Страница 5 из 9
В коридорах – никого, все звери ушли на охоту, и я тихонько пробиралась, перебегая от одного тёмного угла к другому.
Когда слышала голоса, замирала, и только сердце гремело в ушах.
На улицу выскочила быстро. Из своего окна я уже видела несколько дырок в заборе. В одну из них и шмыгнула. А потом неслась по лесу, не видя дороги. Ветки хлестали по лицу, я спотыкалась о корни, но не останавливалась.
Куда бежала? Где я? Зачем? Последний вопрос раздирал всё внутри: я не могла остаться. Меня до одури напугали слова Мили. Что значит «он сделает на мне метку»? Чего она лишит? Воли, свободы, совести?
Ночь окутывала прохладой, я бежала босиком, вспарывая ноги в кровь.
Но далеко уйти не получилось. Меня на полном ходу схватили за локоть и со всей силы прибили к дереву. В ночи сверкнули синие глаза, и я только набрала воздуха, чтобы закричать, как мне закрыли рот.
– Я же велел не выходить!
Это Себастьян! Секундное облегчение сменилось паникой. Он был в бешенстве.
– Подумал, что в тебе есть хоть капля благоразумия, – рычал он. – Но, видимо, придётся поступать жёстко.
Его ладонь легла на мой живот и придавила, а после всё тело прострелила острая боль. Будто по венам потекла лава и огнём собралась там, где лежала его рука.
Я кричала, вырывалась, но меня продолжали удерживать сильные мышцы.
– Не сопротивляйся, Наэли. Так будет больнее.
И действительно. Каждый мой толчок проходился пламенем по телу. Поэтому я обвисла и только слегка постанывала.
– Дыши, малышка, – выдохнул он, продолжая свою пытку.
Мир замер; потоки мчались внутри, завинчиваясь спиралью в животе. Жарко. Капельки пота скатывались по лицу. Хотелось кричать, но я только стонала сквозь его пальцы, что до сих пор держали мой рот.
Ненавижу!
– Впускай меня, чёрт тебя подери! – рычал он. – Давай же. Или мы будем здесь до рассвета.
Как впускать? Куда?
Широкая ладонь лежала на моём животе, она горела огнём. Я заскулила.
– Ну же! – крикнул он, вжимая меня в дерево.
И я закрыла веки. Вспомнила все наши чудесные события. Скорость вихрей внутри уменьшилась и стала растворяться.
– Хорошая девочка. Умница.
Его лоб коснулся моего, я почувствовала его неровное дыхание. Мои пальцы впились в мощные руки. И с каждой секундой боль отступала, сосредотачиваясь вибрацией внутри живота.
Я всё ещё горела.
Себастьян убрал руку с моего рта и впился в губы. От его поцелуя разливался целительный холод по телу, и я, не соображая ничего, жадно стала целовать в ответ.
Так вот какой… загадочный поцелуй, о котором я грезила: страстный, возбуждающий, сводящий с ума. Он лечил мои раны и заставлял думать о чём-то порочном.
Мужчина навалился всем телом: одна его рука обвилась вокруг талии, второй же он зарылся в мои волосы и сжал затылок. Только сейчас я поняла, что наши языки сплелись и пытливо изучали друг друга. А в бедро упёрлось… боже… Это то, что я думала?
Не знаю, как далеко бы мы зашли, но вдруг разум прояснился. Я будто протрезвела от дурмана и выставила руки, отстраняя мужчину от себя.
– Наэли, – с трудом дышал он.
– Ты не мог так со мной поступить, – зашептала я, горло сдавило от обиды. – Ты подонок!
– Называй как хочешь. Я сделаю всё, чтобы ты жила. Мы уже это обсуждали.
Звонкая пощёчина прилетела к нему, отвернув его лицо.
– Ты должен был меня освободить, дать мне уйти, вырвать меня из этого места! А ты лишь глубже втянул! Ублюдок!
Он посмотрел на меня, снова вспыхнула синяя радужка. Себастьян на секунду отстранился, а потом, перехватив колени, взвалил на плечо и понёс. Я била его. Бесполезно. Словно стучишь в каменную стену.
С этого момента жизнь изменится. И всему виной он. Мой пленитель. И мой муж.
Глава 5
Себастьян
Я сходил с ума от Наэли. Во мне не осталось ничего рационального. Она моя. Теперь нет преград в виде её отца и социального ранга. И я мог смело признаться в том, что безумно влюблён в неё. Настолько сильно, что дурел от одного прикосновения или взгляда.
В этот вечер тревога заставила меня вернуться, и мне несказанно повезло. Запах девушки я почувствовал уже на улице и помчался по её следам. Непокорная, гордая, своенравная – моя. И в эту ночь я полностью присвоил её себе.
Пусть она сопротивляется, бьёт меня, ненавидит, но теперь уже никуда не денется. Не знаю, за что больше переживал: за то, что никогда не увижу её, если она сбежит, или за то, что она находится в огромной опасности и сама не понимает этого.
Я нёс девушку на плече и сгорал от желания. Тот поцелуй раскрыл всё тайные мечты, просочился ядом вглубь и зажёг сердце. Теперь оно горело. Мы либо будем играть с этим огнём, либо обратимся в пепел.
В комнате я бросил её на кровать, и она тут же уползла на другой конец.
Но зря. Ведь я не закончил. Схватив её за ноги, притянул к себе и сел сверху, зажав бёдрами. Она молча сопротивлялась, боролась со мной, но всё было бесполезно. Я поймал её за запястья и вдавил их в матрас.
– Мне надо помазать твою метку. И я это сделаю либо по-хорошему, либо по-плохому.
– По-плохому! – рявкнула она, продолжая сопротивляться.
Тогда я выпрямился, вытянул ремень и, снова рухнув на неё, связал её руки над головой.
Не выдержав близости, смял нежные губы в поцелуе. Теперь она в большой опасности, потому что мои тормоза отказывают.
Барахтаться она перестала, но всё равно пыталась укусить меня.
– А ты любишь погорячее? – усмехнулся я, немного отрываясь от неё.
Она дёрнулась следом, клацнув зубами прямо перед моим носом.
– Какая страстная девчонка.
– Своих шлюх целуй! – зашипела она.
– Так вот в чём дело? Ревность прошлых лет!
Эль закатила глаза и откинула голову.
– Не мни себя богом соблазнения. Я тебя не хотела, не хочу и не буду хотеть! Ты можешь сделать это только силой, которой, судя по всему, у тебя в избытке.
– Я не буду делать то, что ты не хочешь.
– Тогда не прикасайся ко мне больше!
– А вот это спорно, Наэли.
Всё ещё держа её запястья, я дотянулся до тумбочки и достал оттуда мазь, снова вернулся к ней. Одной рукой это делать неудобно, но по-другому с этой рыжей бестией никак.
– Я знаю, что у тебя болит метка. Если не помазать, будет плохо.
– Хуже не станет.
– Сомнительно.
Мои намазанные руки скользнули под её рубашку. Я касался её живота нежно, стараясь не навредить. Сначала Наэли сопротивлялась, но потом затихла, только глубоко дышала, смотря на меня ненавистным взглядом.
Пальцы водили по её горячей коже, размазывая мазь. Чёрт! Я был на пределе и безумно возбуждён.
– Тебе же приятно? – шепнул я.
– Ничего не скажу.
– Ты многого не знаешь, малышка. Но я всё расскажу. Надеюсь, ты изменишь своё мнение.
Я обвёл пупок. Не знал, где точно находится метка, поэтому мазал всё, спускаясь ниже, прямо до кромки штанов, которые почти с неё слетели.
Наэли закусила губу, её взгляд слегка изменился, но только на мгновение. Мне и этого достаточно: если есть искра, то я способен её разжечь.
Уже почти ничего не осталось от мази, всё втёр. Поэтому я выпрямился и медленно встал. Наэли так и продолжила лежать. Если и злилась, то уже не так.
– Я развяжу тебя, а ты будешь покорной, понятно?
– Я единственная, кого ты не трахнул, поэтому ты со мной так?
– Ты единственная, кого я всегда хотел трахнуть, но не мог.
Наэли судорожно вздохнула и задержала дыхание. Её сердечко забилось чаще. Я это слышал. Но девушка продолжала упорно отбиваться от меня.
Обойдя кровать, я развязал Наэли руки. А потом быстро вышел, заперев дверь на ключ. Ей надо перебеситься и успокоиться. Так же, как и мне.
Во временном кабинете меня уже ждали лазутчики, которые доложили, что нас окружают.
Чёрт. Не успеем поставить щит. Но всё же попытаемся. Надо поспать. Люди вряд ли нападут ночью. Потом пришёл Тео, мой помощник и друг. Он смахнул белокурую чёлку и плюхнулся на стул.
– По делу о молчанках. Есть подозрение, что это радикалы. Они же тогда и раскурочили тот автобус, о котором ты говорил.
– Откуда знаешь?
– Все ниточки тянутся к братьям Арден. Даймон ещё сомнительно, а вот его брат Эмиль… Он наследил капитально. Помнишь его лозунги два года назад, когда он вовсю срался с Юлианом? Тогда тот его послал, и мы больше о нём не слышали. Зато пошёл погром лабораторий.
– Думаешь, он искал молчанку?
– Не думаю. Знаю. Недавно схватили одного бесноватого. Я его показания читал, но пропустил как-то мимо ушей. А теперь вспомнил. Он говорил, что Эмиль – бог и царь, что он будет править Асертом. Я тогда подумал, что это бред умирающего мозга. А потом сложил все пазлы.
– Они водили дружбу друг с другом?
– Да. И Эмиль собирал таких же радикалов, желающих развязать войну. Они просто создали ряд провокаций, вколов вирлиатам молчанку.
– Тогда это жопа. Совет нам этого не простит.
– Брось! Совет с самого начала послал нас с молчанками. Мы для них не дороже крыс. Ну, убивают вирлиатов, кому какое дело?
– Просто получается… Срань господня. – Я потёр переносицу. – Маги поубивали друг друга, чтобы свалить всё на людей и развязать войну. Чёрт! Надо поговорить с Юлианом.
– И что мы скажем?
– Да что, что… Юлиан, у нас отличные новости. Вирлиаты решили сыграть в шахматы без королей, а люди – шахматные доски.
– Отличное начало.
– И кончало. Ладно. Если завтра ещё продержимся, то будет хорошо. Что со щитом?
– Плохо. Ждём подкрепления. Не накроем этот периметр.
– Когда приедут?
– Дня два.
– Скверно!
– Отобьёмся.
– Оружие есть?
– Обижаешь.
Мы вместе вышли из кабинета и разошлись.
Когда я вернулся в комнату, Наэли, свернувшись в клубок, уже спала. Я лёг рядом. Прижался к ней и зарылся в волосы.
