Неужели ему так важен пол ребенка, что он готов предать нас?
Стискиваю зубы, чтобы не разреветься в голос.
В этот момент моя жизнь в руинах. Все, что мы строили, оказалось просто замком на песке.
Перебираю в памяти все события и не понимаю – как? Как Олеся могла оказаться такой лживой и двуличной?!
Я же доверяла ей, делилась всеми волнениями и переживаниями. Я же считала ее почти сестрой! И перед мамой, которая меня предостерегала, всегда защищала. А выходит, мама-то была права!
Господи, но ведь Олеся и правда спасла нас. Неужели это вот такая плата за то, что она для нас сделала?
– Ма! Маааа! – хнычет дочь. Ей хочется внимания, а у меня сейчас совершенно нет сил ни на что. Мне бы собрать себя хоть ненадолго.
Вот только как? Как это сделать, когда тебе в сердце воткнули нож два самых близких человека, да еще и провернули для надежности пару раз.
Полдня проходит как в тумане. Я даже не запоминаю, что делаю – какие-то механические действия – покормить, поиграть, уложить спать. Погулять…
Ступор заканчивается, только когда вижу в окно, как через ворота заезжает машина мужа.
Впервые во мне зажигается надежда – а что если Олеся соврала? Ведь такое может быть! Не знаю, зачем, не знаю – почему. Но она же могла! Могла соврать!
Я вспыхиваю этой самой надеждой, выхожу встречать мужа с дочкой на руках. Тот улыбается, снимает пальто и, подойдя, чмокает в щеку сначала ее, потом меня.
– Привет, красавицы! Приехал как смог. Соскучился дико! Ты вещи уже собрала?
– Пока нет, – отвечаю, а у самой внутри все сворачивается.
– Ира, – с укором произносит Игорь, – опять полночи будешь носиться. Неужели времени не хватило? Завтра нужно выехать рано утром.
– Олеся заезжала, – отвечаю и внимательно слежу за реакцией. Но Игорь лишь кивает. Как обычно.
– Сказала, что она беременна.
Тут он замирает. Всего на долю секунды, но я успеваю поймать эту заминку.
– Надо же, – хмыкает. – Ну, передавай ей поздравления.
– А тебе? Тебе их тоже передать? – спрашиваю, пока внутри разливается едкая горечь. Предчувствие, что вот-вот мой мир окончательно рухнет, накрывает так, что я захлебываюсь этой болью.
– Мне? – вроде как непонимающе спрашивает Вертинский.
– Конечно. Ведь отец ее ребенка – ты…
3 Ирина
Выражение лица у Игоря меняется. Он будто каменеет, но по его глазам я понимаю – все это правда.
– Это она так утверждает? – вроде бы небрежно говорит он.
– Она, – киваю, а у самой внутри окончательно что-то ломается. – Ты мне изменил. И это не вопрос.
Муж морщится, а дочка задорно взвизгивает и тянет ручки к отцу.
– Па!
Вертинский тянется к ней, но я отворачиваюсь вместе с Лесей. На что тут же получаю недовольный взгляд Игоря.
– Начинаешь манипулировать ребенком?
– Ты мне изменил!
– Не делай трагедии, – равнодушно отвечает он. – Это было всего несколько раз, и мы предохранялись. Так что все эти слова про беременность – точно липа.
Второй раз за день я поражена цинизмом близкого человека. Сначала Олеся буквально убила меня наповал, а теперь вот Игорь…
Неужели и его я тоже совсем не знаю?
– Ты спал с ней…
– Это ничего не значит, – чеканит муж. – Просто забудь про это, и все.
– Забыть? – всхлипываю. Лиза чувствует мое состояние и тоже начинает хныкать.
– Именно, – кивает Игорь. – И успокойся – посмотри, до чего ребенка довела.
– Я довела… Ты серьезно сейчас? Ты мне изменил с Олесей! За моей спиной!
– Успокойся, Ира. Да, я сплоховал. Но если уж на то пошло, то ты сама виновата.
Можно ли сделать мне еще больнее? Оказывается, да. Мне казалось, внутри уже все умерло, но вот сейчас после слов мужа я будто заново рассыпаюсь на части.
– Ты слишком зациклилась на ребенке, – фыркает между тем Вертинский. – Постоянно вокруг Лизы скачешь.
– Это наша дочь! – вскидываюсь я. – Или я должна ее бросить на нянек? Так, что ли?
– Нет, но ты могла бы поменьше погружаться в это.
– И наплевать на ее здоровье, да? Ты же весь день занят в офисе своем. Кто должен разбираться с ее аллергией, кто должен ездить с ней по больницам, ложиться в стационар…
На этой фразе я осекаюсь. С момента, как Олеся выложила карты на стол, мне не пришло в голову сложить два и два. Я не соотнесла сроки, но сейчас вот в этот момент до меня доходит, когда все случилось.
Муж мрачнеет.
– Значит, пока я была с Лизой в больнице, ты развлекался с Морозовой, да?
Он тяжело вздыхает и отводит взгляд. Его молчание говорит лучше всяких слов. И боль за дочь взрывается во мне с новой силой.
– Тебе совсем на нас плевать, да?
– Да что ты заладила-то? – раздраженно огрызается Игорь. – Почему плевать? Разве я вас не обеспечиваю? Не провожу с вами время? Не уделяю внимания?
– То есть, по-твоему, этого достаточно?
– Нет? Чего тебе не хватает?
– Игорь, ты действительно не понимаешь, в чем проблема? – устало спрашиваю, пытаясь успокоить дочь, которая все сильнее хнычет. – Ты предал нас. Ты выбрал другую женщину. И у вас теперь будет ребенок.
Разворачиваюсь и ухожу к лестнице, чтобы отнести Лизу наверх и отвлечь игрушками. У нее снова режутся зубки, а значит, настроение так и будет капризным.
– Это было всего несколько раз, – доносится мне вслед.
Останавливаюсь на пару секунд, но, так ничего и не сказав, иду дальше.
– И это не мой ребенок!
Прикрываю глаза, но в итоге все же оборачиваюсь, вижу, как Игорь подходит к нам.
– Я разберусь с Морозовой, и она больше не потревожит тебя.
– У нее будет сын. Ты ведь так мечтал о мальчике, да? И она об этом знает. Как и о том, что теперь ты женишься на ней.
– Что за чушь!
Я же качаю головой.
– Не чушь, Игорь. Я хочу развода. Я не стану жить с тобой после всего.
– Какой еще, к чертям, развод?! – рявкает муж. Лиза вздрагивает и громко плачет. Вертинский тут же виновато отступает.
– Да пошел ты! – шиплю на него и уношу дочь наверх.
Успокоить Лизу получается далеко не сразу. Я из последних сил держусь, стараюсь при ней не плакать, но мысли крутятся вокруг новости, что разбила мой привычный мир.
В памяти всплывает, как тяжело мне дались первые месяцы дочки. У меня так и не вышло как следует наладить грудное вскармливание. Я из-за этого очень долго чувствовала себя неполноценной матерью. Злилась, что не выходило, как я задумала.
И опять же мне помогла тогда Олеся. Если бы я только знала! Как же я упустила, что она хотела забрать Игоря? Когда? Когда это случилось?
Из детской я выхожу, только когда дочка окончательно укладывается спать на ночь. Беру с собой радионяню и иду вниз, чтобы выпить успокаивающего чая. Я даже не знаю, дома ли муж, и чем занят.
Еще утром я строила планы, прикидывала, как мы проведем вечер перед отъездом. А в итоге что?
Однако стоит мне включить чайник, как в кухню заходит Игорь. Встает в дверях и сверлит меня мрачным взглядом.
– Давай поговорим.
– О чем? – устало спрашиваю я. Смотрю на кружку и вспоминаю брошенные напоследок слова Олеси, что чай у меня – помои. И снова начинает мутить. Да так, что я едва сдерживаюсь.
– Ириш, я виноват. Ошибся. Я уже сказал, что это было всего несколько раз. Ты была в больнице, а я вернулся с корпоратива и… Она здесь…
Каждое его слова будто удар ножом – мое сердце и так кровоточит, но Вертинский с цинизмом маньяка продолжает его кромсать на части.
– В общем, просто забудь, и все.
– Как у тебя все легко. Просто забудь… Но доверия между нами больше нет. Ты предатель, Игорь.
– Хватит драматизировать! – вскидывается он. – Ты тоже в этом виновата. Я ведь уже сказал.
– Ну конечно, это я виновата, что ты не удержался от соблазна и переспал с моей подругой!
– Ну, могла бы и побольше мужу уделять внимания! Я вообще-то нормальный мужик, и я хочу нормального секса! А ты…
– Что я?
– Ты все время погружена в ребенка. Словно ничего нет вокруг!
И опять эти претензии. Снова. Но разве я виновата, что у Лизы такая проблема с аллергией? Господи, чего я только не перепробовала! Мы же наблюдались у самых хороших врачей, ездили по самым дорогим клиникам, ложились на обследования. Улучшение наступало, но только кратковременное. Как только возвращались домой, так все начиналось по-новой. Мы ведь уже весь дом перевернули, чтобы проверить на аллергены, и никакого результата.
– Ну, теперь пусть Олеся тебя ублажает! – взрываюсь окончательно. – Уж она-то с твоим сыном будет успевать все и сразу!
Вертинский ухмыляется, делает пару шагов ко мне, а я дергаюсь назад. Слишком уж мрачно и опасно он сейчас выглядит.
– Не надейся. Ты останешься моей женой, Ира. Только ты. И ребенок у меня только один – Лиза.
– То есть ты бросишь сына? – охаю от его цинизма.
Муж шумно выдыхает, а затем окончательно загоняет меня в угол:
– Если окажется, что ребенок все-таки мой, то я его просто заберу. Воспитаем сами. Олесе он все равно ни к чему.
Что?!
4 Ирина
– Да ты издеваешься, – шепчу ошарашенно.
– Нет, Ира, я серьезен, как никогда, – отбривает муж. – Ты отлично знаешь, что Олеся – карьеристка. Такой, как она, ребенок будет только в тягость.
Я совершенно ничего не понимаю. Еще утром Морозова убеждала меня, что у них с мужем все на мази, что она станет его женой, что…
Да кто же из них врет?
Впрочем, важно ли это? Ведь, по сути, они оба – предатели и обманщики.
– Ты действительно можешь отнять ребенка у матери?
Игорь неожиданно ухмыляется, медленно приближается и кивает.
– Правильно понимаешь, Ира. Если ты надумаешь куда-то сбежать с Лизой, я найду вас и заберу ее.
