольшой бархатный мешочек. Эльф развязал шнурок, и внутрь комнаты хлынуло холодное, фантомное сияние. Камни аннорила, уже не прикрытые зачарованной тканью, тут же стали переливаться, словно жидкий свет, заключённый в твёрдую оболочку.
– Как бы ни сложился наш разговор, этот мешочек – ваш, ваше благородие, – мягким голосом начал эльф. – Взамен я прошу всего лишь выслушать меня.
Арсений Павлович не сводил внимательного взгляда с камней.
Он был магом старой закалки, и его пальцы сами собой сжались, ощущая исходящую от аннорила мощь. Это был не просто источник силы, это был самый настоящий ключ. С таким ресурсом можно было забыть о многовековых ограничениях, наплевать на ограниченность энделиона на свободном рынке. Один такой кристалл мог питать заклинание, неподъёмное для десятка сильных магов. В голове Голубева пронеслись картины: щиты, способные укрыть целый город, исследования, о которых Арсений Павлович лишь мечтал. Мешочка хватило бы, чтобы заткнуть за пояс годовую выработку целой атомной станции.
– Я слушаю вас… – голос Голубева прозвучал чуть хрипло.
Он заставил себя оторвать взгляд от камней и посмотреть на гостя.
– Эннар Фрадрин, ваше сиятельство, – чуть наклонив голову, с вежливой улыбкой представился эльф.
– Рад нашей встрече, эннар Фрадрин.
Эльф перестал улыбаться и приступил к сути. Его рассказ был чёток и лишён эмоций, как дипломатическая нота.
– Русский император, под предлогом поддержки одной из эльфийских фракций, начал вооружённую экспансию в Аэлендоре. А чтобы сохранить лицо в глазах дворов, всю грязную работу вёл великий князь Дмитрий Петрович, и всё выглядит так, будто это не Российская Империя ведёт наступление, а личная инициатива великого князя, который в своём праве распоряжаться имеющейся у него армией. Среди сведущих людей бродят свидетельства о подписании договора с Вольным Баронством, которое якобы попросило помощи у великого князя лично. Подобный документ ничтожен сам по себе, а особенно – учитывая реальную ситуацию с Вольными Баронствами, которые перестали существовать за несколько недель до подписания договора. Таким образом, получается, что сегодня его императорское величество попирает наши многовековые договоры и правила, – продолжил Фрадрин, – а завтра это приведёт к войне, которую никто не желает. У Аэлендора своя сложившаяся политическая карта. Вмешательство чужаков в дела внутренней политики эльфов не только оскорбительно, но и губительно для хрупкого равновесия.
Обо всём этом его благородие прекрасно знал. Да никто и не делал из операции великого князя Дмитрия Петровича тайны. Активизировавшиеся военные, поспешные выгребание людских ресурсов, чтобы заселить новые земли Российской Империи в Аэлендоре – такое не скроешь, как ни пытайся.
– Чего же вы хотите от меня? – делая глоток из бокала, спросил Голубев. – Я, знаете ли, давно отошёл от двора. Мои интересы… несколько иные.
Эльф улыбнулся, и в его глазах вспыхнул холодный огонёк.
– Ничего сверхъестественного. Краеугольный камень этой авантюры – граф Ярослав Владиславович Князев. Его фигура превратилась в символ вмешательства русских войск в дела Аэлендора. Ещё приняв участие в спасении принцессы Кайлин, он вбил клин между нашими разумными видами и теперь представляет собой человека, который наделён слишком большой властью. Именно он добился монополии рода Князевых на поставки энделиона в Российскую Империю, именно он стал графом в Аэлендоре, своей волей и оружием подчинив других баронов. И Ярослав Владиславович – тот человек, который не просто поддерживает экспансию великого князя Дмитрия Петровича, но и обеспечивает войска всем необходимым.
Гость улыбнулся, прежде чем взять второй бокал и сделать маленький глоток. Арсений Павлович не торопил его, прекрасно понимая, что раз эльфы добрались до аудиенции с ним, то и к кому-то другому для них зайти не проблема.
А камни на столе манили сильнее, чем любое земное богатство. Потому что они обещали самое главное, что только есть в этом мире. Безграничную силу, с которой никто не сможет спорить.
– Воевать с русским экспедиционным корпусом мы можем, – облизнув губы, продолжил эннар Фрадрин. – Но это приведёт к ненужным жертвам с обеих сторон и полномасштабной войне. Также мы понимаем прекрасно, что трогать члена правящего рода Российской Империи – это чрезмерно и пагубно для обоих миров. А мы всё же предпочитаем торговать, а не воевать.
Голубев мрачно хмыкнул. Тронуть Князева? Это значило ввязаться в смертельную игру с одной из самых могущественных фигур империи. С другой стороны, Ярослав Владиславович хоть и приобрёл определённую славу и влияние в дворянской среде, да и к высшим аристократам вхож, но… Он всего лишь человек.
– И всё же я не совсем понимаю, чего именно вы хотите от меня, эннар Фрадрин, – проговорил Арсений Павлович.
– Всё просто, ваше благородие, у графа Князева есть семья. Здесь, в Москве, – с едва уловимой улыбкой произнёс эльф. – Будет достаточно, если они послужат… примером. Любой член семьи на ваш выбор, ваше благородие. Взамен мы обеспечим вас аннорилом.
Эннар Фрадрин кивнул на мерцающий мешочек.
– Скажем, две тонны за одного члена семьи, – озвучил цену он. – А кроме того, мой клан готов заключить с вашим родом эксклюзивное соглашение на поставки. Этого будет достаточно, чтобы даже государь скрепя сердце закрыл глаза на утрату Князевых. А вы займёте куда более выгодную позицию, ведь вместо мусорного энделиона Князевых вы станете поставлять Российской Империи аннорил. Что скажете?
Арсений Павлович несколько секунд молча смотрел на камни. Затем медленно, почти с нежностью, взял один кристалл в ладонь. Волна чистой, необузданной силы прошла по его жилам, затопив разум и заставив сердце биться чаще. Он почувствовал себя молодым, всемогущим. Казалось, одним усилием воли он мог бы сравнять с землёй всю столицу, наплевав на все возможные защиты.
Он поднял взгляд на эльфа. В его глазах уже не было сомнений, лишь холодный, выверенный расчёт.
– Любой член семьи, значит? – переспросил Голубев, и его губы тронула тонкая, хищная улыбка.
Глава 3
Аэлендор, Вольное Баронство Астарт. Ярослав Владиславович Князев.
Вечно пребывать в гостях у великого князя смысла не было, так что, проведя для Горохова лекцию по эгрегорам и их воздействию на магический фон, а заодно перекинувшись парой слов с Ликсис, я направился в своё баронство.
Было приятно осознавать, что военные отправятся занимать освобождённые земли вместо того, чтобы оккупировать мою территорию. Конечно, вливание в экономику получилось масштабным, но чрезмерное количество людей, которые мне не подчиняются, всё-таки не то, что я бы желал видеть в Лесном.
Для меня идеальная формула была в Скальном – отдельная земля, где сидят военные и всё устраивают на свой вкус. А мне, чем каждые несколько часов отрываться для разрешения споров между Хагасом и офицерами, гораздо лучше заниматься в лаборатории.
Так что домой я ехал с лёгким сердцем.
Валерий крутил руль, двигаясь не по возведённой военными временной дороге, а гнал напрямик, срезая большую часть пути. Так что вокруг нас мелькали пасторали Вольного Баронства Астарт. Пустые, лишённые населения, однако сейчас я видел то, чего раньше не заметил – после снятия проклятия вернулись насекомые.
– Да вашу ж мать, – вполголоса выругался водитель, включая дворники, чтобы смыть очередную козявку, врезавшуюся в лобовое стекло.
Жизнь била ключом, пару раз мы видели каких-то небольших грызунов, мчащихся прочь от бронированного автомобиля. Где всё это зверьё пряталось раньше, я не понимал. Однако, полагаю, это связано с магическим фоном Аэлендора.
Когда «Серебряный рассвет» устроил свои проклятия, часть живность почуяла опасность и успела спастись бегством. Теперь же, когда угроза миновала, зверьё возвращалось на места своего обитания.
Оставалось только нагнать сюда строителей с материалами да привезти население, чтобы опустевшая территория вновь стала собой. Конечно, эльфов наберётся совсем уж горстка, которой достаточно будет одной-двух деревенек, остальное будет занято людьми. А там, глядишь, что-то и решится со смешением генов.
Раз уж наши учёные научились определять присутствие божественной силы, то задачу совместного потомства они тоже смогут решить. Всё-таки не настолько мы отличаемся, чтобы не разобраться в этом вопросе. Магия может всё, так почему бы не изобрести способ создавать общее потомство?
Конечно, со стороны эльфов эти полукровки будут восприниматься как отбросы общества, а вот в Российской Империи их не ждёт ничего плохого. Мы уже столько народов включили в свой состав, со столькими кровь смешали, превратив всех в русских, что наличие ещё одного народа никак не повлияет на обстановку в стране, пусть и в другом мире.
Останавливаться на ночь мы не стали – до Лесного было уже рукой подать. Так что Валерий лишь сбросил скорость, аккуратно въезжая в очередной лесок. Как и повсюду в Аэлендоре, толстые стволы уходили в небо, практически скрывая кронами свет звёзд. Фары выхватывали из тьмы дорогу, и этого было достаточно.
– Через пару часов будем дома, ваше сиятельство, – сообщил мне сидящий на переднем сидении Макар. – Я, с вашего позволения, выгуляю наших птичек.
Я кивнул, и дружинник опустил очки на глаза, мгновенно отрезав себя от реального мира. Дроны взмыли в воздух, но не отдалились от машины, а пошли рядом с ней.
Я откинулся на спинку сидения и прикрыл глаза.
Но не успел я задремать, как почувствовал возмущение магии. Такой мощный запуск, что его можно было ощутить издалека, говорил лишь об одном.
– Щиты!
Валерий тут же дёрнул рычажок у руля, и бронемашина окуталась дополнительной защитой. На расстоянии в два десятка сантиметров от автомобиля полыхнула сложная структура, сложенная из ячеек.
И в ту же секунду ночь осветилась пламенем. Чужое заклятье ударило в щит, в мгновение ока снизив прочность процентов на десять.
– Дроны сбиты, – выплюнул Макар. – Мы слепы.
Новое заклинание простёрлось над лесом, и связь отрезало, как будто не бывало. Теперь мы даже не могли послать сигнал – ни военным, ни в баронство. Оставались лишь встроенные в бронемашину системы.
– Педаль в пол! – приказал я, прежде чем опустить забрало шлема.
На тактической карте отразилось новое летящее в нас заклинание. Характерная для эльфийской магии вязь приближалась с бешеной скоростью. Распознать, что именно это за чары, было невозможно – слишком быстро они нас настигали.
Валерий выжал из машины максимум, и удар пришёлся туда, где нас уже не было. Магическое пламя ударило в землю, оставив на месте воронку глубиной в полметра. Сенсоры на автомобиле на мгновение ослепли от перегрузки.
– Слушайте приказ, – начал я, взяв в руки винтовку. – Гоните, как будто собираетесь уехать. Валера, как выйдешь из леса, сразу поворачивай к врагам. Я зайду к ним с фланга.
Дружинники, уже привыкшие не спорить со мной в таких вопросах, дружно кивнули. А я активировал последнюю свою разработку и растворился в воздухе.
После того, как мы вышли на след «Серебряного рассвета» и спасли алтарь Фаэлис, вопрос невидимости терзал меня недолго. Воспроизвести заклинание оказалось несложно, тем более что у меня хватало консультантов. Так что теперь моя броня могла исчезать из видимого диапазона не хуже, чем у самих террористов.
Дверь открылась, и я выпрыгнул из несущегося по лесу бронированного автомобиля. Мокрый подлесок принял меня в свои объятия, и меня по инерции протащило кубарем ещё несколько метров.
Валерий не сбавлял ход, уходя всё дальше. И следующее попадание пришлось на машину уже достаточно далеко, чтобы меня не задела. Я увидел, как броневик продолжает удаляться, и взглянул наверх.
