Хотя кто такие «они», я не имела ни малейшего понятия.
– Ярина? – Следом за мной вышел папа. – Ты в порядке? Что-то ты мне не нравишься. Надеюсь, ты не заболела? Плохая была идея – отправлять тебя к бабушке перед самой инициацией. Я надеялся, ты отвлечешься от дурных мыслей и страхов. Но, похоже, только сделал хуже.
– К бабушке? У нас на Кубе живет бабушка?
Я бы не забыла кубинских родственников. Да я бы летала к ним на каждые каникулы, будь это так!
– Понятия не имею, что такое Куба, – ответил отец. – Но чувствую, что назрела необходимость поговорить. Может, пройдемся до дома пешком? А сэкономленные деньги тайком от мамы потратим на штрудель с мороженым?
Что ж, папа все еще сладкоежка – и это пока единственный оплот стабильности в жизни.
– Пешком в Кудрово? – хмыкнула я.
Понятия не имею, как аэропорт оказался на том месте, где раньше был вокзал, я вообще перестала что-либо понимать, но знаю, что до дома нам идти пешком из центра дня три, не меньше.
Но папа снова повторяет:
– Понятия не имею, что такое Кудрово. Идем, расскажешь, что тебя беспокоит.
Если бы я только знала! И была уверена, что отцу не стоит такое рассказывать. Вдруг он решит, что я сошла с ума и запрет меня в психушке? Или скажет: «Ярина, ты что, забыла? На недавнем референдуме мы все проголосовали за внесение магии в конституцию. Физика – это прошлый век!»
А еще интуиция подсказывала: что бы ни происходило, тот Дмитрий из самолета был замешан.
Драконы, магия – все идет по его плану! Только это не книга, а реальная жизнь.
Или я попала в книгу?
Или спала, а теперь проснулась?
Или весь мир изменился, а заметила только я?
Нет, это невозможно переживать в одиночку. Все это время папа терпеливо ждал, когда я буду готова общаться.
– Что, если мне кажется, будто мир изменился? – спросила я. – И еще вчера он был совсем другой. Как будто… как будто я – это не я, а я из параллельного мира, понимаешь?
– Пока нет. Что значит «изменился»? Что не так?
– Все! – Я распростерла руки.
Мы как раз вышли на Невский, и в глазах зарябило от обилия магических спецэффектов. Вместо кафешек, бутиков и магазинов были салоны, ресторации и лавочки. В витринах порхали искрящиеся всеми цветами птицы и бабочки, сияли сотканные из светящихся нитей панорамы Петербурга, беззвучно двигались рисунки на плакатах и постерах. От всего многообразия рябило в глазах.
– Никакой магии еще вчера не существовало! Вместо драконов были самолеты – гигантские железные машины с двигателями. Вместо «Лавки магических сокровищ» – «Санлайт», а вместо «Лучшее кофе василеостровских магов» – «Кофейня номер один». Только дурацкий средний род у кофе остался прежним.
– А какой, по-твоему, род у слова «кофе»? Мужской, что ли?
– Вот! Мир сошел с ума окончательно! Я садилась в самолет, а вышла из дракона. Улетала из Петербурга двадцать первого века, а оказалась в выдуманном! И никто не бегает и не кричит: «О боже, в нашем мире появились драконы!» Скажи, пап, я схожу с ума?
– Не уверен… Я, честно сказать, ожидал чего угодно, но не этого. Может, это какой-то новый грипп? Или чья-то вышедшая из-под контроля магия? А может, ты действительно попала в параллельный мир? Очень похожий на наш, только не магический. Я о таком не слышал, но… Кто знает этих магов-исследователей?
– И что, где-то в мире айфонов и метро магическая Ярина плачет при виде валидатора?
– Метро у нас вообще-то есть.
– Прямо с поездами?
– С вагонетками. Магия земли – могущественная сила.
– Круто. Так и что мне делать?
Судя по направлению движения, мы шли к Петроградскому району. Вряд ли папа решил бы гулять дольше двух часов, значит, в этой реальности мы жили почти в центре. Пока я не поняла, плюс это или нет, но заинтересовалась.
– Если предположить, что ты не сошла с ума, то первое – никому об этом не рассказывать, потому что я, Искорка, поддержу тебя в любом безумии, а вот остальные…
Резонно. Наверняка в мире магии и драконов медицина не на высшем уровне, и лечение от сумасшествия мне не понравится.
Я прочитала столько книг и посмотрела столько сериалов о том, как реальность героев вдруг изменилась, что теперь, оказавшись в одном из них, невольно вспоминала все сюжеты и пыталась найти в них хоть какой-нибудь план действий.
– Давай сверим наши миры? – предложил отец.
На Дворцовой площади, как и всегда, было шумно и многолюдно, даже несмотря на будний день. Работала городская ярмарка. Звучала музыка, отовсюду раздавался счастливый смех. Папа купил нам по штруделю с яблоком и мороженым, и мы сели на одну из скамеек поодаль от павильонов. Я так засмотрелась на факира, высекающего пламя прямо из рук, что вся обляпалась мороженым.
Блин, это ведь магия! Самая настоящая!
– Ты – Ярина Огнева, и тебе восемнадцать лет. Недавно ты окончила школу и улетела на каникулы к бабушке.
– На Кубу, – поправила я. – Это жаркая страна на другом конце планеты. Там красивый океан.
– Ого! – Папа удивленно присвистнул. – В твоем мире мы богаты, раз можем позволить такие перелеты?
– Нет, но в моем мире на такие перелеты можно накопить. Это был ваш подарок. Вы с мамой откладывали мне на учебу, но я поступила на бюджет, и на сэкономленные деньги вы купили мне путевку.
– В твоем мире обучение платное?
– А в этом нет?
– Нет. Дети оканчивают бесплатные общие классы. Те, у кого способностей к магии нет, отправляются на работу. А способные продолжают обучение в школах. Воды, Воздуха, Земли и Огня. Но прежде проходят инициацию магии. Самые сильные стихии – Вода и Ветер. Самая слабая – Огонь. Годится вон, – папа кивнул на факира, – только для ярмарок.
Я рассмеялась:
– Огонь – слабая стихия? Да это кошмар! В моем мире ты пожарный. Спасаешь из огня людей. Ты столько ужасов мне рассказывал! Например, о том, как за четыре минуты полностью выгорает целая комната!
– Ну, в нашем мире огонь – это просто баловство. Его без труда гасит любая магия. Можно потушить пожар водой, погасить ветром, засыпать землей – это программа первого месяца обучения любого мага. А я никакой не пожарный, а кожевник.
– Кожевник, – повторила я. – А мама?
Надеюсь, у меня нет десятка братьев и сестер.
– Мама у нас горничная в доме Дашковых. И скоро рассчитывает занять место экономки.
– Не знаю, кто такие Дашковы, но звучит так себе. В моем мире мама – врач. С точки зрения зарплаты не вау, но довольно уважаемо.
– Ярина, – строго произнес отец, – в работе горничной нет ничего постыдного.
Я слегка покраснела.
– Извини. Я не это имела в виду. Просто… в моем мире вы обожали свои профессии.
– А в этом мы обожаем друг друга. И не такие уж наши профессии плохие. Только посмотри на это великолепие.
Папа кивнул на Эрмитаж.
– Даже возможность бывать внутри в роли горничной – бесценна.
Я подавилась штруделем и еле-еле откашлялась.
– Погоди… Мама что, работает в Зимнем дворце?
– Где?
– В Эрмитаже?!
– Что?!
– В этом, – я ткнула пальцем, – здании?
– А, в резиденции Дашковых? Да, это она. Великолепный образец архитектуры магического рассвета Петербурга.
– О! Мы хотя бы все еще называемся Петербургом. Уже хорошо. Значит, мой отец, Амир Огнев – кожевник, а мать, Петра Огнева – горничная. Ну а я пока непонятно кто, но лучше бы не маг огня, потому что мало того, что способность не перспективная, так еще и фамилия звучит глупо, так?
– Да. Все верно.
– Мне нужно это как-то осмыслить.
– Знаешь, мне тоже. Я даже не могу понять, верю ли тебе, детка. Но обещаю: мы во всем разберемся. Если ты больна, я никогда тебя не оставлю наедине с бедой. А если наши миры и впрямь смешались… мы найдем выход.
Тиски, сжимавшие сердце, немного разжались. Папа найдет выход. Всегда находит. И он вернет мне мой мир и мою реальность, а пока я… Буду наслаждаться этой?
Отдохнув, мы продолжили путь. Пересекли Неву, прогулялись по набережной и, наконец, петляя по любимым и почти знакомым улочкам, оказались на крыльце небольшого четырехэтажного дома. Вместе с отцом я поднялась на второй этаж.
Он коснулся видавшей виды деревянной двери, и она со скрипом открылась. В нос ударил странный запах сырости и выпечки одновременно. А еще на меня обрушились звуки.
Гул голосов. Шкворчание масла на кухне. Шум воды. И шаги.
Очень. Много. Шагов.
Я повернулась к отцу:
– Только не говори, что мы живем в коммуналке!
Глава вторая
Да, мы живем в коммуналке. Оказывается, все, у кого нет магии, в них живут, и наша – еще не самый плохой вариант. У нас есть отдельная комната, а у меня даже свой угол: письменный стол с небольшим стеллажом и кровать на втором ярусе.
В целом обстановку можно было описать как «бедно, но чисто». Родительская кровать, видавший виды стол, заваленный обрезками кожи, свертками ткани и фурнитурой, и большой, слегка покосившийся, книжный шкаф.
Из окна виднелась маленькая питерская улочка. Самая обычная, ничем не примечательная. При взгляде на нее казалось, что мир совсем не изменился. И стоит выйти на улицу, все вернется на круги своя. Эрмитаж будет Эрмитажем, а не резиденцией какой-то знатной семейки, драконы останутся персонажами фэнтези, а папа рассмеется и скажет, что меня просто-напросто разыграли. Мы поедем в наш милый сердцу человейник, где у меня отдельная комната, а у мамы есть гардеробная, и будем счастливо жить без всякой магии.
Но пока никто не спешил выбегать из-за угла с камерой, букетом и криками: «Это пранк!» В шкафу я обнаружила кучу непонятной одежды, совсем непохожей на любимые кеды и джинсы. Конечно, было много кожи и замши, новая профессия папы не прошла даром. Я нашла несколько курток, милое вишневое пальто с сапожками в тон. Пару шелковых блузок, несколько брюк и одно-единственное нарядное светло-серое платье, тщательно отутюженное и закрытое со всех сторон тонкой пергаментной бумагой на манер чехла. Наверняка платье предназначалось для какого-то торжественного выхода.
«Инициации», – пришло мне в голову.
Сумку разбирать не стала. Переоделась в рубашку, широкие штаны, похожие на домашние, собрала волосы в хвост и пошла исследовать жилище на предмет ванной комнаты. И заодно молиться, чтобы она была приличная.
Но вместо ванной длинный коридор привел меня к кухне. Проходя мимо гостиной, я невольно залюбовалась эркером, через окна которого проникал дневной свет. Очарование петербуржских гостиных не исчезло даже в этом безумном мире.
У дверей в кухню я остановилась и прислушалась. Не хотелось ввалиться к соседям во время обеда. Ну а узнав голоса родителей, и вовсе перестала дышать, чтобы не пропустить ни единого слова. Ведь говорили обо мне.
– Думаешь, это магия так влияет? Но я не слышала, чтобы способности просыпались до инициации.
– Думаю, она нервничает. Мы перегнули палку.
– Ты хочешь сказать, я перегнула палку, – раздраженно отозвалась мама.
– Ничего такого я не говорю. Мы все волнуемся. И Ярина сильнее всех. Думаешь, они между собой ничего не обсуждают? И не боятся получить огонь? Она знает, что ее способности к магии – чудо. И боится, что чуда не хватит на хорошие способности.
– Да, но выдумывать другой мир? Где не существует магии? Амир, это тревожный знак!
– Не думаю, что она больна. Но завтра попробую договориться с целителем. Пусть убедится, что все в порядке. Уверен, это просто защитная реакция на страх.
Входить резко перехотелось. Я прошмыгнула по коридору в прихожую, обулась и выскользнула на лестничную клетку. Поднялась на чердак, а оттуда – на крышу. Отработанная схема, которая почти не давала сбоев даже в моем родном мире.
Крыши всегда меня успокаивали.
Мне было обидно. Папа не поверил. Имел на это право.
Поверила бы я, если бы он вдруг заявил, что мир стал другим? Что он всю жизнь провел среди магов и драконов, а технологии и бетонные джунгли его пугают?
Не знаю. Это звучит слишком безумно, чтобы поверить.
И все же… я думала, папа готов. Он всегда был мне лучшим другом. Знал обо всех бедах и мечтах. Всегда знал, что сказать. Умел одним взглядом заставить улыбнуться.
И сейчас мне очень не хватало этой его суперспособности.
– Я поставил сотку на то, что у девицы с фамилией Огнева будет магия огня. Хочешь сделать ставочку и подзаработать, чтобы отец смог купить волшебную палочку?
Сердце снова пропустило удар – я вспомнила диалог в самолете.
– Ну… наверное, была бы магия воды, земли, воздуха и огня.
