Вместо того, чтобы пробиваться дальше к дому, они сейчас сгрудились возле колодца.
– Это всё репейник! – нахмурилась на меня рыжая.
– Ты давай-ка на меня не хмурься! – сказал ей. – Что репейник-то?! Какой репейник?!
– Вот этот, – махнула куда-то в сторону неформалка с позывным «Шама». Остальные: Дольче и бледная – стояли будто в рот воды набравши.
Ага…
Среди зарослей травы действительно выделялась какая-то примятость. И там действительно лежал репейник. Здоровый такой, метра три в высоту. Почти антропоморфный, только без головы. Ноги-корни, толстый стебель-туловище и хренова гора отростков с гроздьями колючек, типа руки. И зная Лёхины творения, уверен, что эти колючки наверняка способны вскрыть танковую броню.
Способны были бы…
Раньше.
Теперь-то бобик сдох. Ствол разодран в труху и разодран явно что когтями. Ещё и сочится чем-то; наверняка, маслами репейными. Надо бы потом набрать баночку. Для профилактики облысения, так сказать.
Его-то я и принял за кровищу на форме Стекловаты. Цвет прямо один в один.
– Это его ваша подружайка так отделала? – спросил я, подойдя чуть поближе и рассматривая раны.
– Да, – ответила Шама. – Он на неё накинулся исподтишка, а она испугалась и вот…
– Ага, – кивнул я. – И часто с ней такое?
– Частенько.
– Понятно, – я осмотрелся и увидел дыру в заборе. – Туда побежала?
– Туда.
– Татьяна! – крикнул я.
– Да, Василий Иванович?!
– Ты же друид? Или с тобой тоже что-то не так?
– Друид, Василий Иванович.
– Следы читать умеешь?
– Умею, Василий Иванович.
– Тогда за мной, – скомандовал я. – А вы продолжайте! Или снова в бане спать будете!
Признаться, с оборотнями я до сих пор не встречался. Но если рассудить логически, то преследовать мохнатое чудище на своих двоих – идея так себе. Я же на двоих, а она на четырёх, да и фора уже хрен пойми какая. Так что нечестно это.
А потому преследовать Ромашку было решено на мотоцикле.
– Ну чего стоишь? – спросил я у Стекловаты. – Люльки нету, залезай назад…
***
Долго ли, коротко ли, а мы почти нагнали Ромашку. И честно говоря, друидское «чтение следов» оказалось вообще ни к чему. Они же ведь как? По веточкам сломанным идут, по запаху, по травинкам примятым.
А тут не веточки были сломаны.
Тут, блин, целый шлейф из разрушений протянулся.
Сперва мы проехали мимо разломанного шлагбаума на въезде в Удалёнку. Затем мимо седого тракториста. Не знаю, был ли он таким до встречи с Ромашкой или нет, но факт остаётся фактом. Железный конь тракториста лежал на боку, а сам он ходил вокруг него, нервно курил и вслух повторял матершинные аффирмации.
Далее по трассе мы пронаблюдали вырванные с корнем дорожные знаки. Прямо вот вместе с кусками асфальта, что особенно доставляет. Стало быть, на совесть дорожники делают. И стало быть, в стране порядок.
Ну да ладно…
Затем был развал с арбузами.
Два загорелых мужика сидели на капоте барбухайки с краснодарскими номерами и молча смотрели на розовое месиво, которое осталось от их товара после того, как здесь побывал оборотень.
И ведь…
По сути, ничего такого ужасного Ромашка не натворила. Да, народищу она перепугала уже целую кучу, но до сих пор никого не убила и не покалечила. Складывалось такое впечатление, что она просто хулиганит.
«САКРАМЕНТО 2 КМ» прочитал я указатель и понял, что мои худшие опасения подтверждаются. Ромашка рванула в город и, наверняка, уже там.
– Сакраменто?! – вслух прокричала Таня.
Ах, ну да… Они же его по пути сюда не проезжали, вот и удивляется девка. Я сам лет пять подряд без улыбки не мог смотреть на это название. Круче может быть только Сакраменто-На-Дону, да только Дон от нас далековато.
А дело тут в том, что город наш совсем-совсем новый. И разросся он, как нетрудно догадаться, из элитного ЖК с одноимённым названием. Вот как-то так… Не… Ну а чо бы и не разрастись? Природа – сказка. Лес, грибы, охота. А если в Москву по делам надо, то на шоссе выскочил и через полтора часа уже там; и это я с учётом пробок говорю.
Короче…
К одному ЖК прилип второй, ко второму – третий, потом торговый центр забабахали, железнодорожную ветку протянули, и всё. Зацвёл Сакраменто буйным цветом, хрен остановишь теперь; недавно вон цирк на окраине появился. А название так и оставили. Шутки ради или из лени – это мне уже неведомо.
– Стоять! – стоило лишь свернуть с шоссе на съезд, как впереди возник солдатик с автоматом; а за его спиной так вообще военные джипы дорогу перегородили. – Разворачивай!
– Что случилось-то, уважаемый?
– В городе военное положение!
– Ага, – кивнул я. – А случилось-то что?
– Распространять информацию не велено!
Однако!
Быстро они среагировали. Молодцы, хвалю.
– Пропусти, – сказал я солдатику. – Мне ваше военное положение изловить надо, пока не пострадал никто.
– Пропускать никого не велено, что непонятного?! Разворачивай!
Дать бы ему подзатыльник, да с мотоцикла впадлу слезать. Так… корочек у меня с собой никаких нет, медалей с орденами тоже. Да и совместное фото с Императором я как-то с собой взять не догадался.
Зато у меня есть телефон!
– Владим-Саныч, – набрал я министру обороны. – Ну ты уже в курсе, да?
– Да-да, Скуф, в курсе. Стёпа уже звонил. К вечеру будут тебе досье на всех девочек, я дипломатической почтой вышлю.
– Да я не об этом! Тебя там в пузыре держат, что ли?! Ты министр вообще или где?!
– А что такое?
– В Сакраменто военное положение! А твои бойцы меня в город не пускают! Стою вот, думаю, то ли по обочине газануть, то ли машины их раскидать к херам собачьим.
– А, – сказал Владимир Александрович и тут же добавил: – О.
Потом помолчал о чём-то, судя по звуку, яростно клацая мышкой, и каким-то уж больно суровым тоном сказал, что сейчас всё исправит.
Я убрал телефон и пока суть да дело обернулся на Танюху.
– Ну ты как? Не укачало?
– Нет, Василий Иванович! Всё в порядке, Василий Иванович!
Ай ты ж моя умница.
Не знаю, кто у них в отряде сейчас главный, но я один хрен главней. И, пожалуй, назначу командиром именно Стекловату. Человек, видно, дисциплинирован. И её физическая форма это лишний раз подтверждает. Хотя на мой вкус, конечно, мышц у барышни чуть с перебором. Точнее… не так. На мой вкус их вообще быть не должно. Я что помягче люблю.
Тут рация на поясе солдатика что-то прохрипела, после чего он сперва вытаращил на меня глаза, а затем обернулся к своим и начал махать руками, мол, освободите проезд.
– Куда ехать-то хоть?! – крикнул я, проезжая мимо.
– В цирк! – слава тебе яйцам, солдатик сразу понял, о чём я, и сохранил нам всем хоть немного времени.
– Спасибо!
В цирк, стало быть.
Это она, что же, на запах пошла? Хм… Будем разбираться…
***
– Как бы чего плохого не вышло, – сказала Фонвизина. – Ай! Аккуратней!
– Я стараюсь! – ответила Дольче. – Не дёргайся! – и продолжила аккуратно выпутывать колючки репейника из рыжей копны подруги.
В общем и целом, сейчас они были похожи на двух обезьянок во время ритуального вычёсывания блох. Такие же милые и такие же сосредоточенные.
Тем временем Шама, – она же Ксюша Шестакова, если без позывных, – хмурилась и нервно расхаживала туда-сюда вдоль колодца. Расхаживала-расхаживала и тут вдруг остановилась:
– Надо действовать, – сказала она. – Причём срочно.
– Если Скуф действительно настолько крут, как говорила Таня, – парировала Фонвизина. – Значит, справится сам.
– Справиться-то он справится, а Ромашка? О ней ты подумала? Вдруг она пострадает? Она же монстр, с его точки зрения!
– И что ты предлагаешь?
– Спасать.
– Как?
– Угоним у него машину и поедем следом.
– Шама! – воскликнула до сих пор молчавшая в тряпочку Смерть.
– Чего?
– Не надо!
– Отчаянные времена требуют отчаянных действий! – крикнула шаманка. – Соберитесь! Нужно выручать Ромашку! Она одна из нас!
А затем прогнала эмоциональный диалог о том де, что все они оказались вдали от дома и должны теперь держаться друг друга. А закончился он так:
– Я! – орала Шама. – Здесь! За группу «Альта» стою! Девки мне всё, и я всё девкам! Кто меня знает, тот в курсе!
– Шам, – Смерть робко подняла руку. – Мне кажется, ты просто хочешь угнать машину.
– И это тоже! – не стала врать Шаманка. – Но это лишь приятный бонус! А Ромашку и правда надо выручать! Кто со мной?!
– Убедила, Шам, – кивнула Фонвизина. – Мы с тобой.
– Да!
– Тогда пойдёмте уже скорей! Только время тратим! – с тем Шаманка уверенно зашагала прочь с Лёхиного участка.
Толпа заряженных девок последовала за ней. Вскрывать гараж не понадобилось, он и так был открыт для группы «Альта»; в углу до сих пор покоились два аккуратно сложенных комплекта белья с матрасами. На стене пульт с двумя кнопками – зелёная, чтобы поднять рольставни, красная, чтобы опустить.
Всё просто.
Ворота с участка тоже не сказать, чтобы были препятствием. Внутри Удалёнки закрывать двери считалось не то чтобы моветоном, но глупостью. За все десять лет, что здесь проживал Василий Иванович Скуфидонский, краж в посёлке не случалось ни разу. Лишь единожды Скуф реквизировал у деда Макара трёхсотлитровую бочку для дождевой воды, но то было сугубо с целью тушения пожара.
Ну и, наконец, в том, чтобы завести машину тоже не было никаких проблем. Ключи висели на гвоздиках прямо в гараже. Бери – не хочу.
Ни паролей, ни лазерных сигнализаций, ни даже сканеров сетчатки.
