Он тут же схватился за спину, удивлённо уставившись на очень даже хорошо перекопанную землю, в которую его лопата вошла без малейших усилий.
Глава 53. Участие в забаве
– Ты ж смотри… – изумился Василий Иванович.
Разумеется, изумился про себя – нельзя же с ходу признавать, что эта дурацкая штука реально что-то делает! Он покосился на девушку старшего сына, которая сидела под яблоней, а она… понимающе ему улыбнулась, мол, всё вижу, всё понимаю, пока молчу.
Иван, понятия не имея об отцовских раздумьях, вспахивал будущие картофельные гряды, первый раз в жизни наслаждаясь этим процессом. Нет, разумеется, ему бы приятнее было этим и вовсе не заниматься, но если уж пришлось, то лучше так, чем копать лопатой, утирая пот со лба и чувствуя, как начинает ныть спина.
– И что в этом хорошего? – голос тётки долетел до Ивана, словно камень по затылку. – Тащится за этой фигнёй, рыхлит только верхний слой! Это же некачественно!
Иван как раз дошёл до конца гряды, развернулся, выключил культиватор:
– Здесь земля мягкая, всё отлично перекапывается! – пояснил он.
– Отлично – это ручками и лопатой, а не этой ерундовиной! Все наш предки так делали, и ничего, от этого не померли! Вот молодёжь, всё ищут, как бы попроще, как бы полегче, а нормально работать не могут! Иван, да как же тебе не стыдно-то?! Родителям не помогаешь, бездельничаешь на своей работе… да и вообще, занимаешься ерундой какой-то!
И тут Таня, которая преотлично знала, КАК работает Иван, окончательно рассердилась! Так, что с любезнейшей улыбкой сказала:
– Какая же вы молодец! Всегда уважала таких людей! – она краем глаза увидела, как удивился Иван, но продолжила:
– Знаете, люди, которые всё-всё делают самостоятельно – это сейчас просто уникальное явление! Я вот стирать руками не успеваю, увы… А вы, конечно только так и стираете, да?
Устремив на Галину взгляд, сияющий «восхищением», под которое было замаскировано изрядное раздражение, Таня добавила:
– И хлеб сами печёте в духовке? Я вот только пироги делаю, а для хлеба хочу хлебопечку купить, совсем не хватает ни времени, ни сил. Но как же я уважаю таких людей как вы! Всё-всё сама! Наверное, вы и газ ставить на даче не будете, да? Дровяная печка – это же так хорошо!
– Да нет же! У Галки и стиралка есть, и посудомойка, и хлебопечка, правда, она ею не пользуется! – ляпнул Василий Иванович, не подумавши. – И газ на даче есть. Печка-то – это, конечно, приятно, но лучше, когда газ есть! Когда надо ночью вставать и печь протапливать – это ж забодаться можно, да и дрова рубить то ещё удовольствие! А, по-моему, и культиватор тебе сын купил… что-то такое он мне говорил…
– Ой, да что вы? – живенько повернулась к нему Татьяна. – И даже посудомойка? А может, и робот-пылесос?
– Есть, как не быть, – кивнул отец Ивана. – Я ж ей сам дарил!
– То есть полы можно доверить роботу-пылесосу, бельё – стиральной машине, посуду – посудомойке, выпечку – хлебопечке, свой огород – культиватору, а на вашем огороде – только лопатой? Хм… надо же, как вы брата и племянников-то любите – чтобы не расслаблялись и максимально хорошо обрабатывали землю! – очень сердитая Таня лучезарно улыбалась тётке Гале, которая силилась что-то сказать, но не успевала за аргументами противницы.
Иван, облокотившись на рукоять культиватора, наслаждался редчайшим зрелищем – тёткой Галиной, которая не знала, что ей сказать, а потом решил, что грех не поучаствовать в такой забаве.
– Действительно, тётенька, я и не знал, что вы нас так любите, что прямо самое лучшее советуете, да ещё так… не побоюсь этого слова, настырно!
– Да как ты смеешь? Привёз какую-то нищую голодранку, которая мне хамит тут, а сам… ааааайййй!
Вран не зря выжидал и внимательно следил за вредной тёткой:
– Я ж знал, что эта курица ещё раскудахчется! Ну, раз так, лови и ни в чём себе не отказывай!
Он прицельно метнул на свежевымытую голову тётки несколько самых жирных, самых склизских и самых длинных слизняков, ради добычи которых специально слетал в соседний огород, где никого не было, принял там людской облик, перевернул старые доски, сваленные в углу у высокого забора, отыскал там нужный для тёткоусмирения реквизит, а потом увязал находку в пакетик так, что, если отпустить один уголок пакета, то его содержимое вывалится.
Следующий вопль тётки, не только почуявшей что-то холодное и мерзкое на макушке, но ещё и нащупавшей там нечто абсолютно омерзительное, мог бы сбивать самолёты в стратосфере…
По крайней мере, её младшего брата этот звук потряс до основания, Василий Иванович отшатнулся от сестры, охнул, схватился за поясницу, а потом изумлённо выдохнул:
– Кажись, в позвоночнике что-то щёлкнуло и на место встало… Илья! Илюха, иди сюда! Тут Галочка сеансы моментального исцеления производит!
– Снииииимииии! Снииимииитииии! – взвизгнула тётка.
– Слышь, Галь, ты ж ори потише, а то вон… птичка аж еду уронила на тебя! А если ещё чего уронит? – Василий Иванович, как человек простой и незатейливый, в обыденной констатации фактов ничего дурного не видел, а кроме того, до него медленно, но верно доходила высказанная Татьяной истина:
– Сама-то она всей техникой пользуется только так, а чего ж у меня на ушах сидит, да погоняет? А? – думал он, глядя вслед Галине, с неотвратимостью лавины несущейся в баню. – Прально, иди ты, Галочка… именно туда! И чего я сам-то её всё слушал и слушал, да ещё и слушался? Нет, оно понятно, можно и лопатой помахать, кто ж спорит, но так и Галке можно её льняные простыни да пододеяльники ручками в корыте стирать… Мылом хозяйственным! Да ещё в речке полоскать! А чё? Все наши предки так жили, небось, от этого не померли! Нет, померли, конечно… но, если бы меньше ломались на таких работах, может, и пожили бы подольше! – он словно наяву вспомнил руки своей деревенской бабушки и сердито нахмурился – бабушкины пальцы были похожи на узловатые корни.
Нет, если бы не успешная демонстрация культиватора и Танины доводы, весьма вовремя и очень правильно высказанные, то ничего бы до него не дошло, а сейчас он хмуро покосился в сторону бани, от которой спешно расползались возмущённые слизняки, и повернулся к Ивану.
– И чего ты стоишь? Паши уже, раз такую штукенцию приволок! – хмыкнул Василий Иванович, подмигнув примчавшемуся Илье. – А потом и брату дай попахать – нагрузка-то вполне себе допустимая. Хотя… сначала дай я попробую, вроде и правда со спиной полегче стало! Да не жилься ты, вцепился в свою фиговину…
Иван вполне охотно уступил «фиговину» отцу и брату, которые, впечатлившись возможностью больше не махать лопатами почём зря, быстро вскопали, а потом ещё разок перекопали картофельную делянку – чисто на всякий случай!
– А оказывается, это шикарная штука! – простодушный Илья уже даже матери сходил похвастался. – И отец за спину не хватался, и мне даже сейчас можно – мышцу не тянет…
Галина, вышедшая из бани и разобиженная на весь белый свет, увидела отлично перекопанные картофельные гряды, уже с бороздами, в первой из которых лежал шланг и старательно наполнял её водой, а рядом стояла мерзкая девица-ветеринарша, ожидая, когда же можно будет переложить шланг в следующую борозду.
Тётушка открыла было рот, чтобы сказать очередную колкость, но услышала:
– Тёть, если ты скажешь, что это не такая вода, не так льётся, и предки наши так не делали, то можешь сама сходить к колодцу с вёдрами… раз этак двести. Я, честное слово, возражать не буду!
Ухмыляющийся Иван торжественно вручил Тане мороженое, за которым и ходил в дом.
– И моё подержи, ладно? – попросил он, перетаскивая шланг на следующую борозду.
Они больше не обращали на тётку никакого внимания – ели мороженое и негромко разговаривали о чём-то, не подозревая, что Галина уже готова кипятком плеваться, как трудолюбивый камчатский гейзер.
Может, чего-то она и выдала бы, но Вран, подозревая грядущее выступление, решил действовать превентивно, и, как только тётка открыла рот, метнул на неё очередную находку – пучок водорослей из ближайшего пруда.
– Слушай, я даже не знал, что Чернокрылов такой изобретательный, – шепнул Татьяне Иван. – Я его прямо зауважал! Честное слово, это первый раз, когда мне нравится находиться на даче вместе с тёткой – она почти ничего, если не считать воплей, не сказала, а обычно не закрывает рот, и мне хочется притопить её в бочке с водой! Нет, не фатально, конечно, но так, чтобы было потише… А Ромка это обеспечил гораздо более простыми методами!
– Галка, да чем ты так досадила птице, что она тебя всякой всячиной бомбардирует? А? – недоумевал Василий Иванович, доставляя сестрице очередное полотенце.
Впрочем, её ответ был настолько энергичным, что он счёл нужным удалиться побыстрее, хотя бы для того чтобы подумать, а чего это она не на своей даче бесчинствует, а у них?
В следующий раз Галина вышла в люди с полотенцем на голове и… кирпичом, который она подобрала у бани. Вран только мрачно хмыкнул, спикировав на даму, а потом заложив вираж и красиво воспарив над…
– Галка, ты чего, совсем ку-ку? – возмутился Василий Иванович. – Ты ж меня чуть каменюкой своей не зашибла!
– Да я не в тебя, а в ворону кидалась! – в том же тоне ответила Галина младшему брату.
– А если бы попала в меня?
– Может, ума бы в пустой башке прибавилось! – огрызнулась она, не привыкнув к замечаниям… да от кого? От пустоголового Васьки!
– Тааак… – Василий Иванович обычно с сестрой не ссорился – она приезжала и начинала критиковать всех и каждого, разумно не трогая хозяина дома, но сейчас она была в гневе, сдержанностью так и вообще никогда не отличалась, короче, полезло шило из мешка.
– И не такай мне тут! – разъярилась Галина. – Сам ничего не достиг, жену на место поставить не можешь, один сын – бездельник и лодырь, а другой – ещё тупее тебя!
Из окна выглянула мама Ивана, которой Таня от души посочувствовала, сам Иван покосился на неё, потом – на окно, и предложил:
– Не хочешь на озеро съездить?
