Ольга Куно "Опальный капитан. Спасти Новую Землю"

Раджер почти не присутствовал теперь при уроках, поскольку они снова проводились через закрытое стекло, то есть в абсолютной для меня безопасности. Это была моя инициатива. Я сказала, что одно дело, когда заключённому требуется медицинская помощь, и совсем другое – когда речь идёт о самом что ни на есть стандартном занятии. Дескать, во втором случае причин для риска, пусть даже минимального, я не видела, и продолжать заходить в камеру нужным не считала. К тому же такой вариант существенно увеличивал количество наглядных пособий, которые я могла использовать. В камеру можно было пронести лишь самый простой гаджет, в то время как с этой стороны от стекла допускался прожектор для голографических изображений. Раджера это моё предложение более чем устроило: всё-таки оно лучше соответствовало местным правилам безопасности и оставляло ему массу свободного времени без риска получить от начальства по шее. Так что в последние дни он лишь приводил меня к камере вначале и сопровождал наверх по окончании лекции.

– Сегодня.

Убедившись в том, что поблизости никого нет, я надела на большой палец новую «перчатку», изготовленную на заказ по отпечатку Кортона. Коснулась открывающей камеру панели. Когда стекло втянулось в стены, передала Макнэллу свёрток с одеждой и ещё один, сложенный в несколько раз, предмет. Потом стянула перчатку и тоже вручила ему. Тюремщик с таким уровнем доступа, как у Кортона, имел возможность открывать камеры своего этажа как снаружи, так и изнутри.

Прибегнув к тому же способу, чтобы возвратить на место стекло, капитан положил передачу под кровать. После этого мы продолжили урок. Внешне – как ни в чём не бывало. По истечении сорока пяти минут вернулся Раджер. Попрощавшись с капитаном точно так же, как и обычно, я ушла вместе с охранником. Воспользовавшись своей привычной перчаткой с отпечатком пальца Сэма Логсона, покинула здание тюрьмы.

Предмет, который я вручила Макнэллу, был одной из секретных разработок моего отца. Своего рода плащ-палатка, изготовленная с использованием метаматериалов, фактически служила надевшему её человеку бронёй. Но не от пуль или лезвий, в отличие от моего пояса безопасности. Плащ защищал от взглядов.

Колдовства здесь, конечно же, не было; применялись исключительно законы оптики и человеческий разум. Встретившись с материалом, из которого была сделана «палатка», лучи света преломлялись и огибали её, в результате чего она становилась по сути невидимой. И тот, кто находился внутри, – вместе с ней. Изменивший направление свет в конечном итоге отражался от совершенно других предметов, и именно их видел человек, смотревший на отцовское изобретение.

Было две сложности. Во-первых, палатка отбрасывала тень. Но я надеялась, что никто не обратит на это внимания, да и съёмочные аппараты, настроенные на человеческие фигуры и лица, не отреагируют на невнятный силуэт на полу. Во-вторых, укрытый с головой человек ничего не видел вокруг себя. Если же голову не прятать или, к примеру, оставить прорези для глаз, вся маскировка пошла бы насмарку. Эта проблема была предусмотрена моим отцом, и он снабдил палатку крохотной камерой, транслировавшей на вшитый с внутренней стороны экран картину того, что находилось перед объектом.

Именно с помощью этого предмета, при должной доли везения, капитану предстояло покинуть тюрьму. Но только после планового обхода Кортона – так, чтобы впоследствии исчезновение заключённого обнаружили как можно позднее. Выйти из здания Макнэллу предстояло с помощью перчатки, которая, обманув компьютер, выдаст его за всё того же Кортона. Я надеялась, что это хотя бы ненадолго запутает следствие. Мы выиграем время, а тюремщику, хотя бы поначалу, придётся несладко.

Поворот, один квартал, ещё один поворот. Вот я и на нужной улице. Она отличалась от прочих тем, что между самодвижущейся дорожкой и стандартным травяным покровом тянулась лента асфальта, на которой были припаркованы многочисленные флаеры. Однотипные, малогабаритные, отличавшиеся друг от друга лишь цветом да незначительными нюансами дизайна. Дальше, метров через сорок, пойдут более дорогие и вычурные модели, но нам шиковать ни к чему. К тому же лишний раз привлекать к себе внимание в нашем положении просто глупо.

Достав из внутреннего кармана биометрическую кредитную карту, поднесла к специальной круглой панели, имевшейся только у наёмных флаеров. Оплату производила со счёта Саманты Логсон – ещё один способ сбить с толку тех, кто станет нас искать. Любая задержка преследователей, пусть даже кратковременная, пойдёт нам на пользу. Одобрительный щелчок оповестил меня, что кредитка принята, и я приложила к тому же окошку большой палец, предварительно сняв перчатку. Отпечаток совпал с показателями карты, и дверцы флаера разблокировались.

Приближающееся шуршание на пустой, казалось бы, улице, привлекло моё внимание.

– Как плащ? – спросила я, распахивая водительскую дверь.

– Шума порядочно, – отозвался голос капитана.

– Не стоит привередничать.

Будет он ещё критиковать отцовские изобретения! Да если бы с разработкой помогало континентальное правительство, давным-давно бы все недочёты исправили. Так уж сложилось, что последние годы он работал самостоятельно. Но Макнэлла это ни с какой стороны не касается.

– Как всё прошло?

– Нормально, – последовал ответ.

Стало быть, реальных проблем шуршание палатки не создало. Видимо, капитан был достаточно ловок и осторожен. Учитывая его профессию, это ожидаемо.

– Тогда снимай плащ и садись. Лучше вперёд.

Не дожидаясь его реакции, я заняла место пилота. Чуть помедлив, Макнэлл поступил, как я сказала. Правда, усевшись и пристегнув ремень, покосился на меня весьма скептически.

Да, возможно, ему имело смысл лететь во флаере невидимкой. Но я предпочла, чтобы плащ оказался на заднем сидении, и на то было две причины. Во-первых, забраться в кресло, не снимая палатки, – задача нетривиальная. Всё-таки отцовская разработка – не совсем плащ, места занимает порядочно, и её гибкость имеет свои пределы. А во-вторых, мне просто не хотелось, чтобы рядом сидел беглый заключённый, осуждённый за убийство, от которого можно в принципе ожидать чего угодно и которого я даже не могу увидеть. Так я хотя бы выражение лица его сумею засечь, резкое движение вовремя заметить. По той же причине я не посадила его назад.

Судя по многозначительному взгляду и даже лёгкой ухмылке, мои мотивы капитану были ясны. Но, впрочем, мне-то какое дело? Я и без того рискую дальше некуда. Не стоит начисто отвергать бдительность по той лишь причине, что Макнэлл может что-то не то обо мне подумать.

– Космопорт Лагардия, – объявила я навигатору, и надавила кнопку взлёта, предоставив дальнейшее автопилоту.

И перебросила капитану длинный лёгкий шарф, какие были в моде на планете Эль Кроз. Такими шарфами зачастую заматывали лицо по самый нос. Появление инопланетянина в космопорту никого не удивит, так что маскировка, пусть и минимальная, сыграет свою роль.

По пути я жалела об одном: от наёмных флаеров невозможно добиться превышения разрешённой скорости.

Тем не менее, до места мы добрались достаточно быстро: минут за сорок. Не без труда, но нашли стоянку на одном из парковочных плато, однако в огромное куполообразное здание, где проходила регистрация на рейсы, не направились. Вместо этого зашагали к ангарам, в которых располагался частный транспорт. Именно там дожидалось своего часа главное отцовское наследство, мой летательный аппарат. Не флаер, а космический катер, предназначенный для полётов на малые расстояния. Топлива в баке хватало, чтобы добраться до любого из спутников Новой Земли. Но не намного дальше.

Управлять катером я не умела. Вернее, была в состоянии вывезти его из ангара, но не владела навыками космических полётов. Но с этой задачей, как я надеялась, без труда справится Макнэлл.

Разумеется, я платила за то, чтобы летательный аппарат время от времени «выгуливали», иначе он недолго продержался бы в рабочем состоянии. Раз в пару месяцев на нём совершали короткий профилактический полёт. А вчера я договорилась о техосмотре и максимальной заправке.

– Привет, Джо! – Я помахала рукой знакомому парню в форменном комбинезоне технической службы космопорта.

– О, привет, Сэм! – Тот отряхнул руки и направился мне навстречу. – Всё готово. Машина в отличном состоянии, бак наполнили по самое не балуйся.

Потребовалась лишняя секунда, чтобы сориентироваться: «машиной» на жаргоне механиков обычно называли летательные аппараты. Для меня это слово ассоциировалось исключительно с такими приспособлениями, как посудомойка или кофеварка.

– Решил слетать на отдых? – полюбопытствовал Джо.

Я сочла, что наилучшим вариантом будет кивнуть.

– Правильно, – одобрил словоохотливый механик. – Говорят, на Митосе сейчас хороший кинотеатр открыли, 18D. А на Истерне бассейны какие-то заковыристые, с водой из тамошних источников. Вот бы разок посмотреть.

– Наверняка посмотришь, – заверила я.

Слетать на спутник – удовольствие не из дешёвых, но для работающего человека раз в несколько лет в целом доступно. Говоря откровенно, лыжный курорт на Северном континенте не намного дешевле.

Воспользовавшись пультом дистанционного управления, Джо открыл нужный ангар, и мы с хранившим молчание капитаном без лишних проволочек прошли внутрь.

– DR 388? – не то спросил, не то констатировал Макнэлл, когда мы остались одни.

– Он самый, – подтвердила я, поднимаясь по паре встроенных ступенек, чтобы заглянуть в багажный отсек.

Как и предполагалось, там было пусто, если не считать стандартного набора инструментов и обыкновенного вида спортивной сумки, которую я наспех сложила с вечера и заранее завезла сюда.

– Возьмёшься? – на всякий случай уточнила я, имея в виду управление.

Всё-таки модель старая, хоть и надёжная.

– Конечно.

Вот и отлично.

Макнэлл распахнул дверь со стороны пилота, легко вскочил на подножку и забрался внутрь. Я села со второй стороны, предварительно закинув в багажный отсек прихваченную из флаера палатку-невидимку. Заодно извлекла из бардачка заранее припрятанный компактный бластер Джилл-32 и пристроила себе на пояс. С собой в тюрьму-то его было не взять: не пропустили бы. Точнее, заставили бы сдать оружие охране и вернули бы на выходе. Всё ничего, но стоило ли привлекать к себе лишнее внимание? Обычно ведь Сэм Логсон оружия не носил. Хотя бластер хранился у меня уже давно, и стрелять я из него умела. Да и покажите мне того, кто бы не умел. Кто из нас, мальчишек четырнадцати-шестнадцати лет, не торчал часами в голографических тирах?

Не теряя времени, мы выехали из ангара. Дверь за нами автоматически закрылась, будто предупреждая: обратного пути нет. Было очень тревожно. Я не знала, обнаружили ли в тюрьме отсутствие заключённого, и если да, то когда именно. Минуту назад? Или, в силу какой-нибудь нелепой случайности, сразу же после того, как он вышел за ворота? И догадались ли они уже, кто помог Макнэллу с побегом? Я надеялась, что поначалу подозрение падёт на Кортона. Как-никак, капитан бежал, воспользовавшись отпечатком пальца тюремщика. Перчатки вроде моей были большой редкостью, так что поначалу местное начальство должно было решить, будто Кортон лично открыл капитану дверь. Угрызений совести из-за такой подставы я не испытывала, лгать не буду. Во-первых, в конечном итоге обстоятельства побега всё равно прояснятся (в конце-то концов, именно Сэм Логсон, а не Кортон, исчезнет с планеты и больше на службе не появится). А во-вторых, после всего, что мне довелось увидеть и узнать, конкретно этого тюремщика, ей-богу, было не жаль. Вот перед Раджером я бы чувствовала себя виноватой – ну, так и не случайно я выбрала для своих целей отнюдь не его.

Совершенно непривычное ощущение: не лететь по воздуху, а ехать, трясясь, по земле. Но капитан управлял катером уверенно. Мы добрались до нужной полосы и встали в очередь, состоявшую главным образом из такого же частного транспорта. Я сжала зубы, напряжённо вглядываясь в вереницу катеров, ожидающих разрешения на взлёт и номера предоставляемого им воздушного коридора. Стоит упомянуть, что окон в DR 388 предусмотрено не было. Их заменяли четыре экрана, на которые с камер в онлайн-режиме транслировалось изображение происходящего снаружи – впереди, сзади, справа и слева.

– DR 388, номер 387-999-582, – объявил по каналу связи космопорта голос автодиспетчера. – Пожалуйста, выведите на дисплей ваши документы и документы на космический катер.

Это была стандартная процедура, так что я испытала чувство облегчения. Мы медленно, но верно продвигались к цели. Нажатием нескольких кнопок предоставила компьютеру космопорта дистанционно проверить электронную документацию, каковая была в полном порядке.

И снова сомкнула челюсти, а заодно сжала кулаки, увидев, как в один из катеров впереди взобрался, дождавшись открытия двери, местный проверяющий. Человек.

Такие проверки проводились регулярно, а транспорт, который им подвергался, выбирался случайным образом. В итоге никто из вылетающих не мог знать, заглянет к нему пограничник или нет, и соответственно всем приходилось к этому готовиться. И следить за соблюдением правил. В чём, собственно, и заключалась цель службы безопасности космопорта. Вот только нам сейчас такая проверка была совершенно ни к чему. Это мягко говоря.

Я покосилась на Макнэлла. Он смотрел в одну точку на демонстрирующем, что происходит впереди, экране, и явно тоже нервничал. Скулы обострились, взгляд стал жёстким, руки застыли в непосредственной близости от панели управления.

Только бы пронесло. Только бы пронесло.

– DR 388, номер 387-999-582, – повторно вызвал нас диспетчер. – Приготовьтесь к таможенному осмотру. Это стандартная процедура, среднестатистическая продолжительность – пять минут. Предполагаемое время ожидания – три с половиной минуты. Пожалуйста, приготовьте все документы и предъявите их служащему космопорта.

Не пронесло.

Выругавшись сквозь зубы, я повернулась к Макнэллу.

– Перебирайся в багажный отсек и надень плащ. Скорее всего, они захотят туда заглянуть.

Он помешкал лишь секунду – кажется, хотел что-то спросить, – но затем, согласно кивнув, отстегнул ремень. Стоя, ему пришлось слегка пригнуть голову: потолок катера был низковатым. Капитан обошёл кресло пилота, добрался до задней двери и, безошибочно отыскав нужную кнопку, заставил дверцы багажного отсека разъехаться в стороны. Я только успела увидеть, как он наклоняется к палатке, и багажник снова закрылся.

Тоже отстегнувшись, я перекочевала с пассажирского сиденья на место пилота и пошире раскрыла свою сумку. К визиту следовало подготовиться.

Баночка с мазью нашлась не сразу: слишком много вещей. С третьей попытки я всё-таки откопала её на дне сумки, свинтила крышку и стала быстрыми движениями наносить коричневую массу на лицо. Выждать положенное время не рискнула, будем надеяться, что сойдёт и так. Теперь флакон и кусочек ватки.

Когда маска была благополучно спрятана, наступило время второй стадии преображения. Эх, не умею я как следует накладывать косметику: практики нет. Утешало одно: время было в таком дефиците, что даже профессионал на моём месте мало что бы успел. Так что я ограничилась парой штрихов, доступных дилетанту: быстро мазанула по губам помадой, пробежалась кисточкой с румянами по щекам. И напоследок взъерошила короткие волосы, обычно приглаженные.

Вежливый стук в дверцу катера прервал приготовления. На боковом экране возникло изображение светловолосого мужчины в синей форме.

– За…

Я собиралась предложить ему войти, но оборвала себя на полуслове. От осознания ошибки, которую я чуть не совершила, прошиб холодный пот. Я спешно сжала заклёпку на высоком воротнике – якобы модный аксессуар, а в действительности – миниатюрный аппарат, искажающий голос (в моём случае – преобразовывающий его в мужской). Облегчённо выдохнула. Теперь можно было впускать постучавшегося…надеюсь. Если, конечно, я не забыла что-нибудь ещё.

Несмотря на исправленную оплошность, приглашать его вслух уже не захотелось, и я воспользовалась панелью управления, чтобы просто открыть дверь, располагавшуюся со стороны пассажирского кресла.

– Добрый день! Анри Фернандеc, инспектор службы безопасности космопорта, – представился вошедший.

– Здравствуйте.

Я постаралась изобразить приветливую улыбку. Инспектор оказался молодым ещё мужчиной, лет сорока, ростом пониже Макнэлла. В отличие от капитана, он мог стоять внутри катера, не пригибаясь. «Удобно для его профессии», – отвлёченно подумалось мне.

– Чем могу быть полезна?

Я кокетливо заправила короткую прядку за ушко – подсмотрела этот приём в каком-то фильме.

Видимо, сработало, потому что выражение лица инспектора сразу стало как-то теплее.

– Могу я посмотреть ваши документы?

– Конечно.

Я протянула ему пластиковый документ на имя Саманты Логсон.

Фернандес взглянул на фотографию, поднял на меня глаза, и остался доволен сходством. Затем поднёс к карточке свой карманный компьютер, просканировал отпечаток пальца, и спустя пару секунд кивнул, видимо, получив по сети подтверждение.

– Теперь, пожалуйста, приложите большой палец правой руки вот сюда. – Он указал мне на середину своего экрана, где высветилось зеленоватое изображение отпечатка пальца.

Я сделала, как было указано. Отпечаток Саманты Логсон в континентальной базе данных имелся – равно как и отпечаток её однофамильца Сэма.

И снова инспектор удовлетворённо кивнул: идентификация прошла успешно.

– А теперь будьте так любезны, поднесите блокнот к лицу и посмотрите вот сюда, – сказал он, протягивая мне устройство.

На сей раз на дисплее красовалось изображение глаза.

Я сглотнула. Руки не поднимались, словно в каждой из них самовольно расположилась невидимая гиря.

– Вы не волнуйтесь, – продолжал говорить инспектор, который, надеюсь, не имел ни малейшего представления о подлинных причинах моего беспокойства. – Это биометрическая технология, совершенно безопасная для здоровья. Мы просто сканируем радужную оболочку вашего глаза. Если такое сканирование уже проделывалось прежде, ваши данные фигурируют в нашей базе, и мы сможем сверить их точно так же, как в случае с отпечатками пальцев. Если же вы проходите процедуру впервые, мы введём информацию в главный компьютер космопорта, а уже потом оттуда её передадут в континентальную базу данных. И вам не придётся проходить процедуру по второму разу. Вы только выиграете. Всё равно рано или поздно переходить на идентификацию по радужке придётся. Это намного надёжнее, чем отпечатки пальцев.

Надёжнее, тут он был прав. И именно в этом заключалась моя главная сложность. Причина, по которой, как мне в тот момент показалось, весь наш план летел в тартарары. Я так надеялась, что нам не придётся проходить стандартную проверку. Надеялась, но была к ней готова. А вот на использование при проверки нового, экспериментального метода идентификации, мне ответить было нечего. Поскольку вводить эту систему опознавания стали совсем недавно, в континентальной базе данных хранился исключительно скан радужки Сэма Логсона. Того, кто жил полноценной жизнью, выходил в люди, посещал всевозможные конторы, учился в университете и, помимо всего прочего, проходил службу в тюрьме, в системе безопасности которой сканирование радужки уже на сегодняшний день играло немалую роль. Зато Саманта Логсон, все документы которой были подготовлены пару лет назад, свою радужку нигде не «сдавала». И даже надумай она так поступить, ничего хорошего из этого бы не вышло. Ибо, в отличие от отпечатков пальцев, подделывать оболочку глаза никто пока не умел. Поэтому показатели Саманты оказались бы полностью идентичны показателям Сэма. Как ни крути, а ситуация патовая.

Инспектор ждал. Помедлю ещё немного – и он заподозрит неладное. Пришлось преодолеть себя и всё-таки принять нежеланный компьютер. На какой-то миг соблазн «случайно» уронить оный стал настолько силён, что я почти потеряла способность сопротивляться. А что, быть может, это действительно выход? Аппарат у них тут, конечно, не один, но всю процедуру придётся начинать сначала, с выяснением обстоятельств. Меня уведут в здание космопорта. О существовании Макнэлла они не догадываются, так что у него будут все шансы сбежать, воспользовавшись плащом-невидимкой. А я буду утверждать, что у них в системе какой-то баг, отменю вылет и пообещаю отправиться к нотариусу и там заново от сканировать как отпечатки, так и радужную оболочку, сразу же заверив все данные у профессионалов. Никакого преступления я формально не совершила, отпустить должны. Хотя…подведёт меня именно разбитый комп. Вряд ли в подобных обстоятельствах кто-нибудь всерьёз поверит, что я уронила его случайно. Это прозвучит крайне неубедительно.

В последний момент я всё-таки взяла себя в руки. Нечего сдаваться прежде времени. Будем играть до последнего.

И я поднесла мини-компьютер к лицу. Раздался тихий щелчок: камера зафиксировала данные и сразу же отправила их в обработку. Я возвратила гаджет инспектору, с улыбкой ожидая ответа.

Фернандес посмотрел в экран… Нахмурился… Набрал что-то на виртуальной клавиатуре – возможно, отправил повторный запрос.

– Вы знаете человека по имени Сэм Логсон? – спросил он, поднимая на меня глаза.

Я постаралась изобразить недоумение, развела руками и, хлопая ресницами, высказала предположение:

– Тёзка?

Инспектор кивнул, снова уставился в электроблокнот. Я немного передвинулась в его сторону и встала на цыпочки, чтобы хоть что-то разглядеть на экране. Моя фотография. Точнее, фотография Сэма.

Немного подумав, Фернандес пробежал пальцами по нижней части дисплея и приложил гаджет к уху.

– Алло, Дэн! Привет! Тут опять ерунда какая-то с радужкой происходит!

Из компьютера послышались какие-то пшикающие звуки, наводящие на мысль о ругани. Слов я разобрать не могла.

– Ну да, и я о том же! – согласился с пшиканьем инспектор. – Значит так, смотри, перекидываю тебе данные. Ситуация такая: тут очень милая девушка, – он подбадривающе мне улыбнулся, – путешествует одна, все документы в порядке. Фото, информация, пальцы – всё сходится. А анализ радужки выдаёт другого человека. Да нет, точно не она: там вообще мужчина, прикинь! Я же говорю – бред. По пальцам женщина, по глазу – мужчина. Что? Совпадение по отпечаткам? 99.8. Ну да, я тоже так думаю. В системе из-за похожего имени вышла путаница. Согласен. Работаем по фото и пальцам. Потом пишем рапорт по всем ошибкам оптом. Угу. Ну пока. До следующего случая!

– Что-то не так? – Я взволнованно подняла брови.

– Да нет, волноваться не о чем, – покачал головой Фернандес. – Это система с радужкой – новая, только начинает вводиться. Поэтому багов пока порядочно. А то, что вы – не мужчина, видно невооружённым глазом.

– Да уж, это точно, – нервно рассмеялась я.

– Так что всё в порядке, – закруглился инспектор. – Прошу прощения за потраченное время, такая работа. Диспетчер сообщит вам номер коридора для вылета. Желаю хорошего путешествия.