Дина Павлова "Измена. Его ошибка"

– И бизнес, – скрещиваю руки на груди, – тот бизнес, который я построила своими руками!

– Инга, я не виноват что ты из семьи алкашей, что тебе пришлось выгрызать себе место под солнцем. Тебе не повезло с семьей. Но это твоя жизнь. И когда ты выходила замуж за меня, тебя все устраивало.

– И тебя, – киваю.

– Раньше – да, теперь – нет.

– И давно у тебя счастье с Машей?

– Год. Мы не хотели тебе говорить, не знали, насколько долго это продлится. Но сейчас, когда понятно что мы любим друг друга, смысл скрывать? Да и Людмила Федоровна не против. Наоборот, даже рада.

– То что ты лишил меня лучшей подруги, тебя тоже никак не смущает?

– Это не я лишил. Это твои отношения, а я не причем. Ты ее сама постоянно предавала, разве нет? – улыбается, причем с таким видом, будто говорит что-то естественное и известное всем.

– Что ты несешь? Она пришла ко мне работать потому что ее очередной мужик выгнал с ребенком без денег! У нее не было ни работы, ни жилья. Только десятилетняя Маша на руках. Кстати выгнал аккурат перед Новым годом. Морозы стояли… Минус пятнадцать. Даже на лавочке не поспишь. К родителям она идти не хотела, а есть нечего…

– И ты ее заставила работать уборщицей, – кивает. А я аж вспыхиваю.

– Не уборщицей, а клинером, Кирилл! Потому что я сама тогда работала клинером! Я только начинала, и еще сама подхватывала некоторые заказы. Господи, да о чем ты говоришь! Я ее поселила к себе.

– На пол. Она спала на полу вместе с ребенком. А ты на кровати.

– Знаешь что! – касаюсь ладонью лба. Да, первое время Люда спала на надувном матрасе вместе с Машей. Но у меня не было возможности предоставить ей спальное место. Потому что я снимала сама каморку. Оправдываться смысла нет. Раз они считают что я стерва, это уже не исправишь.

– В общем ты тоже не святая… В любом случае я подаю на развод. Вещи заберу позже.

Я так и остаюсь сидеть на постели, не зная, как реагировать. Сказать что у меня шок – ничего не сказать. Люда разумеется мне не отвечает и не перезванивает. А я пытаюсь понять, в какой момент что-то пошло не так? Когда я перевела Люду на должность бухгалтера? Когда позволила ей заиметь долю в двадцать два процента? Боже… Я доверяла ей как себе.

Вспомнилось как мы познакомились. Мне тринадцать, ей – шестнадцать. Обе в максимально дурной компании, с пьяными парнями, которые неизвестно что от нас хотели. Точнее, известно. А нам есть хотелось! Дома шаром покати. И пьяные родители, у которых такая же компания, только хуже.

И я помню как сидела среди этих алкашей и ела какие-то чипсы, орешки… А пиво старалась не пить. Потому что боялась. Выпью, и очнусь в какой-нибудь канаве.

А рядом со мной сидела девочка, коренастая, кареглазая, немного полная. Крупная такая. И смотрела, зло смотрела на всех. Я уже тогда понимала что она не очень красивая. Зато у нее были волосы длиннющие и густые. Не то что у меня – хвостик крысиный.

– Тебя как звать? – она подсела ко мне. И я поняла что она тоже старается не пить.

– Инга, а тебя?

– Меня Люда. Поела? Тогда пойдем потихоньку.

– Пойдем.

Надо ли говорить что потихоньку уйти не вышло? Пацаны, которые считали что мы достаточно съели и выпили, хотели от нас расплаты за ужин. И Люда нас вытащила. Раскидала их. Помог и рост, и сильные руки. А я, бледная моль, худая, одни кожа да кости… Я сама бы не отбилась.

Потом мы шли среди ночи к ней домой, потому что метро было уже закрыто. И хоть внешне мы были совсем разные, но по факту я чувствовала что нашла родственную душу. Люда жила с такими же алкашами-родителями, она постоянно недоедала, как и я никому не была нужна и также плохо училась в школе.

И кто знал, что именно ее дочь уведет у меня мужа. Но главное, почему Люда со мною так поступила?

Глава 3. Инга

У меня шок.

Вместе с тем перспективы моего состояния мне известны. Сначала я буду тихо плакать, потом вроде станет легче, а через несколько дней на меня навалится горе. И я буду ходить по квартире как неприкаянная.

Эту схему я давно знаю. Когда умер мой отец, я так себя и ощущала. Потом – когда умерла мать. А потом… Потом когда я узнала что эту несчастную убитую «однушку», единственное наследство, оставшееся после родителей, мать еще при жизни отписала своему очередному кавалеру. Тогда это вызвало у меня странную реакцию. Сначала я горевала, меня убивал поступок мамы. Она никогда меня не любила, но чтобы поступать так?! Я думала, что я съеду с катушек. Но нет.

Вместо того чтобы пойти на дно окончательно, я мобилизовалась. Я вдруг поняла, что никто и никогда обо мне не позаботится, что я нахожусь на развилке своей судьбы. И у меня два варианта – или сжать зубы и идти вперед, или махнуть на себя рукой.

Мне было всего двадцать три! И мне очень хотелось счастья.

Я пообещала себе что добьюсь всего что хочу, чего бы это ни стоило. Я поняла что пора переходить на другую работу. Ночные смены на хлебобулочном предприятии оплачивались плохо. Низкоквалифицированный ручной труд. Постоянно на ногах.

Но я же, балда, даже образование толком не получила!

У меня за плечами было одиннадцать классов, законченных на тройки и четверки. Дальше учиться я не пошла, не до того. Хотелось жить отдельно от родителей, не в клоповнике и не в притоне, а значит надо было работать. Из-за отсутствия образования меня не особенно где ждали, да и что греха таить, первые три-четыре года жизнь я вела развеселую. Как раз во многом благодаря Люде. Та, как ей исполнилось восемнадцать, поняла, что ей окончательно все не только можно, но и нужно, и отправилась во все тяжкие.

Поэтому от кого родилась Маша, до сих пор не особенно ясно. Да и какая разница. Малышка получилась на удивление хорошенькой. Помню как я радовалась…

По щекам текут слезы. Илья, видя, что мама плачет, тянет ко мне свои крохотные ручки, тоже морщится. Кирилл во время разговора ни разу не посмотрел на собственного сына, и ушел довольный собой.

Качаю Илюшу, а он вздрагивает, плачет. Чувствует каково мне. Надо бы документы посмотреть, что мне муж там подсунул. Неужели рассчитывал что я подпишу не глядя? Хотя… Я же ему еще полгода назад выписала доверенность. Практически на все. Даже на использование моих счетов.

По спине пробегает неприятный холодок. Он же эти полгода мог своей лапой залезть куда угодно! И залез, что самое главное. От досады хочется рвать на себе волосы. И зачем я повелась на это?

Хотя… Прогнозы по родам были неблагоприятные. И если бы я умерла или впала в кому, то все имущество осталось бы замороженным на многие месяцы. Но, к счастью, все обошлось. А вот доверенность осталась.

Нужно понять что происходило последний год в компании. И продумать дальнейшую стратегию.

В голове опять вспышкой проносится воспоминание. Вот я сижу в съемной квартире, со старым «бабушкиным» ремонтом, продуваемыми окнами и плачу. Оплакиваю предательство матери, оплакиваю свою никак не складывающуюся жизнь. Я тогда винила всех, семью, страну, окружающих, Бога… Винила, что у кого-то есть мама с папой и деньги, а меня нет ничего! Я была в отчаянии.

А потом как будто что-то по голове стукнуло: если никто мне не поможет и ждать бесполезно, то значит нужно двигаться самой. Тогда я это невообразимыми усилиями решила сделать для себя. Теперь – ещё и ради Ильи.

Укачав сына, иду в ванную. Нужно умыться и успокоиться, Привести мысли в порядок. То что муж оказался тварью, не повод лишать ребенка будущего.

Для начала стоит выяснить, что из моего имущества мужу удалось перевести на себя. По-просту украсть. Понятно, что все вернуть не получится, но вдруг шансы еще есть? А заодно провести ревизию компании. Приглашу консалтинг.

Во-вторых, изучить документы. Сдается мне, ничего хорошего я там не найду. Зато будет понятно как мыслит муж. То что он хочет меня ободрать как липку, сомнений нет. Вопрос каким образом.

И как только я сажусь на кухне с документами, раздается звонок. Беру в руку сотовый – Люда. Да ну? Опомнилась.

– Привет, – отвечаю глухо, с трудом узнавая собственный голос.

– Привет, Инга. От тебя четыре пропущенных. Что-то случилось?

Ее спокойный тон выбивает меня из колеи. Если Кирилл прав, она сейчас точно в курсе, что я узнала о ее предательстве.

– Случилось. – откашливаюсь. Странно, пару секунд назад я готова была едва ли ни закатить скандал… А в итоге сижу как воды в рот набрала. Наконец, понимая, что Люда ждет что я скажу, наконец выдавливаю из себя: – Ты зачем так поступила со мной?

– Как поступила?

В голосе усмешка.

– Ты не понимаешь?

– Понимаю. Но и ты пойми, – в тоне нет ни капли раскаяния, – Моя дочь не должна пройти тот путь, который прошла я.

Брак с Кириллом позволит Маше ни в чем не нуждаться. Бизнес будет их, а значит и деньги рекой. А то что это будет сделано ценой предательства, Люду не волнует.

– А мой сын должен. – усмехаюсь.

– Ты сама говорила, что главное – это счастье и благополучие детей. Разве нет?

– А то что мы подруги, тебя это не смущает? Я же тебя вытащила в свое время из дерьма!

– Вытащила – спасибо. Это было твое решение. – и голос такой, наставительный. Никаких сомнений в собственной правоте, – Конечно, я в тот момент тебе была за это благодарна. Но я давно все долги отработала, и мы больше не подруги, мы – деловые партнеры. Так что, дорогая, заканчивай беситься, подписывай документы и разводись с Кириллом.

– Мне иногда кажется что ты бредишь. – смысла общаться с бывшей подругой нет.

Отключаю телефон, бессильно сжимая кулаки. Внутри опять все переворачивается. Депрессию сменяет злость. Но уже через несколько минут возвращается слабость. И снова депрессия. Чертовы качели! В голове путаница.

Оставив документы на столе, снова иду в ванную и долго себя рассматриваю в зеркале. Нет, красивой мне уже не стать. Хотя пыталась ли я? А может, надо было уделять внимание себе, тогда бы Кирилл не повелся на Машу? Доля истины в этом есть. Но только доля.

Потому что если так рассуждать, то выходит, что я всегда буду проигравшей. Ни один человек не может быть вечно юным. Даже если очень и очень будет стараться. И если я всю свою жизнь буду тратить на то чтобы нравиться мужу и выглядеть на восемнадцать… Я не стану восемнадцатилетней.

К черту! Надо что-то делать. Возвращаюсь на кухню и завариваю крепкий кофе. Для начала понять, что в документах. А потом думать. И очень хорошо думать.

Глава 4. Люда

Мало когда я получала в один день столько радости и удовлетворения как сегодня. Наконец-то наступил сладкий момент победы! И теперь внутри поднимаются волны счастья.

Мелкая стерва! И начинали мы одинаково, и родители у нас были алкоголиками, так почему же Инга всегда впереди оказывалась? Я до сих пор задаюсь вопросом: стоило ли ее тогда вытаскивать из этой компании парней? Пожалела на свою голову.

То что Инга – отбросы, я знала всегда. Одного не понимала только, какого черта эта уродина лезет наверх с таким видом, как будто родилась на шелковых простынях и по трагичной случайности оказалась не в своем кругу? Она что, всерьез думает что однажды окажется под солнцем? Нет милочка, где родился, там и сгодился. А твое место – на помойке.

Сначала наша дружба меня устраивала: во-первых, Инга смотрела на меня как на божество. И это логично, я же на три года старше! А что я повидала за эти три года…

Во-вторых, когда родилась Маша, Инга с ней сидела. Она меня выручала по первому щелчку пальцев. Но это не значит что она добрая и милая. Ей уже тогда хотелось ребенка! Но она же хитрая, испугалась что родит, а жрать будет нечего! Поэтому тискала чужих детей.

И, в-третьих, конечно же я вынесла определенную пользу от нашего совместного проекта. Но какого черта она – начальница, а я – подчиненная? Почему ее слово решает все? Слово этой бледной и тупой мыши?

Нет, милочка, так дела не пойдут. Как же она меня раздражает своими упрямыми попытками влезть на вершину пищевой цепочки! При этом меня всегда веселил ее комплексный подход. Эта курица не только не оставляет попыток заработать все деньги мира, но еще и пытается подняться вверх по социальной лестнице. Я долго смеялась, когда она, сменив мини-юбку и драные капроновые колготки на строгий деловой костюм, стала искать себе женихов среди московской интеллигенции.

Я искренне считала, что ей с ее внешностью серой мышки и местом рождения – помойкой – не стоит рассчитывать не то что на приличные варианты. Ей бы неприличные заслужить! Но нет! Эта дурында для начала отправилась учиться на вечернее отделение аж в МГУ. И главное зачем? Изучать историю Средних Веков! Вот зачем ей эта информация? А там латинский язык, философия, экономика. То есть днем она полы мыла, а вечером на пары бегала. И это в двадцать пять лет! К этому времени люди уже имеют образование. А если не имеют, то уже и не надо. И так ясно кто ты. А кто Инга? Уборщица, поломойка… Это ее профессиональный профиль и странно было тянуться куда-то выше. Каждый сверчок знай свой шесток! Но нет же. Лезет как таракан!

На каникулах эта курица на последние деньги ездила в Германию проходить курсы уборщиц. Какой тряпкой какие полы мыть. На английском языке она видите ли это слушала. Меня эта возня еще тогда бесила. Но видя, что у Инги начинает получаться, я испытывала двойственные чувства: с одной стороны, я злилась, что стерва пытается влезть на место, ей не предназначенное. С другой – дела пошли в гору! И тогда-то я поняла, что самое верное решение – это закрепиться в этой растущей фирме. И, продав квартиру, доставшуюся в наследство от родителей, вложила часть денег.

Не сказать что я сильно верила что у Инги получится… Но, во-первых, у меня других вариантов не было. А, во-вторых, все равно хотела разменять квартиру и купить что-то более приличное. Так что были свободные финансы. Кто ж знал что надо было больше вкладывать? Что Инга той еще прохиндейкой окажется.

Я все ждала когда она оступится… Разорится или из университета отчислят. Но нет. Ее не только не отчислили, но она еще и жениха приволокла! Соблазнила какого-то студента с дневного отделения. Вот это уже был удар ниже пояса. Найти парня, моложе себя, из интеллигентной семьи и закрутить с ним роман.

Кирилл мне сразу понравился. Красивый, статный… Но самое мерзкое – он был влюблен в Ингу! В эту мышь! Мальчик, который ходил в школу на Старом Арбате, а не в Бирюлево. У него прабабка еще МГУ закончила! С отличием!

И если бы я не была такой толстой, может и попыталась бы его соблазнить, но он даже не смотрел на меня как на женщину. Это обижало. Но я сразу решила: не посмотрит на меня – посмотрит на Машу. И я сделала все возможное, чтобы он влюбился в мою дочь!

– Людмила Федоровна, Инга вам не звонила?

– Звонила, – усмехаюсь. – Переживаешь?

Теперь Кирилл живет в квартире со мной и Машей. И, вернувшись после разговора с Ингой, вижу, мечется, переживает. Как будто и правда ему жаль что они разошлись. Но я-то знаю что нет. Переодевшись, заходит на кухню, садится напротив. Маша подходит сзади него и кладет красивые ладони ему на плечи. Разминает. Я всегда учила дочь что мужчин надо любить. А если не любить их, то не стоит ждать крепкой семьи.

– Машунь, сделай кофе, – устало поворачивает голову. Моя девочка в ответ улыбается. Зубки белые, идеальные. Правило номер один в общении с мужчиной – быть ласковой.

– Конечно, милый. Может ты еще покушаешь? Я приготовила пасту с морепродуктами.

– Спасибо, нет. Я поел у Инги.

По лицу дочери вижу – недовольна. Но на это есть правило номер два – не спорить с мужчиной. И правило номер три – не закатывать скандалы. А уж тем более по пустякам. Поэтому Маша мурчит в ответ:

– Тебе кофе с пирогом или шоколадом?

– С шоколадом, принцесса.

Маша очень красивая девушка, глаз не отвести. Не зря я трахалась с лучшими самцами, каких только могла найти и соблазнить. С моей-то внешностью! Результат – дочку можно хоть на конкурс красоты отправлять. Вот и Кирилл повелся.

Маша ставит перед ним чашку с кофе, а он берет ее за руку и притягивает к себе. Влюблен.

– Так что с документами? – киваю Кириллу.

– Она оставила их у себя, сказала прочитает.

– Плохо. Неужели не мог заморочить ей голову? – да, все-таки Инга оказалась не такой уж и дурой. А жаль.

– Не смог. Теперь она их точно не подпишет…

– А это мы посмотрим. Как выяснится что на ней числится инструмента на два миллиона, которого нет нигде, все подпишет. Еще и благодарить будет.