Профессор некромантии Жан-Александр де Саваж протянул руку супруге, профессору боевой магии госпоже Марион, и оба они шагнули из холла особняка на улице Сент-Антуан на площадь перед входом в главное здание Академии. Все остальные давно уже отбыли обычным образом, на машине – и Жанно со всем семейством, где сегодня первым номером Жанно-самый-младший, уже почти первокурсник. И Тея с семейством – даже малыша Дамиана взяли с собой, пусть смотрит, что его ждёт, так сказала дочь. А им с Марион можно появиться перед самым началом, без них всё равно не начнут.
Ух, какая толпа-то сегодня, это после летнего-то затишья! Профессор здоровался с преподавателями и студентами, и Марион тоже здоровалась с преподавателями и студентами. С кем-то уже виделись после лета, с кем-то ещё нет. Старшие студенты стояли кучками, первокурсники – тоже кучками, только с родными. Саваж поискал своих – на месте. Жанно, Авриль, Тея, Риккардо, и все дети – от героя сегодняшнего дня Жанно до самого младшего Дамиана, который скакал по газону вместе с двумя волшебными ящерицами – все трое то исчезают в тенях, то появляются обратно.
Неподалёку каменной глыбой возвышался – кто бы мог подумать – Луи де Роган. Точно, у него же младший сын поступил, вот он и явился. При нём были старшие дети – дочка и сын, оба выпускники-стихийники, вода и земля. Ещё есть огонь, девица-почти-выпускница, последний курс, тоже где-то тут, наверное. О, вон же она – ещё с парой девиц настраивают гитары. Наверное, будут играть гимн Академии? А младший сынок стоял рядом с таким печальным видом, что Саваж ему посочувствовал. Явно хочет сбежать, но отчего-то не может.
Встретились и де Риньи, и младшие, то есть, тьфу, уже средние де ла Мотты, и ещё кое-кто. Ох, ну и внуки у Жака с Клодетт, загляденье просто! Мальчик поражал длинными, холёными, уложенными в идеальный хвост волосами, а девочка… три её косички были цвета платья, такие же синие, только не в горошек. И выбритые виски – тоже такого же синего цвета. Бедняге Донне прямо дурно делалось, когда ей на глаза попадался затылок дочери. Саваж от всей души посочувствовал девочке, потом подумал – это кому ещё нужно сочувствовать, он-то знает всё, что сегодня будет оглашено, а бедняга Донна – нет.
Посреди дорожки – журналисты, Саваж не разобрал, с какого канала. Ну да ладно, пресса – это хорошо. И тут как тут Рене Кариньян – модельная внешность, два ведра харизмы и улыбка сверху, ходячая реклама факультета некромантии. В прошлом сочетал карьеру модели с карьерой советника и телохранителя криминального авторитета, теперь вот завершает образование. Его супруга Жийона представляла собой другую типичную разновидность некроманта – суровую ледяную глыбу, умеющую справиться с задачей любой сложности. Это ей вчера сосватали анатомию для первокурсников, и она уже успела оформить все надлежащие бумаги, чтобы прямо завтра приступить.
Огромные двери распахнулись, и из прохладного полумрака зазвучала тихая старинная музыка – говорят, её исполняли едва ли не на открытии Академии в самом конце шестнадцатого века, когда там кардинал Вьевилль её придумал. Де ла Мотт уже был на месте, стоял под красиво украшенной магическими огнями аркой – там место сбора преподавателей. Сейчас он поприветствует всех, и начнётся.
Студенты традиционно расположились полукругом по факультетам – от боевого до прикладного. Справа от ректора – боевой, затем все стихийники, их толпа. А с другой стороны – менталисты, целители, родные некроманты и прикладники – тех тоже толпа. В середине стояли первокурсники с родными. Саваж глянул – Теодоре удалось утихомирить Дамиана, он смирно сидел на плечах у своего отца и с восторгом озирал толпу сверху.
– Здравствуйте, уважаемые дамы и господа, самые компетентные в мире преподаватели и лучшие студенты! – начал де ла Мотт. – У нас сегодня торжество – мы принимаем в наше магическое сообщество первокурсников! Эти замечательные молодые люди успешно прошли все вступительные испытания и теперь готовы влиться в ряды наших факультетов!
Рёв, россыпь искр, магические хлопушки.
– И по традиции мы начинаем с факультета боевой магии! Я приглашаю сюда профессора Марион де Саваж!
Ох, как завопили, захлопали и затопали, и не только студенты – тут и среди родственников студентов немало выпускников Марион! Саважу всегда очень грело душу внимание к его прекрасной, отважной и вообще бесподобной супруге.
Невысокая, с виду хрупкая, в зелёном костюме, напоминающем цветом полевую форму Легиона, Марион вышла и дождалась, пока установится тишина.
– Приветствую всех, – коротко кивнула она. – И с радостью пользуюсь данным мне правом назвать новых студентов моего факультета. Встречаем! Жан-Филипп де Саваж!
Ох, как приятно было это слышать! Хоть профессор и знал всё наперёд, но ему было необыкновенно радостно видеть старшего внука, изумлённого, обрадованного и совершенно счастливого – пока он под вопли и аплодисменты шёл к Марион, получал из её рук студенческий значок на пиджак и студенческую карточку и двигался к тому месту, где толпились студенты-боевики. Профессор был рад, горд и счастлив, а кто скажет, что назвали первым, потому что родня – тот дурак и не знает Марион, у неё такого не бывает, со своих она требует ещё посильнее, чем со всяких прочих.
Дальше Марион называла других парней – двоих друзей Жанно, и ещё кого-то, а под занавес усмехнулась и произнесла:
– И особенно приятно мне назвать ещё одно имя. На вступительных испытаниях этот человек показал упорство и желание идти к намеченной цели, а сил и возможностей у человека достаточно. Клодетт де ла Мотт!
Тишина, невероятная тишина. Ну да, девочки среди боевиков редки, если они, конечно, не из семьи Саваж, усмехнулся он про себя. А потом – невероятный счастливый визг.
Синеволосая девочка в синем же платьице в горошек, сжимающая в руках аккуратную сумочку, радостно подпрыгнула, бросила сумку в воздух, поймала и со всех ног бросилась к Марион. Хохот и аплодисменты – невозможно не порадоваться такому счастью. А пока девочка, вся раскрасневшаяся и довольная, шла к парням-боевикам, Саваж поймал взгляд, которым обменялись его супруга и дочь. Тея показала Марион большой палец, Марион улыбнулась – шагнула назад и встала рядом с ним. И взяла его за руку. Он погладил ладонь дорогой супруги – да, сегодня у них очень счастливый день. Следующий наступит, когда Мари-Изабель станет первокурсницей, ещё через три года. Потом выпуск Жанно. Потом пойдёт поступать Оливье. Вообще, нужно дожить до выпуска Дамиана. А ещё лучше – до выпуска первенца Кариньянов, того самого, который родится после Рождества.
А дальше по очереди вызывали стихийников, кто там был из огненных, Саваж пропустил, а лучшим из воздушников по результатам экзаменов оказался Жиль де Роган. Его бурно приветствовали – и его факультет, и девушки с гитарами – компания его сестрицы. Лучшей из водников оказалась девочка – дочь кого-то из «Четырёх стихий», магической мегакорпорации, принадлежащей отцу Жиля. А среди земляных отличилась девочка из Арагонии, смуглая и спортивная.
Первой среди целителей стала Тина Кавалли – очаровательная скромная девчушка, дочка Тейкиной подруги ещё со школьных времён. И чуть-чуть от неё отстал по баллам Филипп де ла Мотт – брат синевласой воительницы. Старшая Клодетт светилась от счастья не хуже Марион, когда прикалывала внуку значок.
А потом неожиданно настала его очередь и минута славы для его собственных студентов. Их немного, но зато какие!
Когда он вышел, вопили и хлопали ничуть не хуже, чем для Марион – ну да ещё есть такие, кто помнит, что он был в этих стенах ректором. Ничего, Жак справляется отлично, может быть, ещё и получше. А пока…
– Господин Леон Шеню, – необыкновенно одарённый мальчик приехал из провинции, и как же хорошо, что приехал!
– Госпожа Грейс Торнхилл, – а девочка – вообще из-за пролива, с островов, хоть у них там тоже неплохо учат некромантов.
– Господин Пьер Анатоль де Риньи, – и у некромантов есть свои великие семьи.
– Господин Поль Ансельм де Риньи, – брат-близнец первого, господи, как их различать, у них же и сила почти одинаковая!
Двое последних студентов получили свои значки, и Саваж отступил к супруге – в свою очередь. Уф, ура. Дальше прикладники, а потом отдуваться де ла Мотту – он читает всем первокурсникам вводную лекцию об Академии и всяких общих вопросах. А все остальные деканы тем временем разбирают своих по аудиториям и говорят о планах на учебный год – какие предметы, какие преподаватели и какие новшества.
О нет, сначала девчонки-старшекурсницы подключат свои инструменты и сыграют гимн Академии. По преданию, текст сочинили кардинал Вьевилль и двое Саважей – первый герцог Жан-Филипп и его супруга Анжелика. Точнее, Саважи придумали, а кардинал причесал – чтоб можно было громко петь не только на пирушках, а ещё и в торжественных случаях вроде сегодняшнего.
И раз традиция гласит, что нужно петь, будем петь. А потом пойдём работать.
2. Академия – это связи
Жанно Саваж ещё не успел поверить, что он не просто поступил куда нужно, но ещё и оказался лучшим по результатам экзаменов. И вот он стоял среди одобрительно поглядывающих старшекурсников, у него только что дым из ушей не шёл, как сказал бы отец, усмехаясь, а следом за ним свои значки получали друзья – Флинн и Франсуа.
– Значит, сын командующего Легионом и внук госпожи декана, – усмехнулся кто-то. – Ну да, в такой семье попробуй не быть лучшим, наверное, и дышать-то не дадут.
Почему не дадут? Дадут.
– Ты всё знал и молчал, да? – рыжий здоровенный Флинн навис скалой. – Мог бы хоть намекнуть!
– Ничего я не знал, – только и смог выдохнуть Жанно.
– Э, ребята, вы пока ещё не знаете госпожу декана, – усмехнулся ещё кто-то из старших. – У неё нереально что-то узнать, если она этого не хочет. И поблажек она не даёт, говорит, в бою их тоже не будет.
Да, об этом Жанно слышал всю жизнь. Что в серьёзной ситуации поблажек не будет.
– Наверное, ты был лучшим в школе? – спросил у Жанно ещё один парень, высокий и темноволосый.
– Ну, был, – вообще это не было сложно.
– И в какой-нибудь тренировочный лагерь Легиона тебя, наверное, брали, – продолжал парень.
– Один раз, – нынешним летом, когда сдал все экзамены – и выпускные, и вступительные.
– И боёвку тренировать было с кем, – не сдавался любопытный.
– Да, дома, – тут Жанно понимал, что ему очень повезло – обычно атакующую силу не тренировали до Академии вовсе, только огненно-стихийную.
У него же дома в последние два года с небольшим была Тея – как только родила Дамиана и ей стало можно, то и сама тренировалась, а до того только командовала, иногда заглядывал её муж Рик, иногда студенты деда, некроманты, а если отец бывал дома – то тоже участвовал. Ну и Франсуа с Флинном перепадало, ясное дело.
– То есть ничего удивительного, – пожал плечами парень, который выспрашивал. – Я Давид, – он протянул руку, и Жанно пожал.
– Вы гляньте только, – сказал кто-то ещё придушенным голосом. – Это вот… к нам?
Жанно глянул – бабушка надевала значок подбежавшей девчонке. Да какой – маленькой, худенькой, но фигуристой, с ярко-синими хвостиками и выбритыми висками, в платьице, на каблуках и с изящной сумочкой.
– Охренеть, – качал головой парень с другой стороны. – И что она у нас делать будет?
– То же, что и ты, надо полагать, – парня отодвинула стоявшая сзади девушка – высокая, подтянутая, коротко стриженная. – Привет, я Барбара, – кивнула она подошедшей синевласке. – Не слушай этих ослов, они тут сейчас начнут выпендриваться, что крутые, но это не вполне так. Крутые, конечно, если с кем другим сравнить, но если придержат языки, будут ещё круче.
– Я Клодетт, – пискнула девчонка.
Оглядела их всех тёмными глазищами и очевидно застеснялась и платья, и каблуков, и что там у неё ещё было.
– А потрогать можно? – белобрысый парень коснулся кончиком пальца бритого виска девчонки – синего и с пятнышками, как на леопардовой шкуре, и тут же по этому пальцу получил.
– Не можно, – она глянула исподлобья и сурово. – И вообще!..
Очевидно, ей было не привыкать защищаться, не спасует и тут. Хотя Жанно подумал, что тоже не прочь потрогать, только торопиться не следует. Вдруг удастся так, чтоб не получить в ответ?
Тем временем другие деканы раздавали значки своим студентам, потом девушки-старшекурсницы играли гимн Академии, и все его пели, и это было очень круто.
Когда первому курсу сказали пройти в аудиторию на лекцию к профессору де ла Мотту, Жанно обернулся и поймал взгляд отца – пока они все ещё не ушли, отец, мама, младшие и Тея с семьёй. Отец подмигнул и показал большой палец.
А потом Жанно пошёл за всеми в аудиторию и внезапно встретился взглядом с идущей мимо девушкой. Очень красивой, если честно, девушкой. Темноволосой, темноглазой, яркой. Девушка смотрела чуть насмешливо, но смотрела же!
– Лина, пойдём! Это же первокурсники, зачем они тебе сдались? – подруга, смуглая и тоже яркая, потянула красавицу за руку.
Первокурсники – не люди? Так и хотелось спросить у этой зазнайки.
– Не стоит заворачивать голову на Урсулину Дюваль, – сказал кто-то из старших, кажется, его зовут Ксавье. – Ну её в болото.
Гм, родственница министра внутренних дел?
– А что с ней не так?
– Поверь, с менталистами всё не так, – засмеялся парень. – То и дело лезут тебе в башку без спросу! Особенно менталисты-магистранты. Ещё не профи, уже не студенты, а туда же! Лучше уж бытовички, – и улыбнулся проходящей мимо девушке, в волосах которой были представлены все цвета радуги. – Милые, добрые и полезные в хозяйстве.
– Не трогай прикладников, от них немалая польза. Скажем, ты знаешь, кто придумал огнеупорную форму Легиона? А вот, – сообщил Жанно.
– А откуда ты знаешь? – не поверил парень.
– Так вышло, – пожал Жанно плечами.
Ещё бы ему не знать, это ж мама, великолепная госпожа Авриль де Саваж! Они с отцом так и познакомились – ему дали задание найти мастера, который решил бы задачу, а она экспериментировала с тканями, имеющими заданные свойства. Вот и договорились, ко всеобщей пользе.
Ксавье глянул с недоверием, но и с уважением. Наверное, думал, что с такой роднёй и не такое будешь знать. А что, это правда. Но теперь ему нужно идти дальше самому, чтобы все видели – дело не в родне.
А это значит – вперёд и только вперёд. Ещё один Саваж начинает свой путь наверх.
* * *
Анна вошла в аудиторию последней, потому что не хотела толкаться с остальными в узких дверях. И закономерно свободных столов не осталось. Но даже и просто свободных мест почти не было! В одиночку сидел Леон Шеню, кто бы сомневался, кому он вообще нужен. Ещё один высокий рыжий парень с боевого, кажется, факультета, его назвали одним из первых, развалился за столом, как король. Как назло, он заметил её, и сделал приглашающий жест, и закивал на соседний стул, и улыбнулся, и тряхнул волосами, и даже подобрал ногу из прохода. Ну вот ещё, сидеть рядом с таким! Оставалось место рядом с улыбающейся девушкой в блузке почти такого же цвета, как у Анны, и с большим розовым рюкзаком.
– Можно? – спросила Анна.
– Конечно, садись скорее, начинается, – прошептала та.
Ректор профессор де ла Мотт поднялся за кафедру и начал рассказывать об общих вещах – о расписании и как с ним работать, об общих предметах для всего потока и специальных – для каждого направления подготовки, но таких курсов в первый год предполагалось не очень много, только занятия по собственно магической специальности, но они есть в расписании каждый день. О библиотеке и о том, что там вообще есть, и обещал, что у них там пройдёт специальное вводное занятие, потому что пользоваться библиотекой придётся часто и много. Об индивидуальных профилях в академической сети – для чего это нужно, как работает, и когда активировать. Оказывается, завтра первой парой – специальность с кураторами, у всех, вот там и нужно будет заняться. О первой сессии зимой, и о том, что по итогам можно получить стипендию – за прилежание и отличные отметки по всем предметам. Анна подумала, что, пожалуй, хотела бы стипендию. О нет, отец не ограничивал её в тратах, но это ведь будут её совсем собственные деньги, и зависеть они будут только от неё? Это правильно и нужно.
Ещё правильно и нужно – научная работа. Профессор сказал – чем раньше начнёте, тем вам же и лучше. Осматривайтесь, осваивайтесь и приходите к вашим кураторам обсуждать то, что вам интересно. Большая студенческая конференция – в марте, уже можно будет успеть подготовить выступление.
Дальше профессор говорил об академических традициях. Оказывается, вскоре будет посвящение первокурсников – его традиционно готовят выпускники. На День всех святых – осенний бал, и в этом году его проведёт факультет некромантии. Рождественский бал готовит факультет прикладной магии, а пасхальный – все четыре факультета стихийников. И вообще, есть множество возможностей для тех, кто желает развивать себя во всех направлениях – спорт, танцы, музыка, молодёжные объединения всех чего-то стоящих политических партий, студенческий совет всех вузов столицы и что-то там ещё, Анна уже не следила – ей это было неинтересно. Кажется, соседке тоже, она достала телефон и потихоньку что-то в нём смотрела.
Вроде бы она поступила на целительский, значит, будет появляться на лекциях по общим предметам. Наверное, нужно заводить какие-то контакты? Отец много говорил о важности академических контактов. А эта девушка показалась Анне дружелюбной. Нужно же с кого-то начинать?
И когда профессор сказал, что на сегодня все свободны, Анна переборола желание быстро бежать домой и спросила:
– Как тебя зовут? Ты же на целительском?
– Марианна, Марианна Эбер. Да, я на целительском, но специализироваться буду по ветеринарии. А ты лучшая водница, я помню.
– Да, верно, – Анне было до сих пор странно, что она оказалась лучшей.
Потому что всегда лучшим был кто-то другой.
– А пошли в кафе? Или ты торопишься? – вдруг спросила Марианна.
– Наверное, не тороплюсь, – решительно сказала Анна.
В кафе она ходила только с родителями – когда у неё ещё были оба родителя. Конечно, чаще с мамой, но иногда – всей семьёй. Анна ничего не знала, куда ходят ровесники – одноклассники или вот теперь однокурсники.
– Отлично, я знаю тут поблизости тихое место, где делают чудесные ягодные коктейли с мороженым! Только сначала один момент.
Марианна легко подхватила свой немалый рюкзак и достала из него… плюшевую игрушку. Большого белого… кого? Осьминога? Усадила его на стол, за которым сидела, и сделала несколько фотографий.
– Для чего ты это делаешь? – не удержалась от вопроса Анна.
– У меня проект в соцсетях, каждый вечер я делаю пост, где была и что делала, и Отто мне в этом помогает. Просто так неинтересно, а такой персонаж отлично повышает просмотры. Ещё у меня есть посты с нашим котом Паскалем, но это для дома, я ж не буду ходить с ним по улицам? – смеялась Марианна. – А про нашего пса пишет брат Патрик.
– И… что получается?
– У меня много подписчиков, они активно комментируют и ждут каждый пост, и это здорово! Я уже обещала, что сегодня будет репортаж о зачислении в Академию, и, честно сказать, неплохо пофотала в процессе! А брат заснял, как профессор де ла Мотт вручала мне значок и студенческий. Дома я всё это обработаю и выложу.
Анне стало интересно.
– Давай, я подпишусь, говори, как ты там называешься.
– Аккаунт называется «Марианна и другие», потому что слишком их всех много – и Отто, и Паскаль, и ещё кое-кто.
Пока Марианна убирала своего осьминога, Анна нашла её страницу и подписалась. О нет, у неё, конечно же, тоже были страницы везде, где только можно – потому что все так делают. Только она никогда не знала, что на тех страницах писать. Подписалась на Марианну, отложила – потом дома почитает.
Марианна тем временем закинула на плечо рюкзак и двинулась к выходу, и Анна пошла следом. Подумала – не совершает ли она ошибку? Увидела зазевавшегося Леона и поторопилась исчезнуть из его поля зрения. Потому что, если честно, что ждёт её дома? Пустота. Несмотря на прислугу, этого вот… Леона и его мать. Отец уехал на работу, будет только вечером. А к вечеру она вернётся домой.
