– Ага, – Шама посмотрела в зеркало заднего вида и криво ухмыльнулась. – Щас.
– «Сакраменто», – задумчиво прочитала дорожный знак Фонвизина. – Кажется, нам сюда. Видишь, столбы поломаны?
– Уверена?
– Да-да! – крикнула рыжая. – Вон, гляди, военные на дороге стоят! Точно сюда!
– Поняла, – кивнула Шестакова. – Сделаем. Девки, вы там сзади пристёгнуты?!
– Пристёгнуты, – ответила Дольче. – А что?
– Сейчас потрясёт маленько.
С тем шаманка резко свернула с шоссе на дорогу в Сакраменто, втопила ещё сильнее и понеслась прямо на военных.
– Ты что, на таран идёшь?!
– Да не ссы ты, говорю! – крикнула она и в самый последний момент вывернула руль.
Гравий вперемежку с обочечной пылью полетел в лица перепуганных военных, а внедорожник Скуфа внезапно оказался вне дороги. Буквально созданный для езды по пересечённой местности джип даже не заметил, что покинул асфальт. И трясло, к слову, не так уж и сильно.
– У-у-у-у! – Шама довольно погладила руль. – Зверь-машина!
Крики из матюгальника остались где-то позади, а группа «Альта» неслась в Сакраменто по незасеянному полю разнотравья.
– Смерть, а слабо на ходу букет цветов собрать?!
– Отстань! Мне всё это не нравится!
– Кхм-кхм, – прокашлялась Фонвизина. – Да, Шам. Может, вернёшься на дорогу?
– Да бросьте вы, девки! Хорошо идём!
– Там впереди лес.
– Не лес, а посадки! Нам с таким кенгурятником молодняк не страшен! Ах-ха-ха-ха!
***
По левую руку от нас появились жилые многоэтажные массивы Сакраменто, а по правую всё так же шёл лес. Минута езды, и вдалеке наконец-то показался красно-белый натяжной купол. Милые антуражные фургончики, палатки с тиром и сладкой ватой, а чуть позади пятиэтажное здание администрации.
Всё-таки цирк стационарный, а не кочевой. Совсем недавно построились, а уже всяких национальных наград и премий нахватали на всю жизнь вперёд.
Вот…
Ну да сейчас не о цирке.
Сейчас о солдатиках, которые этот цирк взяли в оцепление. Некоторые сомнения на их счёт я начал испытывать ещё издалека. Форма у них была не простая; чёрные кителя с красной грудкой и сапожищи по колено. То ли военные, то ли отряд по борьбе с трещинами, а то ли ещё кто…
Вдруг какие-нибудь специальные цирковые войска появились, а я и не в курсе?
Так-то после войны уже три реформы было. И силовиков могли уже трижды переодеть, а я за этим не следил. Я в последнее время всё как-то больше за пчёлами наблюдаю. Зато со мной прямо сейчас был человек, который, наверняка, шарит во всех этих различиях.
– Татьяна! – крикнул я, заворачивая к цирку. – Это кто?!
– Егеря Его Императорского Величества! – крикнула в ответ Стекловата.
А вот это плохо…
Эти ребята Владим-Санычу не подчиняются, у них своё руководство. И как мне помнится со времён войны, руководство заносчивое и… да чего уж там? Охреневшее.
– Всё в порядке, ребята! – крикнул я, заглушив мотор. – Я приехал. Ну и где оборотень?
– Посторонним вход воспрещён!
Опять двадцать пять.
Вот только звонить Величеству – совсем не вариант. У него и телефона-то нет. К нему надо через Костю, главу Тайной, пробиваться. А там пока звонок согласуют десять тысяч раз, пока линию без прослушки организуют, пока то, пока сё…
Так что не.
Тут не связями надо пробиваться, а сугубо личным обаянием и харизмой.
– Василий Иванович Скуфидонский, – представился я. – Столп Империи, – и на всякий случай надавил на солдатика аурой, да так, что даже Стекловата поморщилась. Пускай с порога понимает, с кем имеет дело. А он ведь одарённый; он поймёт.
– Столп? – перебарывая головокружение уточнил гвардеец. – Это как?
– Это ты у старших своих спросишь, – сказал я и ослабил хватку. – Вот только потом. А сейчас давай-ка, проводи нас к этим самым старшим.
– А барышня? – паренёк кивнул на Стекловату.
– А барышня тебе не барышня, а боец из группы «Альта». Времени не теряй! – прикрикнул я на егеря, отчего тот сразу же взбодрил конечности и повёл нас к цирку.
Судя по тому, куда были направлены стволы егерей, Ромашка бесновалась где-то под основным куполом. Не исключаю, что пошла на запах лошадей. У нас ведь в округе фермерских хозяйств нет. Ранчо карликовых коз деда Макара да кое-кто по одной голове держит; коровку там или свинюшку. Ну а соваться в Лёхин лес и злоумышлять против местной животины чревато; это и браконьеру понятно, и оборотню.
Вот, наверное, Ромашка и побежала на запах навоза.
– Виталий Евгеньевич! – гвардеец вытянулся по струнке перед рябым мужиком с погонами; примерно моим ровесником. – Виталий Евгеньевич, это к вам!
– Скуфидонский, – я сразу же протянул руку. – Василий Иванович.
И, что характерно, Виталий Евгеньевич руку пожал; вот только, не глядя, пялился сейчас во все глаза на план пожарной эвакуации, расстеленный на стойке тира.
– Свободен, – сказал он своему бойцу.
Ну а я краем глаза осмотрелся.
Финансируют Императорских егерей, конечно, от души – в технике, огнестреле и всяких взрывающихся штуках ребята неограниченны. Да и магией прямо фонит в воздухе. У каждого егеря, должно быть, по нескольку артефактов.
Ну а ещё бы! Всё-таки ребята особые поручения выполняют и внутренних врагов Империи изничтожают.
Обычно. С какого хера они вдруг сейчас здесь оказались, не совсем понимаю. Это либо Сам приказ отдал, либо звёзды сошлись и отряд оказался неподалёку, либо ещё что-то…
– Так, – Виталий Евгеньевич наконец-то оторвался от плана. – Наслышан о вас. И что же вы хотели, Скуфидонский?
– Я хотел бы зайти в цирк и забрать свою подопечную, – честно ответил я. – А в идеале так, чтобы мне не чинили препятствий.
Виталий Евгеньевич улыбнулся мне, я улыбнулся Виталию Евгеньевичу, и на какой-то момент мне показалось, что, всё, конец истории. Зашли и вышли. Однако всё оказалось не так просто.
– «Подопечная» – это монстр, что ли? – спросил Виталя и резко перестал улыбаться. – Об этом не может быть и речи.
– Почему?
– Потому что приказ о физическом устранении твари уже отдан.
– Кем отдан?
– Мной.
Ага…
Бычит, стало быть.
– Группа войдёт в здание через несколько минут, – тут Виталя посмотрел на свои богатые командирские часы. – И всё. Чем меньше монстров, тем легче дышится, уж кому, как ни вам, об этом знать, Скуфидонский?
Глава 6
Ага…
Тут личное что-то, стало быть. Вот и бычит. Но! Я же не знахарь душ человеческих, мне на чужие психотравмы и мотивации, мягко говоря, насрать. Я здесь вообще не за этим.
– Повторюсь, – пока ещё дружелюбно сказал я. – Это не монстр, а член группы «Альта». Моя подопечная.
– Не имеет значения.
– Ага, – сказал я и обернулся на Стекловату, которая от злости аж побагровела. – С кем имею честь?
– Граф Виталий Евгеньевич Чичканов, командир Третьего отделения Егерей Его Императорского Величества, – как следует представился рябой.
– Граф, – последний раз попытался я. – Отзови людей.
– Приказ уже отдан и не обсуждается! – и тут Чичканов начал истерить. – Скуфидонский, вы мешаете мне работать! Хотите вы того или нет, а эта мерзкая тварь всё равно будет уничтожена!
Что ж. Когда все просьбы озвучены, а доводы приведены, но меж собеседниками так и не возникло взаимопонимания, именно тогда-то можно и нужно начинать ломать лицо. Но я всё-таки не разбойник какой-то, а потому предупредил:
– Ты осознаёшь мои полномочия, граф? Знаешь, с кем разговариваешь?
– Это не имеет значения! На момент операции…
– Сейчас ударю.
– Чего?
Бах!
Выучка у главного егеря оказала на высоте.
В последний момент граф буквально на автомате успел натянуть свои дряблые барьеры и тем самым чуть было сам себя не угробил.
Мне же надо как-то силу рассчитывать! А всякие магические препоны мешают это делать! Чуть больше в кулак волью и, всё, могу и за мозг схватить нечаянно!
– М-м-м, – пробормотал граф, схватившись за расквашенный нос, сделал неуверенный шаг в сторону и обмяк.
Впрочем, не упал. Стекловата уже была тут как тут; подхватила Чичканова под мышки и сразу же поволокла прятать тело за стойку. Умница. В ситуации сориентировалась мгновенно. И во многом благодаря ей никто из егерей не заметил потери командира.
– Приказ отменяется, – взял я со стойки рацию. – Внутрь не заходить, держать оцепление, – затем чуть подумал и добавил: – Пропустить в цирк парламентёров.
В ответ понеслись задрюченные: «Так точно!» – и всё такое прочее.
– Ну пошли выручать твою подругу, что ли? – улыбнулся я Стекловате.
– Спасибо, Василий Иванович…
***
– …Василий Иванович нас убьёт!
– Ква-а-а-а-а-а! – как будто бы соглашаясь со словами Смерти проквакала жирная августовская лягуха, сидя на лобовом стекле.
Да действительно приваренный к морде джипа стальной кенгурятник косил молодые деревья, всё равно что опасная бритва жидкие подростковые усы. Но за посадками внезапно начиналась топь.
И тут уж ничего не поделаешь.
В одно мгновение морда машины нырнула вниз и намертво увязла. Шама тут же попыталась сдать назад, но без толку – передние колёса уже вовсю месили болото, а задние торчали высоко над землёй.
– Шама, – нахмурилась Фонвизина, переварив первый шок. – У меня дверь не открывается.
– Так понятное дело!
«Бу-ульк!» – тут болото пошло пузырями, и машина стремительно двинулась ко дну.
– Назад! Все назад! – закричала Шаманка. – Выпрыгивайте через багажник!
– О-о-о-ой-ой-ой-ой, – запричитала Смерть и полезла на выход через заднее сиденье…
***
Не помню, когда последний раз был в цирке. Ну вот не увлекаюсь как-то; не прёт. Особенно бесят клоуны… этот их неуёмный беспричинный оптимизм да ещё привычка вытаскивать на арену людей, которые максимально не хотят, чтобы их вытаскивали. И ладно, со взрослыми. Но насколько же нужно быть лишённым эмпатии психопатом, чтобы проворачивать такое с дошколятами? Так бы и ломал эти наглые разукрашенные рожи.
