– Идёт, – согласилась я.
В целом то течение, которое принимал разговор, мне нравилось больше. Вот только продолжал основательно нервировать вид направленного на меня бластера.
– Тебя с самого начала подослали, чтобы за мной следить. – Он даже говорил, как будто стрелял, – выверенно, не прерывая визуального контакта, стараясь попасть в цель каждым словом. – Лекции были прикрытием, причём не слишком убедительным: при моей квалификации обучать меня астрономии, мягко говоря, смешно.
– Ты сразу же проверил меня на профпригодность, – напомнила я.
– Допустим. Но было бы глупо совсем к такой проверке не подготовиться, – парировал капитан.
– Целебную бумагу я тоже принёс по рекомендации службы тюрем? – едко осведомилась я.
– Игра в доброго и злого полицейского стара, как мир, – отклонил аргумент Макнэлл. – К тому же уже тогда ты попытался подбить меня на признание, поинтересовавшись, действительно ли я убил Линду.
– Я поинтересовался, действительно ли ты её не убивал.
– С семантической точки зрения это одно и то же. Однако добиться признания так и не удалось, и ты перешёл к следующему рычагу давления – моим родителям.
– Я…
Он не дал мне договорить, и хорошо: я всё равно не видела смысла повторять то, что уже было сказано и, по-видимому, в любом случае не будет принято Макнэллом на веру.
– Поняв, что стандартными мерами ничего не добиться, вы решили устроить мой побег.
– Зачем???
– Доказать, что я не законопослушен. На Митосе нас, конечно же, поджидает отряд захвата. А после попытки побега, практически на глазах у всего честного народа, моя репутация окончательно будет испорчена. В глазах многих сбежал – значит, виновен. В том, что решение суда справедливо, никто уже не усомнится. И моё нежелание сознаться в преступлении перестанет иметь значение. Вот только одна беда. – Его глаза сощурились ещё сильнее, отчего от век книзу заструились морщинки. – Я изменил курс.
– Только не говори, что мы возвращаемся в тюрьму с повинной! – простонала я.
– Нет. – Капитан посмотрел на меня с интересом: такая реакция явно отличалась от его ожиданий. – Я не для того поддался на провокацию, чтобы добровольно вернуться в замкнутый круг. Мы летим на Истерну.
Я пожала плечами. Местоимение «мы» внушало некоторый оптимизм; вот если бы Макнэлл сказал «я», было бы впору впадать в панику. Что же касается выбора спутника, я с самого начала удивилась, когда он выбрал Митос. Ведь именно рядом с Истерной его родители изобразили парусник. По моим предположениям, этот рисунок обозначал корабль, в действительности – космический. То есть у капитана имелся какой-то способ улететь, и не откуда-нибудь, а с Истерны.
– Как мне следует истолковать твоё спокойствие? – как ни странно, тоже довольно-таки спокойно поинтересовался Макнэлл. По-моему, он даже бластер держал уже не так крепко. – Наряд полиции поджидает нас и на втором спутнике?
Я зло возвела глаза к низкому потолку.
– Может, и поджидает! Откуда мне знать, как скоро тебя хватились и что успели предпринять? – огрызнулась я. – Отследили ли наш путь до космопорта? Поняли ли, на каком транспорте мы улетели? Ставка была на неожиданность и скорость.
Очень хотелось обвинить капитана в том, что он тратит драгоценное время на всякую ерунду, но…будем откровенны: пока мы не доберёмся до места, разговоры никак не изменят скорость нашего передвижения.
– В любом случае, если нас на Истерне поджидают, то посадят не тебя одного, – мрачно завершила я.
– Зачем же ты пошёл на такой риск? – полюбопытствовал капитан, склонив голову набок и посмотрев на меня искоса. – Почему помог мне бежать с планеты?
– Доброе утро! – саркастично произнесла я, закатив глаза. – Не ты ли только что так подробно объяснял, зачем мне это понадобилось?
– Допустим, я кое-где перегнул палку.
Макнэлл предложил этот вариант, не принося извинений и не испытывая даже малейшего чувства неловкости. Вот ведь зараза!
– Уж точно не ради того, чтобы поучаствовать во вселенском заговоре против твоей персоны, – искренне ответила я.
Не знаю, почему, но вполне естественная мера предосторожности со стороны капитана здорово меня задела.
А вот Макнэлла мой ответ мало расстроил.
– Тогда зачем?
Настойчивости ему было не занимать.
– Затем, что я ненавижу Новую Землю, – осклабилась я, раскрываясь сильнее, чем планировала изначально. – Ненавижу эту планету, и Южный континент, и объединённое правительство. Я хотел убраться оттуда как можно дальше, и прах земли стряхнуть со своих ног. Я был готов лететь куда угодно, лишь бы прочь от этой звёздной системы. Пусть к людям, пусть к нелюдям: я без предрассудков, лишь бы у них была хотя бы совсем небольшая человеческая диаспора. Я согласен начать новую жизнь где угодно, и именно в этом заключалась моя часть условий: ты доставляешь меня на подходящую планету. Всё. Ничего больше мне не было нужно.
Только сейчас я заметила, что за время моей тирады Макнэлл и вовсе опустил бластер, даже не пытаясь теперь мне угрожать.
– Мутный ты, – неодобрительно покачал головой он. – Что-то с тобой, парень, не так, понять бы только, что.
«То, что я не парень».
– Сам-то, можно подумать, не мутный, – перевела стрелки я.
Тоже, кстати сказать, совершенно искренне.
– Будешь смеяться, но долгое время люди из моего окружения были твёрдо убеждены, что я чист и прозрачен, как стёклышко.
– На стёклышко легко накапать какой-нибудь краски, после чего оно резко перестаёт быть прозрачным, – заметила я.
– Похоже, именно так кто-то и поступил, – признал он, но больше обсуждать свою персону не стал, вместо этого вновь возвратился к моей. – Хоть в общих чертах сказать можешь? Чем тебе не угодила Новая Земля?
Я колебалась. По-хорошему, не его это дело, однако бластер в правой руке – неплохой аргумент. К тому же сама-то я тоже, мягко говоря, успела покопаться в биографии Макнэлла, и тоже вряд ли к его радости.
– Они убили мою мать.
Капитан удивился, это абсолютно точно. Но, видимо, у меня на лице было написано: подробности не вытянешь даже клещами. Во всяком случае, расспрашивать дальше он не стал.
– Если бы мою мать тронули, я бы тоже послал планету к чертям, – неожиданно признался он затем. – Скорее всего – предварительно оставив за собой несколько трупов.
«А если бы тронули жену?» – чуть не сорвалось с моих губ.
А заодно вспомнились слова Макнэлла-старшего: «за свою жену или сына запросто проломлю череп любому».
Меж тем младший разрядил бластер, вытащив из него батарею, и положил бесполезный в таком виде пистолет в бардачок.
Радоваться я не спешила, даже наоборот, основательно напряглась, ожидая подвоха.
– И что теперь? – осторожно осведомилась я, покосившись на дверцу ящика, за которой скрывалось моё оружие.
– Доберёмся до Истерны, пересядем на другой корабль, и я высажу тебя на ближайшей обитаемой планете. Как договаривались.
– Ты же считаешь, что я из полиции?
– Я передумал.
– Бррр. – Я схватилась руками за виски. – Что я такого сказал, чтобы ты изменил мнение?
По-хорошему, этого спрашивать, конечно, не следовало: изменил – и ладно. Но слова сами сорвались с губ прежде, чем я успела задуматься об их нецелесообразности.
Макнэлл усмехнулся.
– Скажем так: я доверяю своей интуиции. Кроме того…если нас поджидают на Истерне, мне всё равно некуда деваться, верно? На этой игрушке, – он бегло оглядел внутреннее убранство катера, – далеко не улетишь.
И капитан подмигнул мне, опять по-мальчишески весело, из чего я сделала вывод, что он настроен на более благоприятное развитие событий. Или умышленно себя настраивает. И это, пожалуй, правильно. Во всяком случае, что ещё остаётся при сложившихся обстоятельствах? Только держать курс на спутник, периодически проверять работу автопилота, и надеяться, что по прибытии нас ожидает нечто лучшее, чем десяток полицейских бластеров.
Я пристегнулась и некоторое время просто смотрела на экраны, где звёзды блекли, а затем и вовсе исчезали по мере приближения к крупным небесным светилам. Эти небесные тела в действительности уступали в размерах любой звезде, но в нашей части космоса именно они правили бал. Истерна, Митос и Новая Земля, в сущности, совсем небольшая планета. С двумя материками и чужеродным ей населением, которое слишком плохо умеет ценить то, что имеет. А то, что не ценишь, рано или поздно теряешь. И дальше становится уже неважно, осознал ты собственную ошибку или нет.
– Я как-то видел документальный фильм про интуицию.
Даже не знаю, зачем я это сказала, уцепившись за слово, произнесённое несколько минут назад. Разрядить обстановку? Поддержать капитана? Помочь себе самой, дав спутнику понять, что он принял правильное решение?
– Так что там про интуицию? – полюбопытствовал Макнэлл, просматривая бегущие по дисплею строки.
Я приподнялась в кресле, чтобы лучше разглядеть текст. Напрасно. В этом сплетении знаков из всех мыслимых и немыслимых языков только профессиональный пилот и разберётся. Так что я снова уселась поудобнее.
– Там говорили о том, что она ничем не отличается от логического вывода. Только мы списываем на интуицию те выводы, которые делаем подсознательно. Приводили пример: не нравится мне, допустим, человек. Не доверяю. Интуитивно. На самом деле моё отношение объяснимо и основывается на чертах лица, мимике, жестах. Эволюция научила нас интерпретировать подобные вещи, но мы делаем это автоматически, и сами не можем отследить собственную логику. – Макнэлл слушал внимательно, поэтому я продолжила. – Или другой пример – память. Мы забываем малозначимые (или, наоборот, слишком значимые) события, но это не значит, что они по-настоящему стираются из нашего мозга. Где-то там они всё равно «записаны», и, когда это актуально, дают о себе знать. Такие звоночки памяти мы тоже принимаем за интуицию. Проводили эксперимент – что-то вроде игры «Миллионер». Задавали вопросы, игроки отвечали и кроме того, уточняли, на чём основывается ответ – знания, интуиция, простое угадывание… Выяснилось, что в девяноста процентах «интуитивных» ответов были задействованы те же участки мозга, что при совершенно осознанном, логическом решении. Ответы были построены на том, что отложилось в памяти, но люди сами этого не осознавали.
– Выходит, интуиции и не существует вовсе? – задумчиво заключил капитан.
Я легонько повела плечом.
– Не знаю. Остаются ведь ещё десять процентов. Может, они и есть настоящая интуиция. А может, и нет. Может быть, наоборот, это всего лишь страх неизвестности, который люди пытаются хоть как-то обосновать.
На панели управления вспыхнул зелёный значок громкоговорителя: катер вошёл в зону связи с Истерной. Лицо Макнэлла сразу же растеряло все признаки мальчишества, приняло выражение абсолютной сосредоточенности и словно окаменело. Переключив пару рычажков, он заговорил, но уже не со мной.
– Истерна, как слышите? Катер DR 388, номер 387-999-582, просит разрешения на посадку.
Когда он успел выучить номер? Конечно, он осматривал транспорт перед вылетом, но такие свойства памяти всё равно не могли меня не впечатлить.
– Говорит Истерна-5, – откликнулся немного искажённый голос диспетчера. – Оставайтесь на связи. Запрашиваю разрешение.
Секунд двадцать мы напряжённо ждали, вслушиваясь в каждый доносившийся из динамика шорох.
Я вглядывалась в переплетение синих, коричневых и зелёных пятен на небесном теле, которое теперь казалось огромным, будто ждала, что картина даст мне ответ на незаданный вопрос. Например, словно в компьютерной игре, на фоне спутника появится изображение вооружённого полицейского. Но, разумеется, луна молчала. Ей не было никакого дела до мелких передряг крошечных существ, надумавших поселиться на её поверхности полторы сотни лет тому назад.
– DR 388, – вновь бодро заговорил диспетчер, – разрешение получено. Ваш сектор – номер три. Следуйте знакам при парковке. Лёгкой посадки и добро пожаловать на Истерну!
– Спасибо, – пробормотал капитан, одновременно отключаясь. – Ну что ж, удачной нам посадки, – сквозь зубы, словно бросая кому-то вызов, процедил он.
Мы вошли в атмосферу спутника. И начали снижаться.
Если прежде при взгляде на экран казалось, что мы не движемся вовсе, теперь постоянно меняющаяся картинка, напротив, создавала ощущение стремительности. Умом я понимала, что на самом деле всё наоборот, что наша скорость за последние несколько минут существенно упала, но всё равно пришлось прикрыть глаза: так трудно было смотреть на уходящую вверх облачную вату и быстро приближающийся космопорт. Однако диспетчер не сглазил: посадка была мягкой, а парковка обошлась без осложнений и пробок.
Мы без труда нашли место на участке, предназначенном для малого частного транспорта вроде моего, после чего я на всякий случай заказала максимальную заправку. Соблюдавший осторожность Макнэлл так и не сказал, как именно мы покинем Истерну, и я решила на всякий случай подготовить дополнительный путь отхода. Хотя много ли это даст? Даже на полностью заправленном катере мы не уйдём дальше Митоса или всё той же Новой Земли. Если здесь для нас уже подготовили тёплый приём, в тех пунктах назначения будет не лучше.
Я внимательно осматривала рейсовые космические корабли, мимо которых мы проходили. Но ни у одного из них капитан даже не замедлил шаг. Дальше следовала зона элитных круизных звездолётов. Для побега способ, мягко говоря, странный, хотя затеряться среди туристов, наверное, реально, да и непредсказуемость в нашем деле скорее плюс, чем минус. Но нет, и эту часть космопорта мы миновали, ни разу не остановившись.
Я следовала за Макнэллом, то и дело поглядывая на свои многофункциональные часы. Здесь, в отличие от открытого космоса, они были подключены к планетарной сети и моментально скачивали все новости. Я настроила их на слово «тюрьма», без которого никак не могло обойтись сообщение о нашем побеге. Всякий раз, как это слово фигурировало в ленте, часы оповещали меня тонким непродолжительным гудком. Я раз за разом вздрагивала, злилась за это сама на себя, и давала команду о звуковом прочтении содержащей ключевое слово новости. Нас зачитанное пока не касалось. Это радовало, но расслабляться тоже не следовало. В конце концов, власти могли решить не поднимать панику, сообщая гражданами о побеге «особо опасного преступника», профессионального военного, расстрелявшего свою жену из эксплоудера. Так что немного здоровой паранойи являло собой в данном случае нелишнюю предосторожность.
Я как раз прослушивала очередную «бомбу» из информационной ленты и оттого плохо следила за дорогой, когда Макнэлл внезапно остановился. От неожиданности я вполне предсказуемо врезалась ему в спину. Лёгким щелчком поставила часы на паузу, подняла на капитана полувопросительный, полураздражённый взгляд…а затем поняла, что мы пришли.
Пока я отслеживала новости, мы успели добраться до сектора, предназначенного для частных звездолётов. И сейчас, развернувшись на девяносто градусов, я смотрела на один из них. Несмотря на напряжённость момента, я невольно залюбовалась. Стальной корабль вытянутой формы с закруглённой крышей сверкал в лучах уже начавшего опускаться, но ещё яркого солнца. В высоту он был сопоставим с трёхэтажным домом, хотя о внутреннем разделении на уровни и отсеки оставалось, конечно, лишь догадываться.
– Чей это корабль? – спросила я, поворачиваясь к Макнэллу.
– Мой, – просто ответил тот.
Не могу сказать, чтобы такой ответ явился большой неожиданностью. Первое подозрение посетило меня, когда я получила передачу для капитана из рук его отца. Обнимающие планету руки, вероятнее всего, обозначали родительскую любовь, а вот с парусником дело обстояло сложнее. Мне не верилось, что это всего лишь абстрактный символ, знак свободы, мечты или богатства (хотя все эти интерпретации действительно существовали). Такой человек, как Артур Макнэлл, просто обязан был передать сыну более практическую информацию, пусть даже ему пришлось завуалировать её, используя с этой целью художественные способности жены. А парусник – это ведь корабль, верно? И пусть на Истерне нет морей, зато отсюда регулярно стартуют звездолёты.
Поэтому в данный момент меня куда сильнее занимал другой вопрос.
– На чьё имя он записан?
И ещё – откуда у капитана ВБС деньги на такую игрушку? Но эту мысль я предпочла придержать при себе. Впрочем, ответ, который я вскоре получила, внёс ясность на этот счёт.
– Не на моё, – ухмыльнулся Макнэлл.
Я выжидательно приподняла и вновь опустила брови: дескать, это-то и без слов понятно. Будь корабль официально зарегистрирован на капитана, его бы давным-давно конфисковали. Меня больше беспокоило, не фигурирует ли звездолёт в системе как имущество Макнэлла-старшего.
– Это подарок. – Мой спутник не терял времени и, одновременно с ведением разговора, шагал по направлению к овальному входу. Я старалась держаться с ним в ногу. – На мой день рождения. Скинулись тогда практически все – мои родители, друзья и даже экипаж.
Я тихонько присвистнула, повторно оглядывая звездолёт, на сей раз вблизи. Капитана должны были очень любить и уважать, чтобы так продуктивно скооперироваться: собрать весьма серьёзную сумму и провести все необходимые в таких случаях бюрократические процедуры.
– От меня всю эту историю до последнего держали в тайне, – продолжал рассказ Макнэлл. – Хотели сделать сюрприз. Зарегистрировать корабль на меня без моего личного участия не могли. Так что его временно зарегистрировали на одного из членов моего экипажа. Поэтому, строго говоря, транспортное средство принадлежит совершенно другому человеку. Вычислить, что я приду сюда, можно, но только по итогам расследования. Словом, у нас всё ещё есть шанс на фору. В новостях нас пока не упомянули, верно? – поинтересовался капитан, демонстрируя таким образом, что он в курсе тех мер предосторожности, которые предпринимала в дороге я.
– Когда всё это произошло? Подарок? – уточнила я.
– Три года назад.
– Три года?!
Я удивилась, что за столь внушительный срок корабль так и не был переписан на имя нового хозяина.
– Строго говоря, два с половиной. – Макнэлл с усмешкой развёл руками. – У меня было слишком много полётов на корабле ВБС. На то, чтобы устраивать себе ещё и частные круизы, времени не хватало.
– Но ведь всё это время официальным хозяином корабля был кто-то другой! Вдруг этот человек захотел бы присвоить имущество себе? Улететь из системы, ни о чём тебя не предупредив? Или даже…– пришедшее в голову предположение заставило выше вздёрнуть подбородок, – …организовать что-нибудь такое, что вынудило бы тебя остаться на Новой Земле взаперти и фактически уступить звездолёт тому, на чьё имя он зарегистрирован формально!
Но Макнэлл лишь, улыбаясь, покачал головой: его мои последние аргументы явно ни в чём не убедили.
– Я знаю этого человека очень хорошо, – заверил капитан. – От него подобных пакостей можно не ожидать.
