Через час, когда наступила темнота, полностью восстановившийся Уртян, упорно изображавший из себя собственное бренное тело, осторожно выполз из месива камней, решив, что теперь-то его искать уже точно не будут, а ему позарез нужно домой!
– Или хотя бы дозвониться до кого-нибудь из наших! Сокол, ну, возьми ты трубку! – мысленно умолял он.
Потом, уже утром, добравшись до рюкзака, затем до людных мест и дозвонившись до начальства, облегчённо выдохнул:
– Цела! Она жива, цела, невредима и дома! Но почему ты мне сразу не сказал? – возмутился он.
– Да потому, что это было единственное, что могло тебя оттуда вытащить, невозможный ты упрямец! – фыркнул Сокол, а потом добавил: – Я-то знаю, сам такой!
Глава 47. Дорога домой
Уртян, наконец-то дозвонившись до Аури, только и мог, что рычать в бессильной ярости, слушая её очень бодрые заверения в том, что она выбралась очень-очень легко, и вообще, всё было просто!
Правда, потом она проговорилась:
– Знаешь, ты мне так помог, – вдруг сказала она.
– Чем? – Уртян сидел в маленькой гостиничке, держась за голову, которая кругом шла от ненависти к себе – его Аури, маленькая, нежная лисичка, была игрушкой в лапах проклятой зельеварки и освободилась сама! САМА! Ей пришлось самостоятельно бороться за память, свободу, свою жизнь! Чем же он ей помог?
– Я смогла справиться, только когда вспомнила твоё имя! – негромко ответила Аури, и Уртян замер, вспомнив, что именно память о ней вытянула его из морока алмыски.
А Аури продолжала:
– Я так волновалась за тебя! Я так тебя жду! И… знаешь… я поняла, что сама не хочу больше ждать чего-то! Да, я ещё не закончила институт, но я уже могу самостоятельно решать, как мне жить! В конце концов, это не отец с братом меня вытащили из дома зельеварки.
Уртян, только ощутив, что ему как-то очень не хватает воздуха, понял, что забыл вдохнуть!
– Тян, ты только не молчи! – забеспокоилась она. – А может… ты передумал?
– Да как я могу передумать, если я остался живым и в разуме только потому, что Сокол сказал мне, что тебя украли, сказал, что я тебе нужен, и отключил телефон! Я исключительно благодаря этому и выбрался!
Он невольно вспомнил собственный крик, с которым он летел с непомерной высоты, а ещё дикую боль, которую ощутил, когда его тело само восстанавливало себя после падения на камни.
– Я так счастлив! Я тоже не хочу ждать ни одного лишнего дня и жалею только о том, что между нами три тысячи километров! Но я уже скоро бегу на самолёт. Одна пересадка, и я в Москве! – воспрял оптимист Уртян. – Я добыл очень дорогой корень, так что наша нора стала ещё больше нашей! – он точно знал, что Сокол всегда достойно платит за его находки, а ещё держит слово – раз сказал, что лис может выкупить служебную квартиру, значит, так и будет!
– Ой, Тян, я же забыла тебе сказать! – вдруг спохватилась Аури. – А она УЖЕ наша! Наша собственная!
– Не понял… как это? – изумился Уртян.
– А нам виру выплатили – у зельеварки, оказывается, кроме дома, который я спалила вместе с той отравой, что там была запасена, есть ещё очень хорошая квартира, и она переходит мне, отцу и брату, а ещё нам с тобой положена часть имущества Нурая – его род уже перевёл деньги – мою часть виры. Твоя часть передана Соколу, и он сказал, что как только ты приедешь, он переоформит на тебя документы на нашу нору. Но там много денег… так что мы с тобой теперь вполне состоятельные.
Уртян, который как раз рассчитывал, куда бы поехать дальше, чтобы побольше заработать, аж поперхнулся от этой новости.
– Тян, ты слышишь? – забеспокоилась Аури.
– Почему я не умею летать как Соколовский? – выдохнул лис. – Я бы уже летел к тебе быстрее всех самолётов!
– Было бы странно видеть тебя с крыльями, – рассудительно заметила Аури, а потом не выдержала и хихикнула: – Что-то мне кажется, что в чистолисьем виде ты мне больше нравишься, хотя нет, ты мне в любом виде нравишься! Так что придётся нам смириться с двумя самолётами и пересадкой! Зато я уже вернулась в нашу нору и жду тебя там!
– А как твои? – озаботился Уртян, который знал, насколько у его невесты принципиальные отец и брат.
– Пока под лисояростью, но это ничего не меняет! Теперь и мама нас поддерживает, и бабушка тоже, а Рууха вообще сказала, что если бы не отец и брат, которые отраву в обе морды сожрали, а ещё просмотрели то, что тётка с ума спрыгнула и дошла до того, чтобы родных травить, то ничего бы этого не было. Так что она хотела бы посмотреть, как кто-то из них мне что-то поперёк скажет после того, как сами меня приволокли в гости к тётке!
Уртян разумно не стал говорить о том, что правильно сваренное зелье лисоярости на запах отличить крайне сложно, зато припомнил, что вообще-то может сварить противоядие от этой гадости.
В Москву он добрался с первым весенним правильным дождём. Нет, конечно, и до этого дожди шли, но были они не такие – просто атмосферные явления, которые проливаются на головы прохожих, а этот – дождь конца апреля, был сильным, шумным, запустившим пузыри на лужах, весенние запахи и ожидание чего-то такого чудесного, о чём и мечталось-то несмело.
В аэропорту его встретил Крамеш, подозрительно осмотревший темноволосого красавца с янтарными глазами:
– Надо же! Для исключительно упрямобарраньего лиса ты на рредкость жизнеррадостно выглядишь! – хмыкнул он. – Сокол сказал, что теперь тебя никуда без охрраны не отпустит.
– Разберёмся! – Уртян был в таком хорошем настроении, что это его ничуть не смутило.
Разумеется, он попытался было смыться в свою нору – невыносимо хотелось увидеть Аури, но вредный Крамеш не позволил:
– Сокол велел тебя к нему доставить, так что не заставляй меня таскать по гостинице твою тушку. Кстати, Аури тебя там и ждёт… – он не стал говорить, что кроме Аури его там и ещё кое-кто поджидает – сюрприз так сюрприз!
Беззаботный Уртян, выбравшись из машины, заторопился покинуть гараж, а потом, войдя в гостиничный вестибюль, рванул вверх по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек.
Он ещё улыбался в приятном предвкушении, когда шагнул в гостиничный коридор второго этажа, а потом изумлённо уставился на изящную черноволосую особу, которая беседовала с Аури у дверей кабинета Соколовского.
– Эээ… бабуля? – хрипловато спросил он.
– Тян! – пискнула Аури, заторопившись к нему, и он на время отодвинул в сторону насущный и весьма непростой вопрос – что могло понадобиться почтенной лисе-кицунэ в Москве, да ещё в компании его Аури?
Он поймал свою лёгонькую лисичку, крепко её обнял, а потом беззвучно прошептал ей на ухо:
– Она тебя не обидела?
– Нет, что ты! Она с миром приехала! – в тон ему и так же тихо ответила Аури.
С точки зрения Уртяна, у его бабушки и мира были очень своеобразные отношения, но спорить он не стал – зачем? Всё равно сейчас всё выяснится.
– Тяночка! – почтенная кицунэ с явным одобрением наблюдала за внуком, чем прилично его озадачила. – Наконец-то ты выбрал себе лисоньку! Я с ней пообщалась и хочу сказать, что тебе повезло!
– Если бы я что-то до этого пил, то решил бы, что забористое средство мне попалось! – подумал Тян, воззрившись на бабулю.
– Не смотри на меня так, глупый ты лисёнок! – фыркнула она. – Да, я даю тебе своё разрешение на брак с Аури!
Вообще-то он и спрашивать не собирался, памятуя об их последних встречах, но раз уж так дело повернулось, положено благодарить. Тян честно выполнил все необходимые ритуальные поклоны, мучимый любопытством.
– Ладно, ладно, Уртян, – бабушка махнула на него изящной узкой ладонью. – Я принимаю твою благодарность, иди, тебя ждёт твой сэнсэй.
Тян только хмыкнул – так Соколовского ещё никто не именовал…
– Интересно, он слышал? – думал Уртян, втягивая за собой в кабинет Аури – нервничал он, когда невеста оказывалась слишком близко от его бабули.
Только глянув в лицо начальства, Уртян понял, что всё тот слышал и теперь вовсю развлекается.
– Рад тебя видеть целым и во всех отношениях невредимым! – кивнул ему Филипп. – Как я понимаю, ты удивлён присутствием уважаемой Ичиго?
Брови Уртяна поднялись в немом изумлении – Ичиго – это семейное, настоящее имя бабули, которое она крайне редко называла посторонним, обычно именуясь Ингой – так было привычнее для слуха.
– Да-да, мы по её инициативе пообщались, – продолжал Сокол, – она пребывает в расчудесном настроении и решила на пару дней остановиться здесь.
