– И все? – удивился Саныч. – Это же, видимо, новое умение. А ты так безразлично говоришь: «И все»?
Эльза подпрыгнула на месте и захлопала в ладоши.
– Ты чего делаешь? – изумился Саныч.
– Радуюсь, как ты хотел.
– Радуется она, – проворчал Саныч. – Но молодец, что пользуешься дарами. Садись, раз пришла.
– Не, мне неинтересно. Я помоюсь, поем, там рыба жареная, потом приду смотреть на представление, а лучше на крышу вагончика заберусь, там подстилка, можно лежать и смотреть. Это тебя, здорового дядьку, заметят, а я маленькая. – Она ушла, оставив Саныча в недоумении.
В последнее время Эльза вела себя странно. Она вроде бы как стремительно повзрослела. А он не перестал относиться к ней как к ребенку, часто забывался и получал словесный отпор, который не ожидал, вот как вчера перед сном.
– Акселератка недоделанная, – проворчал ей в спину Саныч. Эльза, не оглядываясь, ответила:
– Я все слышу.
Саныч тоже поднялся и пошел следом за Эльзой. Его позвал зов желудка и напоминание Эльзы о рыбе. Большой здоровый организм Саныча требовал много пищи. До приезда арийцев было еще часа четыре. Они появлялись перед тем, как начинало происходить превращение людей в зараженных мутантов. Они знали, с чем имеют дело, и набег у них был отработан до мелочей.
Саныч накрыл стол, поставил сковородку, чайник с кипятком, мед, вчерашний хлеб, что испекла Эльза, две банки тушенки и нарезанный кольцами лук. Стал ждать девочку. Та пришла, с подозрением посмотрела на Саныча.
– Ты в туалет ходил? – спросила она.
– Ходил, – неохотно ответил он.
– Руки мыл?
– Мыл в протоке.
– И туда же сходил по-маленькому? – опасно сузив глаза, спросила Эльза. Саныч отвернулся и кивнул. – С мылом?
Саныч врать не стал, хотя понимал необязательность этого правила в Улье.
– Нет, – ответил он. Встал и, помыв руки с мылом под рукомойником, вернулся и сел есть.
Эльза уже вовсю уплетала рыбу, аккуратно складывала кости в тарелку и бдительно следила за Санычем, как он ест. Это уже было их неизменным ритуалом. Она учила его есть красиво и аккуратно, а он стоически терпел и отрывался на занятиях. А она платила ему той же монетой дома…
«Ну, настоящая фрау немка», – думал Саныч. Вот же кому попадется в жены. Затем перекрестился – ему же и попадет. Это Эльза решила давно и от своего не отступит…
– Дед, ты чего крестишься? Испугался чего? – спросила Эльза, но Саныч не ответил, он смотрел, как по реке плыла лодка и в ней сидели два парня. Они поглядывали на остров, но плыли к противоположному берегу. За маскировочной сеткой вагончик видно не было, и едоков тоже, но эти гребцы могли вернуться сюда, а это уже сулило им большую проблему.
– Там, – тихо проговорил он, – свежаки плывут на тот берег, потом могут сюда заглянуть.
Эльза спокойно повернула голову, равнодушно посмотрела сквозь ячейки сетки на людей в лодке и отвернулась.
– Если нормальные – отправишь их в стаб «Железный лес», если мутики, – обозвала она зараженных на свой манер, – убьешь. Делов-то. – Она говорила правильные слова, но все дело было в том, что они звучали из уст ребенка.
«Почему ребенка?» – подумал Саныч. Бойца, умудренного жизнью. Она пережила за пару месяцев больше, чем другие за годы, проведенные в Улье. Бывалым умом повзрослела, и к ее советам можно было прислушаться.
Лодка, словно раненая птица, тяжело и неровно скользила по воде, упрямо стремясь к противоположному берегу. Саныч, ощущая, как внутри него нарастает напряжение, быстро покончил с рыбой, проглотив ее в несколько жадных глотков. Затем опустошил банку с тушенкой, запив ее обжигающим какао. Держа в руках кружку, он пристально наблюдал за лодкой, словно ее судьба зависела от его взгляда.
Эльза, сохраняя хладнокровие, словно была создана для таких моментов, спокойно убрала со стола остатки трапезы и начала методично мыть посуду. Ее движения были точными и уверенными, словно она знала, что делает все правильно. Затем она быстро сбегала в вагончик и подала Санычу переговорное устройство «Оки-Доки». Забралась на крышу вагончика и, включив переговорное устройство, начала передавать Санычу сводки с берега, где располагался спортивный центр. Ее голос звучал спокойно, но в нем Саныч почувствовал скрытое волнение. Он чутьем матерого жителя Улья понял, что это волнение перед боем. Эльза была готова сражаться и защищать свое гнездышко. В ней не было страха и опасения за судьбы других людей. Как не было и детской жалости, наивного стремления безрассудно кинуться спасать этих обреченных людей. Она прошла свой ад и теперь не зачерствела, а приобрела здоровый цинизм и желание выжить.
– Они все смотрят на лодку, как будто ничего другого вокруг них нет, – сообщила Эльза. – Могли бы сесть в машину и уехать. Узнать, какая обстановка вокруг. Не понимаю я таких людей…
Саныч наблюдал за лодкой, и неожиданно случилось то, что и должно случиться: сидящий впереди развернулся и бросился на того, кто греб веслами.
– Ну вот, пошла свистопляска, – проговорил Саныч. Эльза живо поинтересовалась:
– Ты о чем, дед?
– Да, проявляться заражение стало быстро. В лодке уже идет борьба не на жизнь, а на смерть. – Лодка в это время перевернулась, и оба парня скрылись под водой.
– Можешь не комментировать, дед, я все вижу. На берегу пока все тихо. Ну как тихо… Они кричат и показывают руками на лодку, а она утонула.
Вскоре показалась голова пловца, он греб к берегу, до которого осталось не больше десяти метров, но не доплыл. Видимо, зубы зараженного повредили артерию, голова пловца скрылась, вынырнула и снова погрузилась, после чего больше не показывалась. Эльза спросила как ни в чем не бывало:
– Спасать свежака побежишь, дед?
– Нет, – отрезал он и подошел к вагончику. – Я на лавочку, смотреть за ситуацией, что-то быстро разворачиваются события… – и, не слушая, что будет говорить Эльза, пошел к протоке.
На берегу суетились, бегали, махали руками люди, но ничего с ними не происходило, часть новичков поговорили между собой и пошли прочь.
«Решили поехать посмотреть, какая обстановка за пределами центра», – понял Саныч. Кто остался, стали расходиться по своим номерам. Вскоре на берегу никого не осталось, но через час, грохоча моторами, подъехала колонна бронированных автомобилей и два автобуса. Первый, ощетинившийся пулеметом грузовик и автобус, не останавливаясь, проследовали дальше, а из второго грузовика посыпались вооруженные люди.
Взвод насчитал Саныч. Они быстро стали оцеплять комплекс спортивного центра. К ним выбежали пара женщин и стали махать руками. Их быстро «угостили» прикладами автоматов, сбили с ног, и лающий голос офицера приказал этих неосторожных женщин поставить на колени. Женщин схватили за волосы и под их вой и плач потащили к воде. Там пинками и угрозами поставили на колени.
Пулемет на грузовике очередью прошелся по стеклам первого этажа, а солдаты бросились внутрь здания. Оттуда стали выбегать люди, прикрывающие головы руками. Мужчин и женщин на крыльце сбивали с ног и тащили к воде. Количество стоящих на коленях людей росло.
«А тут больше спортсменов, чем в предыдущем Центре», – подумал Саныч и стал с интересом рассматривать женщин. Он тайно надеялся встретить Валерьянку. «А что, – мысленно рассуждал он, – все может быть… Или не может», – одернул он себя, но продолжал искать взглядом свою прежнюю сожительницу…
Между тем события на берегу приобрели странный характер: из окна третьего этажа вылетел солдат вместе со стеклом, следом полетел еще один, и потом третий, и следом четвертый. Стоящие на берегу солдаты замерли, но команда офицера заставила троих броситься внутрь здания, а пулемет на крыше грузовика развернулся в сторону третьего этажа. Он не успел дать очередь, а на крышу машины упала граната, она покатилась к стрелку и закатилась внутрь кузова, обшитого стальными листами. Потом раздался приглушенный взрыв, и грузовик вспыхнул ярким пламенем. Из окон раздались выстрелы, и солдаты стали разбегаться.
«А все приняло совсем другой оборот», – с удивлением подумал Саныч. Среди спортсменов оказались неробкие парни и дали отпор арийцам. Глупо, конечно, зато геройски. Жаль таких смельчаков. Люди, стоявшие на коленях, воспользовались суматохой и стали разбегаться кто куда – кто-то бросился в воду, а кто-то побежал по дороге прочь с берега. Паника охватывала берег все больше и больше. Из окон третьего этажа слышались скупые выстрелы, и то один солдат, то другой, суматошно бегая, падали на траву. Было видно, что офицер потерял контроль над ситуацией. Солдаты стреляли во всех подряд, а потом начался точный огонь из окон третьего этажа по солдатам и загнал их за автобус. Офицер тоже спрятался за автобус, вытащил пистолет и стал подавать команды, при этом он стрелял в убегающих людей и махал руками. К нему подбежал солдат с гранатометом, развернул трубу, высунулся и выстрелил в окно, из которого стреляли. Огненная вспышка и дым после взрыва закрыли видимость Санычу, а потом все стихло.
На берегу лежали гражданские и солдаты, спортивный центр горел и дымился. Офицер осторожно выглядывал из-за автобуса. Потом стал раздавать короткие лающие команды. Солдаты побежали в здание центра и вытащили оттуда три обгорелых тела. Офицер со злобой попинал их сапогами. Затем, как понял Саныч, приказал собирать разбежавшихся людей, но потом махнул рукой и отменил приказ. Бронированный автомобиль сопровождения поехал по дороге, и Саныч услышал стрельбу пулемета. Стреляли короткими очередями, и он с горечью подумал, что добивают всех, кого увидят. Офицер зашел в автобус и вышел, сел на стул, принесенный из фойе спортивного центра, и стал ждать. Через два часа подъехало подкрепление, примерно рота солдат. Они высыпали из грузовиков и разбежались по окрестностям. Приехавший с ними старший офицер подошел и отхлестал по щекам офицера, устроившего бойню. Затем содрал с него погоны и ногой отправил вслед за солдатами.
«А тут не церемонятся с теми, кто не справился с работой», – удивленно подумал Саныч.
Изредка на берегу раздавались выстрелы.
«Решили всех расстрелять в качестве наказания», – мрачнея, понял Саныч и вспомнил о тех, кто плыл по реке. Оглянулся, но там никого не было – то ли их расстреляли, то ли произошло быстрое обращение.
– Вот это да! – прозвучал в наушниках голос Эльзы. – А ты, дед, не рассказывал, что тут такие боевики происходят…
– А их и не было, – ответил Саныч. – Что-то у арийцев на этот раз пошло не так.
– А они что, решили убить всех? – спросил Эльза.
– Да, видимо, так решили, – неохотно ответил Саныч, – в качестве наказания.
– Знаешь, дед, я к ним не хочу, – тихо проговорила Эльза. – Мы пойдем смотреть… туда?.. Может, кого найдем?
– Навряд ли. С ними был сенс. Ты знаешь, кто это? Он видит биоформу сквозь препятствия. Они зачистят тут все. Потом, конечно, надо будет сходить посмотреть. Может, кто выжил. Стоит еще по-человечески похоронить ребят, что геройски погибли.
– А это как – по-человечески? – спросила Эльза.
– В землю с крестом, Эльза, как твоих родителей – ответил Саныч.
– Дед, разве это подвиг? – помолчав, ответила Эльза. – Они стреляли в солдат, а те расстреляли всех остальных.
– Ты права, – согласился Саныч. – Они действовали по меркам своего мира. А тут Стикс. У него другие правила. Чтобы выжить, надо уметь приспосабливаться, терпеть, учиться… Они этого не понимали и поступили как смогли. Полагаю, это были военные. Сумели отобрать оружие у солдат…
– Мне их жалко, – произнесла Эльза.
– Кого? Тех, кто оказал сопротивление? – спросил Саныч.
– Нет, тех, кто стал жертвой. Они-то при чем?
– Не знаю, может, Улей посчитал их ненужными, вот и избавился от них.
– Ты, дед, вечно одушевляешь этот мир, словно он один большой живой организм.
– Думаю, он не живой организм, но у него есть принципы, которые нужно соблюдать… Соблюдать, чтобы жить, Эльза.
Саныч встал с лавки и отправился к вагончику. Он не хотел больше смотреть на разыгравшуюся перед ним трагедию. Арийцы не были белыми и пушистыми. Они были бессмысленно жестокими и, можно прямо сказать, бесчеловечные. Как фашисты во время Второй мировой войны за одного убитого солдата сжигали целые деревни, так и они вымещали свою злобу на безоружных людях.
«Уроды», – вынес вердикт Саныч. Ему с ними не по пути.
Здание центра окутывалось густым дымом, который, словно живой, вздымался в небо, оставляя за собой след горечи и разрушения. Арийцы, как шакалы, метались внутри, вынося что-то ценное, но Саныч уже не видел этого. Он опустился на кровать и закрыл глаза, пытаясь спрятаться от мира, погрузиться в глубины своего сознания. Сделать это было чертовски трудно. Мысли, как удары молота, бились в его голове, повторяя одно и то же слово: «убийцы». «Убийцы». «Убийцы». Почему, спрашивал он неизвестно кого, человеческая жизнь здесь, в этом мрачном мире Улья, потеряла свою ценность? Словно она стала чем-то незначительным, на что можно не обращать внимания… Почему те, кто держит в своих руках оружие, так легко используют его против других людей? Что движет ими? Почему многие здесь превращаются в таких бездушных существ? Арийцы, муры, бандиты… Может, те, кто сюда попал, настоящие грешники, и это ад или чистилище для грешников? Но в чем виновата Эльза? Она еще ребенок…
Лишь с третьей попытки ему удалось отрешиться от происходящего.
Саныч старался отогнать гнетущие мысли и, наконец, как ему показалось, задремал. Он увидел дорогу, покрытую клубами тумана, по краям дороги росла жухлая трава. Одинокая березка росла у дороги, опустив печально свои ветки. У дерева стоял зараженный и переминался с носков на пятки. Из тумана появился человек, Саныч старался разглядеть, кто это. Он напрягся, но из тумана раздался голос: «Ищи свой путь, странник». Фигура приблизилась, и Саныч смог разглядеть человека в брезентовом плаще с капюшоном, лица его было не видно.
– Больше старайся думать самостоятельно. Ответы… Они на виду… Но ускользают от общего внимания. – Человек поманил зараженного, и тот пошел за ним. Зараженный сделал два шага и обернулся, Саныч вздрогнул. На него смотрела измененная Валерия, она оскалилась и демоническим голосом крикнула:
– Дед, ты идешь? – Саныч отпрянул и отрицательно замотал головой. – Как хочешь, – безразлично произнесла зараженная женщина и пошла следом за человеком в плаще. Ее фигура постепенно таяла, скрываясь в тумане.
Саныч опомнился и крикнул:
– Валерия, это ты?
– Нет, дед, – послышался другой голос, – это Эльза. Хватит спать, вставай, уже полдень, я обед приготовила.
Саныч открыл глаза и, моргая, пытался понять, где он.
– Ну что, тебе снилась твоя любовница? – ревнивым голосом спросила Эльза, которая стояла у кровати и трясла его за плечо. – Никак не можешь забыть ее? Я ее отравлю, вот попадем в «Железный лес», и я ей в живец хлопья с гороха насыплю… – Саныч окончательно проснулся, сел и замахал рукой:
– Успокойся, заполошная. Сон мне приснился. Стоит дерево. Рядом зараженный, он посмотрел на меня, и я увидел, что это Валерия, потом она скрылась в тумане. Я ее позвал, хотел узнать, что с ней случилось. Кошмар, наверное, после того, что я увидел у спортивного центра.
– Что-то раньше я не замечала за тобой такую сентиментальность, – недоверчиво произнесла Эльза. – Вставай. Когда поплывем к центру? Арийцы уже уехали.
– А те, что проехали дальше? – спросил Саныч, потирая лицо ладонями.
– И те уехали, только трупы на берегу остались. Здание центра не горит, только дымит. Пошли, обед на столе.
В Улье ничто не могло испортить аппетит, если человек прожил в нем больше месяца, поэтому Саныч встал и пошел следом за Эльзой.
После обеда Эльза убрала со стола, помыла посуду и подошла к Санычу.
– Ну что, плывем? – спросила она.
– Плывем, – ответил Саныч.
У берега Саныч поднял руку, предостерегая Эльзу, та затабанила веслами и стала прислушиваться. Вокруг стояла тишина, ее нарушал только шелест волны о гальку берега.
Саныч помолчал и произнес:
– Пошли, посмотрим, что тут стало. – Он выпрыгнул из лодки и вытащил ее на берег.
У среза воды лежали пять тел: один мужчина и четыре женщины. Вода заливала им лица, на камнях оставались следы крови. Саныч, осторожно обходя тела, вышел на дорожку и посмотрел вдаль на юг. Там тоже по дороге лежали тела.
– Надо обойти всех, – проговорил Саныч, – тут живучесть высокая, может, кто живой остался.
– Ну, эти точно не жильцы. – Эльза указала рукой на тех, кто лежал у воды.
– Эти да, не жильцы, но люди разбегались и могли выжить, – вздохнул Саныч и первым пошел по дороге. Он подходил к каждому телу, отходил и шел дальше.
– А ты, дед, чего пульс не слушаешь? – спросила Эльза, когда он отошел от очередного тела. Это была молодая девушка, почти ребенок, ненамного старше Эльзы. На ее теле не было следов от пуль.
«Наверное, сердце не выдержало», – подумал Саныч и пошел дальше.
– А что его щупать? – ответил он Эльзе. У них нет ауры или биоформы, сама посмотри. У живого человека биоформа присутствует, у мертвеца нет, поэтому мне не надо проверять пульс.
Эльза посмотрела как учил Саныч и увидела, что ауры у тела девушки не было.
– Поняла, дед, – ответила она.
Саныч свернул к гаражу и приоткрыл дверную створку, свет косым лучом ворвался в полумрак гаража. Осветил «газель» с поднятым капотом. Саныч постоял, затем зашел в гараж, прошел дальше и вытащил из-под машины за ногу мужчину.
– Он что, живой? – удивилась Эльза. – И почему ты его так небрежно тащишь?
– Он мертв, но если оставить тут, начнет вонять, – пояснил Саныч и, вытащив тело, оставил его на дороге.
Час ушел на то, чтобы обследовать окрестности около спортивного центра. Саныч нашел еще восемь тел на стоянке и в кустах у дороги. Арийцы не пропустили никого, методично находя и расстреливая испуганных людей, которые так и не поняли, что с ними произошло. Саныч направился к стоянке автомобилей. Она располагалась позади здания спортивного центра. Подошел к пикапу, открыл дверку и, вырвав провода от зажигания, скрутил их и завел машину.
– А машина тебе зачем? – спросила стоящая рядом с пикапом Эльза. Саныч посмотрел на девочку.
