Кого? С этим легче, с этим все ясно – Женю ждать.
Я знаю, я должна обидеться, оскорбиться, злиться, но моими основными эмоциями до сих пор являются растерянность и сильное желание получить нормальное и, главное, живое объяснение. Это желание прямо–таки ужасно зудит на периферии моего мозга, не дает ни на секунду отпустить ситуацию и плотнее заняться более насущным вопросом вроде поиска ночлега.
Мне недостаточно Жениного сообщения, мне нужен полноценный разговор, как минимум. Я все еще не могу принять тот факт, что мой любимый человек смог поступить настолько низко.
Решительно жму в приложении такси на адрес гостиницы в центре города и параллельно бронирую номер на одного человека. Через несколько часов рассвет, я бы предпочла встретить его не здесь. Как бы мне не было все равно на чужое мнение, но выдерживать недоумевающие и, возможно, сочувствующие взгляды соседей будет трудно. Еще и мать Жени, с ней я точно не готова повторно увидеться.
Гордость и любовь к себе у меня есть. Пусть они и слабее моих чувств к Жене, но они точно есть. Моя душа жаждет поговорить с мерзавцем, даже не сумевшем лично бросить меня, не для того, чтобы вернуть, нет. Моя душа хочет узнать, почему он так поступил? Расставить все точки над «и» и двигаться дальше, не перемалывая в своей душе сто тысяч почему.
Короткое уведомление на телефоне сообщает о том, что таксист приехал. И я начинаю свой эпичный спуск с четырьмя чемоданами. Все не так плохо, всего лишь приходится совершить две ходки вверх–вниз. Почему–то у меня напрочь вылетает из головы, что в доме есть лифт.
– Ого, девушка, давайте я вам помогу, – выбегает из машины водитель и берет два из четырех чемоданов. – Вы что от мужа сбегаете в ночи? Вроде местом назначения поездки является гостиница, а не вокзал.
– Ага, почти, – коротко отвечаю, не желая втягиваться в разговор.
Удивительно, но в гостинице мне тоже помогают. А, может, неудивительно, может, это нормальное поведение людей, просто мне на фоне произошедшего подспудно кажется, что все должны быть, как Женя – не замечать меня, оставить один на один со своей проблемой.
Краем сознания отмечаю, что номер выглядит опрятно и уютно, и прямо так, как есть, в одежде, правда, не в верхней и без обуви, падаю на кровать и вырубаюсь, как по щелчку пальцев. Есть у меня одна полезная особенность организма, когда я психологически вымотана, я не страдаю бессонницей, как многие, я вроде и не прочь покрутить в голове проблемы, но вместо этого мой мозг отключается, стоит голове коснуться подушки.
А утром приходит еще более шокирующее сообщение, чем то, которое я получила ночью…
Глава 5
«Твою сестру задержала полиция! Она останется у них навсегда! Все очень серьезно! Они всю семью обвиняют! Свяжись со мной срочно, я не могу дозвониться тебе», – гласит сообщение.
Писала мать, ее номер, но мало ли, мошенников сейчас полно.
Однако, сон с меня слетает моментально, сажусь на кровати и набираю маму, несколько раз проверив номер. Мне чудится, что он может быть изменен, хотя как мошенники изменят телефонный номер в моей записной книжке, это ведь невозможно, да?
«А про Женин номер ты вчера так не подумала, в правдивость сообщения поверила сразу, только личного ответа на вопрос «почему» тебе ужасно хотелось, а в остальном ты приняла новую реальность», – ехидничает мое подсознание.
Слегка трясу головой, прогоняя наваждение, в душе тут же норовит проснуться тупая боль, что немного притупилась за ночь крепкого сна, но я заставляю себя переключиться. Для начала надо дозвониться матери и узнать, что произошло. Ее сумбурное эмоциональное сообщение вызывает тревогу, но в то же время и неверие.
Во всяком случае во мне теплится надежда на то, что она сильно сгустила краски, со Светой все не настолько серьезно, да и при чем тут семья? Мы же не преступная группировка какая–то, а обычные родственники с кучей проблем причем. Но проблем обычных, рядовых, такие периодически возникают чуть ли не у всего населения страны.
«Ага, замки на двери любимый человек меняет и женится на другой в рекордные сроки тоже чуть ли не у каждой девушки в стране», – ехидничает мое подсознание.
Но тут в телефоне наконец–то раздается голос мамы, и я, пожалуй, давно не была настолько рада ее слышать, ведь я могу переключиться с тупой боли в груди из–за разбитого сердца и предательства на беспокойство за родственников.
– Алло, – произносит мама напряженным голосом, – я уж и не думала, что ты позвонишь, ты ведь нас обычно игнорируешь целый год, чтобы приехать один раз и уехать как можно скорее.
– Мама, – тяжело вздыхаю, – только не начинай. Лучше расскажи подробно, что случилось? Из твоего сообщения ничего непонятно.
– Да что непонятного–то?! – тут же повышает голос мать. – Твою старшую сестру оболгали! Она, бедняжка, связалась не с тем, и теперь она в полиции!
Мать принимается рыдать в голос, и понятнее мне не становится.
– Что конкретно она сделала? И при чем тут семья? Ты написала, что обвиняют всех, – пытаюсь вернуть диалог в конструктивное русло.
– Семья всегда при чем! – припечатывает мать, мгновенно успокаиваясь. – Мы идем в связке, беды одного – беды всех, как и радости!
«Не заметила я, чтобы кто–то радовался моим успехам. На мое самостоятельное поступление в институт в другом городе я получила от матери лишь сухой кивок головой, да поджатые губы. Зато, когда сестра получила аттестат с почти всеми тройками, мать организовала праздник с тортом и прочими радостями», – вспоминается мне вдруг.
И так горько становится на душе, так мерзопакостно и обидно. Если все психологические проблемы идут родом из детства, тогда я тот еще образец для изучения. Но я ведь отогрелась, встретила Женю, была абсолютно счастлива целых три года.
И в конце получила нож в спину. Эфемерный, но причиняющий не меньше, а то и больше боли нежели материальный.
«Соберись. Сейчас не время страдать, переключись на проблемы Светы», – приказываю я себе, чтобы позорно не разрыдаться. Вчера ведь так и не удалось этим заняться.
– Ладно, а от меня что ты хочешь? – устало спрашиваю, отчаявшись получить внятный ответ.
– Светочка, конечно, не виновата, ты же это понимаешь, да? – начинается частить мама, мгновенно меняя тон разговора, я что–то невнятно мычу в трубку, но ей достаточно, она принимает мое мычание за согласие. – Нужно заплатить, чтобы ее выпустить. Ты же с мажором живешь, у вас наверняка есть накопления, помоги, а?
Несколько секунд я молчу, просто обалдеваю.
– Женя не мажор, – почему–то даже после вчерашнего я до сих пор испытываю потребность в том, чтобы обелить его, – и нет у нас никаких накоплений, попросту потому, что нас нет. Я вчера вернулась домой, мама, – замолкаю, не в силах продолжить, но продолжить надо, надо озвучить вслух произошедшее, мне же самой станет легче, должно стать, я так на это надеюсь, – я вернулась домой, а замки на двери другие. Меня не пустили в квартиру, выставили чемоданы с моими вещами в подъезд и приказали уходить, пригрозили, что вызовут полицию. Вот так вот.
Теперь очередь матери молчать несколько секунд.
– Что? Ты серьезно? Что ты натворила?! Помирись с мальчиком! Невовремя это все, очень невовремя. Может, кредит возьмешь? И я возьму, тогда мы сможем вызволить твою сестру.
– Ну какой кредит? Что за фикция на деньгах, мама?! А ведь я так и не услышала, что сделала Света! Такое ощущение, ты и сама толком не знаешь. Подозрительно это все, не нравится мне. У меня есть одноклассник Артем, помнишь? Он юрист, я попрошу его помочь разобраться в произошедшем, мы иногда переписываемся, надеюсь, не откажет.
– То есть ты зажала деньги для сестры, да? Хвасталась, что копишь на поездку куда–то, но эта поездка тебе дороже Светы, – злится в трубке мать.
– Да при чем тут это, разобраться в вопросе надо для начала, – отвечаю я, откровенно опешив.
– Все с тобой ясно, Алена, отделилась от нас, едва терпишь, семью поменяла.
– Да ничего я не меняла! У меня между прочим тут тоже проблемы, мама! Мне жить негде! Меня предали! – пытаюсь достучаться до родительницы, но тщетно. – Ты хоть услышала, что у твоей младшей дочери случилось?
– Тебя полиция не задерживала, Свете гораздо хуже, а ты, эгоистка, не хочешь это понять, – припечатывает окончательно мать и отключается, не попрощавшись.
И так мне плохо становится, так внутри меня все сжимается, вчера Женя, сегодня мама.
– Я осталась одна, совсем одна, – шепчу и наконец–то отпускаю рвущиеся рыдания наружу…
Глава 6
Как бы там ни было, а жизнь продолжается. Она не стоит на месте и не ждет, пока мы придем в себя, пока у нас что–то изменится. Она просто есть, и это здорово.
Немного успокаиваюсь и не знаю, за что браться первым – за поиск съемной квартиры или за выяснение неприятностей, в какие попала Света. А еще есть Женя, он никуда не делся из моей головы.
Я не мазохист, но ведь я не могу успокоиться так быстро.
– Ничего себе, сколько нынче стоит жилье, – комментирую, откусывая сопревший в сумке крекер.
Из еды у меня осталось лишь то, что я покупала в аэропорту, выходить из номера категорически не хочется, по крайней мере не для того, что отправиться в магазин.
Уже почти звоню по поводу квартиры на отшибе города, выглядит она прилично, но, очевидно, из–за месторасположения стоимость ее съема снижена. Меня даже не пугает, что добираться мне до работы придется буквально на перекладных – сначала сесть на автобус, а потом еще на трамвай или пешком около получаса. Останавливает меня другое:
«Интересно, что будет со мной, если я ненароком встречу Женю? И неужели он и впрямь женился?» – мои мысли снова сводятся к Евгению. Отчего–то мне кажется, что безопасно только в этом номере, только в нем я не встречу свою любовь, предавшую меня, от того и не спешу откликаться на объявление. Мои рассуждения в общем–то не лишены здравого смысла. В мой номер никто не придет, тут я точно ни с кем не встречусь вольно или невольно.
Пальцы почти самостоятельно соскакивают с сайта по поиску аренды квартиры и открывают популярную социальную сеть. Я не выкладываю сюда фотографии, в основном, периодически переписываюсь со старыми знакомыми, электронное общение создает отличную иллюзию и замену общению живому. Но не об этом сейчас. Меня потянуло не написать кому–то, а посмотреть на страничку Жени.
Палец нерешительно замирает над его именем, ведь назад дороги не будет, я не смогу и дальше строить версии, обеляющие предателя. И все–таки я жму на его страницу, и…
– Страничка удалена, – читаю вслух, – очень мило и вовремя.
Тогда я пытаюсь пойти с другой стороны, набираю в поисковой строке имя матери Евгения, надеюсь, у нее такая же фамилия, как и у сына.
– А вот и вы, Кристина Георгиевна, – с матерью Евгения мне везет больше, вот только… – Пользователь заблокировал вас, – читаю, – как быстро она это сделала, – качаю головой. – Что за люди, – тяну разочарованно.
А у самой внутри все холодеет.
– Ладно, так что там произошло с моей сестрой, – пытаюсь переключиться, да и, если честно, меня мучает совесть.
Да, не должна, но мучает. Я ведь даже так и не узнала, что случилось, и сколько денег им нужно. А вдруг я могла бы помочь, но не помогла.
«Конечно, именно ты, младшая сестра, недавно устроившаяся на первую нормальную работу после института без жилья и финансовой подушки, можешь помочь старшей сестре, живущей под боком у всей вашей родни», – саркастически усмехается мое подсознание.
Мама обвинила меня в жадности, мол, я коплю на путешествие. Да там этих накоплений – кот наплакал. Учитывая, что предыдущие три года я не тратила на жилье, а теперь мне придется, накопления уйдут туда.
«Хоть что–то полезное было в моих отношениях с Женей, я жила в его квартире, – пытаюсь ожесточиться, пытаюсь убедить себя, что в нашей с ним любви было корыстное зерно, да только в том–то и дело, что разве что с его стороны. – Я в полной мере отрабатывала свое проживание, более того, искренне считала нас с ним семьей и про заветное колечко на том самом пальчике никогда не говорила, доверчивая наивная дурочка».
Я ведь всячески старалась украсить его квартиру, сделать ее уютнее, покупала всякие мелочи и даже потратилась на новую посуду, с подработки ее купила, как сейчас помню. И едва ли в чемоданах, что так «любезно» отдала мне Кристина Георгиевна, лежит посуда, купленная мной.
Качаю головой и снова переключаюсь. Скачущие мысли – это хорошо, это безопасность моей психики. Пишу короткое сообщение однокласснику, тому, который юрист, и на этом считаю свою миссию по вызволению сестры выполненной. По крайней мере, в данный момент.
А затем заставляю себя подняться с кровати и отправиться–таки на просмотр квартиры. По телефону так обрадовались, когда я позвонила, как будто я единственная, кто хочет снимать их квартиру. Немного подозрительно, как по мне, но другие варианты все равно слишком дорогие.
Я потом подумаю, как мне жить дальше в городе, где я в любой момент могу столкнуться с Женей или его матерью. Как мне гулять по улочкам, по которым бродили мы с ним, как ходить в магазины, зная, что меня дома больше никто не ждет, можно не готовить, экономить на мясе и всяких вредностях. Последний факт должен радовать меня, но что–то как–то не очень. Наоборот, от этого становится лишь еще более грустно.
Выхожу на улицу, погода наладилась, оказывается, даже вышло солнце. Сажусь на автобус и еду до места назначения. Мне до конечной остановки, можно забиться в уголок и смотреть в окно, рефлексируя.
Чувствую себя выброшенным на улицу котенком, да, по сути, я им и являюсь. Но котятя быстро приспосабливаются к новым условиям, в них силен инстинкт самосохранения, приспособлюсь и я, никуда не денусь.
Автобус доезжает до конечной остановки, народу в нем осталось очень мало, выхожу наружу вместе с тремя людьми и иду в сторону одинаковых желтых пятиэтажек. Обычный район, если честно, просто удаленный.
Заворачиваю направо и тут вдруг на другой стороне улицы вижу того, кого совсем не ждала здесь увидеть…
Глава 7
Спасибо, не Женю. Хотя я и жажду поговорить с ним вживую, боюсь, моих моральных сил не хватит на то, чтобы этот разговор не перетек в истерический скулеж. Я совсем в себе не уверена, любовь и отчаяние заставляют забывать о гордости.
– Макс! – кричу, понимая, что друг Жени сейчас скроется во дворах, а я так ничего и не успею предпринять. – Максим! – мне везет, друг Жени останавливается и оборачивается недоуменно. – Постой, пожалуйста, – добавляю я.
Максим не двигается с места, он меня узнал, стоит и с нейтральным выражением лица наблюдает за моим приближением к нему.
– Спасибо, что подождал, привет, – произношу чуть смущенно и заправляю прядь волос, упавшую на глаза, за ухо.
И понимаю, что я не знаю, что сказать. К чему я остановила Максима? Неужели я и впрямь собираюсь спрашивать у него о Жене.
– Привет, – здоровается Макс. – Ты теперь тут живешь, да? Слышал о твоих переменах в жизни.
– Переменах? – недоуменно переспрашиваю. – Моих? То есть это теперь так называется, да?
Глупое я создание, все мы, девушки, такие, не зря нас обзывают. Я ведь бежала сюда осведомиться о Жене, а теперь мне больно и неприятно от того, что его друг в курсе того, как меня выгнали из дома.
– А разве раньше это называлось по–другому? – теперь очередь Максима удивляться. – Всегда одинаково, как по мне.
– Не думала, что ты все знаешь, – грустно усмехаюсь, – все произошло лишь вчера, – отвожу глаза, искренне жалея о том, что я подошла к другу Жени.
Хотя…
Нет, не жалею.
Раз его друг так отзывается о случившейся ситуации, значит, сам Женя тоже не сказал бы мне ничего приятного. Не с Кристиной Георгиевной же Макс обсуждал меня, нет, он явно разговаривал с Женей.
– Вчера кульминация, а история тянулась давно, не придумывай, – насмешливо произносит Максим.
– Давно? – удивленно вздергиваю брови.
«А как еще? Люди обычно не женятся на третий день знакомства, это логично, тебе искали замену давно. А ты верила в работу допоздна, да в посиделки с друзьями», – ехидничает мое подсознание. И что бы я без него делала, жаль только, что умные мысли приходят с опозданием.
– Хотя да, давно, – обреченно соглашаюсь, отвечая на собственный заданный вопрос. – Прощай, Макс, ты мне очень помог.
Я даже не лукавлю, он мне и впрямь помог. Теперь я могу перестать думать о том, что я жажду поговорить с Женей, посмотреть в его глаза и спросить, как так получилось. Ведь в глубине души я все еще лелеяла надежду на то, что произошло чудовищное недоразумение, Кристина Георгиевна что–то напутала, сделала что–то совсем не то, что нужно было, и стоит мне увидеть Женю, как мы все проясним, все вернется на круги своя, все снова наладится.
Но правда такова, что никто кроме меня ничего не путал, все всё сделали именно так, как и собирались. Одна я ничего не поняла, одна я дурочка.
– Прощай, – пожимает плечами друг Жени и уходит, к счастью, в противоположную от нужной мне сторону.
А я иду дальше, смотрю квартиру, как в тумане, и даже соглашаюсь ее снимать. Опыта у меня совсем нет, до Жени я жила в общежитии, но тем не менее я не соглашаюсь оставить залог без каких–либо документов и гарантий.
И, кажется, я большая молодец, потому что только я собираюсь выходить, хочу открыть дверь, а ее с силой выбивают с другой стороны…
Глава 8
– Полиция, всем оставаться на своих местах, – звучит незнакомый голос откуда–то сверху, потому что я уже внизу, упала на пол от неожиданности.
«Интересно, а Светка так же случайно попала, как и я?» – успевает пронестись в моей голове мысль, как все вокруг приходит в активное движение.
– Девушка, а вы тут каким боком? – спустя десять минут ко мне подходят. – Мы бы вас и не заметили, лежите тихонечко в уголке, с полом сливаетесь.
– Смешно, – вырывается из меня. – Я упала, вы так влетели, а потом я решила, что лучше полежу, – с трудом поднимаюсь на ноги. – А что здесь происходит? Вы меня арестуете?
– А есть за что? – насмешливо интересуется незнакомец в форме.
