Страница 4 из 9
– Да не дождёшься.
Себастьян втопил газ, мотоцикл резко дёрнулся и остановился, отчего я съехала почти на него и быстро обвила талию.
– Умничка!
Мы рванули по улице. Я не любила ездить на такой скорости, боялась. Но мне нравилась наша близость друг к другу. Под моими руками перекатывались его сильные мышцы. Повезёт той девчонке, которая заполучит его сердце.
А вот от этой мысли становилось почему-то грустно, ведь тогда он будет всё время проводить с ней, а обо мне забудет. Она обязательно запретит ему со мной видеться: все женщины – собственницы. Поэтому я ревностно следила за его пассиями, и меня устраивало, что до сих пор никаких серьёзных отношений на горизонте не маячило.
Скорость, ветер, поднимающий лёгкое платье и ласкающий бёдра, юность, беззаботность – всё это осталось в сладких снах. Они чередовались с тяжёлыми и тёмными.
В одном из них меня разбудил звонок телефона. На часах – три ночи. Это Себастьян. Я давно его не видела, наверное, месяц. Он исчез и только слал сообщения, что всё в порядке и скоро мы встретимся. Сейчас я уже понимала, что они просто готовились к нападению, а тогда наивно полагала, что он уехал в Кадонию по делам.
– Что? Ты чего так поздно звонишь?
– Тебе срочно надо собирать вещи и валить!
– Ты о чём?
Отец уже вторые сутки не выходил из кабинета, созваниваясь с Советом. Происходило что-то тревожное, но меня в это не посвящали. Поэтому я села на кровати.
– Тёмные убьют всех. Собери сумку, деньги, всё, что понадобится, и уезжай в Кадонию.
– Когда? Ты смеёшься? Отец меня никуда не отпустит!
– Насрать на отца! Эль! Твою мать!
Он повысил голос, отчего сердце забилось быстрее.
– Себастьян.
– Мне пора, малышка. Сделай, как я сказал. Скоро к дому подъедет автобус. Как хочешь, ты должна там оказаться!
– Да что, чёрт подери…
Но я не договорила. Себастьян бросил трубку. Где он сам? Что происходит?
Я всё же достала большую сумку и начала туда скидывать шмотки. Какие-то новости всё-таки доходили – о том, что люди провоцируют войну и срывают пакт. На улицах днём появилось больше вооружённых. А ночью всем советовали оставаться дома. Однако я всё же надеялась на благоразумие сторон.
Громкий стук внизу и грохот ворвались в сердце страхом. Я едва могла вдохнуть. На улице уже стоял автобус, и из него выбегали тени. Все в чёрном, они почти сливались с ночью.
Шум сменился голосами, криками и выстрелами. Меня парализовало. А когда дверь распахнулась и я увидела сияющие синие глаза какого-то вирлиата, то готова была упасть в обморок.
– Наэли Гримвуд? – уточнил он.
Я кивнула. К нему ещё один подбежал.
– Губернатор – всё. Сжигаем.
– За мной, – приказал мужчина.
Что с отцом? О чём они говорили? Что будут сжигать?
Меня подхватили под локоть и повели, только сумку успела взять. Я вертела головой, но не могла произнести ни слова: во рту пересохло, а по венам ледяными потоками струился ужас.
В автобусе уже находились люди. Все в дорогих одеждах. Их спасали вирлиаты? Тогда где отец?
– Папа, – прошептала я высохшими губами, когда мы тронулись. – Папа!
Я забарабанила по стеклу.
– А ну, замолчи! – рявкнул один из вирлиатов.
Его лицо было наполовину скрыто. Только яркие глаза сверкали.
– Деточка. Не зли их. – Мне на предплечье опустилась чья-то старческая рука в дорогих кольцах.
Через несколько минут наш особняк вспыхнул как спичка. Мы отъезжали всё дальше, а я впадала в безмолвное отчаяние. Даже слёз не было, я пыталась переварить весь ужас происходящего.
Куда нас везли? Кто все эти люди? Где Себастьян? Моего отца… убили? А дом. У меня теперь нет дома!
Языки пламени ещё долго плясали отблесками в темноте автобуса. И это спасение?
Мы ехали бесконечно долго. Я уткнулась в одну точку и пыталась зацепиться сознанием хоть за что-то, но оно всё время уплывало. Мысли растворялись в страхе.
И когда послышались хлопки, а автобус стал вилять, я даже не сразу сообразила, что происходит. Нас бросало из стороны в сторону, больно ударяя об углы, а потом мы и вовсе перевернулись.
По салону разлетались крики и стоны. Я на ком-то лежала. Но быстро поднялась. Кто-то уже выламывал окно. Все вопили. Началась паника.
Разбитое стекло осколками посыпалось на лежащих. Вирлиаты тоже пострадали, они-то и разбирались с тем, как нам выбраться. Сквозь этот хаос я слышала их короткие команды. А после они выскочили наружу, оставив нас одних. Некоторые пошли следом за ними. Я помогала раненым встать. Вроде все целы, только явно будут переломы и ссадины.
Мы вылезли, и уже снаружи начался настоящий ад. На людей нападали вирлиаты. Другие. Те, кто нас вёз, валялись мумиями на дороге. Мужчины и женщины стали разбегаться, и я тоже помчалась. Не видела и не слышала ничего перед собой. Сердце барабанило по рёбрам. Сзади оставались крики, хруст костей и иссушенные тела. Вирлиаты напали на своих же? Зачем? Что за чёрт?
Ветки хлестали по лицу, оставляя царапины, но я бежала не оглядываясь. Только теперь горло сдавило и начали прорываться слёзы.
«Нельзя! Не сейчас! Потом, когда спасёшься!» – приказывала я себе.
В этот момент я всегда просыпалась с мокрыми щеками и глубоким вдохом.
Сегодня не исключение. Ужас настигал меня почти каждую ночь.
Я пыталась отдышаться и вспоминать только первый сон, перенаправляя все мысли туда.
Нам уже не восемнадцать. Кто бы знал, что всё изменится и бывший лучший друг, в котором я души не чаяла, превратится в жестокого врага?
Снаружи уже спускалась ночь. Кажется, я проспала весь день. И это неудивительно. Несколько месяцев я скиталась, пряталась по углам и пыталась выжить. Почти дошла до Кадонии, но там меня сразу же поймали, и теперь я здесь. Но и сюда путь мой был в терновых колючках. Я кочевала по разным клеткам, пока не попалась в руки тому страшному мужику.
Как я выжила? Сказала, что дочь губернатора. Это вначале убивали всех подряд, а потом важных чиновников и их родственников стали распихивать по тюрьмам в качестве заложников и для обмена с теми, кто успел захватить магов. Пленных держали в Остреле, поэтому ведьмакам была так важна столица. Кадония же опасалась вирлиатов, её войска уже стояли на границе. Но мне ни здесь не пройти, ни туда не попасть. Я заперта.
Глава 4
Наэли
В комнате – никого. Надвигалась темнота. Лампочка светила тускло, и почти ничего не было видно. Снова на столе еда и записка.
«Не выходи. Буду утром».
– Да поняла я, не тупая! – буркнула я в пустоту.
Мои биоритмы сбились. Кажется, теперь я тоже не буду спать по ночам .
Замок лязгнул, и всё в моём теле напряглось. Себастьян же сказал, что придёт утром. Кто это?
В комнату тихонько прокралась тень. И только когда она подошла, я поняла, что это девушка.
– Мне сказали тебя осмотреть. Меня зовут Мили. Я врач, не пугайся, – тихо пробормотала она.
– Ты… человек?
– Да.
Повисла пауза, пока я собиралась с мыслями. Но хотя бы волнение ушло: вряд ли меня пришли убить.
– Я в порядке. Не надо меня осматривать.
– Мне нужно посмотреть, как заживает твоя метка.
– Что заживает? Кто тебя прислал?
Снова тревога заколола противными иглами.
– Наш абиссат. Тебя… тебя разве… не пометили?
– О чём ты говоришь?
Мили несколько секунд смотрела на меня. А я разглядывала её: белокурая, с голубыми глазами, она вовсе не производила впечатления злой стервы. Почему-то мне казалось, что рядом с вирлиатами могут быть только такие: беспринципные, лишённые чувств и сострадания.
Девушка пододвинула стул и села напротив меня.
– Разговор будет долгим. У тебя есть чай?
Я покачала головой.
– Принесу завтра. Твоё имя – Наэли?
– Да.
– Красивое имя.
– Папа дал… в честь бабушки. – Я опустила глаза и сжала ткань длинной рубашки. – Но теперь отца нет в живых. Эти… они убили его.
– Мне жаль.
Наступила минутная тишина, а потом Мили вздохнула:
– Метка ставится, чтобы никто не посмел тебя тронуть. Вирлиаты чувствуют эту метку.
– Она у тебя есть?
Девушка встала, задрала майку, под которой синеватым цветом светилась небольшая татуировка на животе. Узор интересный. Если бы всё не было так ужасно, я бы даже подумала, что это красиво.
– С ней ты принадлежишь только одному мужчине. Это их брачный обряд. – Мили села, а внутри меня всё сжалось. – Но… Себастьян до сих пор не сделал её?
– Нет. – Я пыталась всё осознать и переварить. – Мы даже не говорили об этом.
– Значит, зайду завтра, – улыбнулась она. – Абиссат не любит ждать. Себастьян обещал, что всё решит…
– А если… если я откажусь, – сглотнула я.
В горле как-то резко пересохло.
– Это опасно, Наэли. Вы же женаты. Зачем подвергать себя неоправданному риску?
– Мы женаты, – тихо повторила я.
Он говорил, что лишь планировал это сделать. А оказывается, всё как-то свершилось само? Без меня? Но я не стала спорить. Не знала, могу ли доверять Мили.
– А ты… ты сама согласилась поставить эту метку?
– Да.
– Почему? Ведь ты человек! Они убивают нас. Они… – я запнулась. Хотела сказать «чудовища», но осеклась.
– Всё не так. Кажется, ты многого не знаешь… – Девушка смотрела на меня с опаской и недоверием. – Вы точно близки с Себастьяном?
– Ближе некуда, – буркнула я, понимая, что закапываю себя в яму и сейчас меня могут прирезать за лишние слова. – Я просто… не до конца разобралась. Мне больно признать всю правду.
– Понимаю. Но вирлиаты не страшнее людей. Они борются за свою жизнь и права… Эм-м-м. Я принесу тебе одежду. И, пока нет метки, лучше не выходи.
Девушка встала и так же тихонько скользнула в тень.
Боже. Мне надо бежать. Себастьян заклеймит меня как корову, и тогда я вообще не смогу быть человеком, не смогу прорваться на свободу.
Я заметалась по комнате в поисках штанов. Нашла большие. Мне в них далеко не убежать, а ремни тоже не стягивают, огромные. Тогда я оторвала часть простыни и сделала пояс.
Дверь сегодня не была заперта на замок, и я легко проскользнула. Да, опасно выходить ночью, но ещё опасней было оставаться здесь. Я не хотела стать навсегда привязанной к этому месту. Наверное, лучше умереть на свободе, чем жить в вечном страхе.
На самом деле я плохо соображала, скорее, я была на эмоциях, во мне бурлил такой коктейль, что всё тело трясло. И отчаяние… Оно завладело разумом настолько, что я почти ничего не видела перед глазами.
