Значит, он велел ей ехать к Маргарите… Если Таня все поняла правильно – он будет ждать ее на той лавочке, где сидела в Александровском саду булгаковская Маргарита, когда к ней подошел Азазелло.
Эту лавочку давно, еще в школьном детстве, ей показал именно Валера. Он убедил ее: если присесть сюда и попросить помощи у высших сил – все желания исполнятся. «Все-все желания?» – недоверчиво спросила тогда маленькая Таня. И он, такой правильный, тут же оговорился: «Ну, не совсем все, а только добрые желания».
И Таня потом очень часто специально приезжала на эту лавочку. И просила, чтобы на экзамене ей попался счастливый билет, а Саня из параллельного класса обратил на нее внимание…
Когда Таня выросла, она заявила отчиму:
– А ведь ты наврал мне – насчет Маргаритиной лавочки! Вовсе она и не там стояла, где ты показывал, а совсем в другом месте. Я в дневниках жены Булгакова прочитала…
Но Валера серьезно ответил:
– Желания у тебя исполнялись? Исполнялись. Значит, лавочка та самая.
И Таня больше не спорила.
Такая у него харизма, что ему хотелось верить всегда. Даже если Валера ошибался или просто выдумывал…
«Я все для тебя сделаю! – пробормотала Таня. – Я помогу – что бы с тобой ни случилось!»
Она включила «моргалку» и начала искать место для парковки.
* * *
Труп уже увезли.
Молодой следователь бесцельно (как могло показаться со стороны) ходил по комнате.
«Классика… – думал он. – Словно иллюстрация к учебнику… Ограбление, совершенное группой лиц по предварительному сговору… Не запланированное заранее убийство хозяина, оказавшегося случайным свидетелем преступления… Вряд ли грабители работали по наводке. Да и на что тут наводить? Лакированная „стенка“ из семидесятых годов, „горка“ с хрусталем, ковры… Устаревший застойный уют… „Улов“ – стандартный. Телевизор, магнитофон, недорогие золотые побрякушки. Деньги? Хозяйка утверждает, что в квартире не было денег. Только триста рублей в ящике стола».
– Мы там на ра-асходы деньги держали, – всхлипывает женщина.
– Пожалуйста, успокойтесь, – с усталым сочувствием попросил он ее. – Постарайтесь вспомнить: может, в квартире хранились еще какие-то сбережения?
– Под матрасом… под матрасом его заначка лежала. Тысяча ру-ублей. Он хотел у-удочку купить. – Хозяйка закрывает лицо руками.
Слезы, валерьянка, ледяная вода…
Несчастную женщину уводят в кухню.
– Похоже, без наводки работали, – бурчит один из оперов.
– Да… видать, случайные посетители, – соглашается второй.
– Наркоши, – добавляет первый.
– Алконавты.
– Надо отработать жилой сектор.
Щербатый паркет в пятнах крови.
Обычное, рядовое дело. Жизнь, пошлая и жестокая жизнь. В ней убивают за телевизор и пару золотых колец. На кухне плачет вдова…
– Успокойте хозяйку, – поморщился следователь. – Хорошо бы ее допросить. Пусть скажет, где паспорта на аппаратуру лежат. И опись драгоценностей составит.
* * *
Он перехватил Татьяну на подходе к «лавочке Маргариты». Вынырнул откуда-то сзади, из толпы ошалелых интуристов. Взял под локоток так аккуратно, что Таня даже не вздрогнула.
– Привет, толстячок! – заулыбалась она.
Мама, Юлия Николаевна, неоднократно повторяла, что интеллигентный человек не должен употреблять подобные выражения. Особенно – в адрес собственного отчима. Но Валерочка на ее грубоватые прозвища не обижался.
«Он выше твоей дурацкой пресловутой интеллигентности», – заявляла Татьяна матери.
Вот и сейчас отчим расплылся в улыбке:
– Привет, Танюшечка. Я уж подумал было: не приедешь…
– С ума сошел, – констатировала Таня. – Как я могла не приехать?! Ты что, часто меня о чем-то просишь?
– Спасибо, – проговорил отчим. – Извини, что от дел оторвал. Секретарша сказала, что у тебя совещание…
– Забудь, – хмыкнула Таня. – Без меня досовещаются. И вообще: это ты извини, что я опоздала.
Тане совсем не понравилось, что Валера только делает вид, что улыбается. А сам – тревожно обшаривает глазами прохожих.
– Ну, говори: чем я могу помочь? – потребовала Таня.
Она специально сформулировала вопрос именно так. Еще по дороге решила: не стоит накидываться на отчима с криками: «Что случилось?» Для таких воплей – у отчима есть бывшая жена, она же Танина мама.
Но раз Валерочка обратился не к маме, а именно к ней – значит, он ждет, что Таня не станет охать, а будет реально ему помогать.
«И пусть он думает, что я ему помогу – без всяких расспросов. Слепо, как Терминатор, который только выполняет команды».
Таня была уверена: Валера все равно расскажет ей, что случилось. Со временем.
А пока нужно усыпить его бдительность. И притвориться покорной, исполнительной и бессловесной.
– Таня! Мне нужно место, где я мог бы отсидеться. Квартира, дача, гостиница, в которой не спрашивают документов.
«Ого!» – восхитилась про себя она. А вслух спокойно сказала:
– Конечно, найдем. Что-нибудь еще?
* * *
Валерий Петрович Ходасевич, полковник запаса ФСБ-КГБ, уже давно не работал. В том смысле, что не ходил на службу. Однако пенсионером – с неизменной рыбалкой, домино и сериалами по телевизору – он тоже не стал. Чем он занимался? Таня была уверена, что отчим до сих пор подрабатывает. Служит кем-то вроде внештатного аналитика. Один раз она приехала к нему без звонка, открыла своим ключом дверь и увидела: отчим сидит перед видеомагнитофоном. На экране какой-то боевик. А Валера что-то торопливо записывает в блокнот.
– Ты чем занимаешься? – требовательно спросила Татьяна.
Валера серьезно ответил:
– Видишь, там, на экране, – сейф вскрывают? Вот, хочу понять, как они это делают. Вдруг пригодится?
– Банк решил взять? – расплылась в улыбке Таня.
– Нет. Для начала – пункт обмена валюты. Будешь на шухере стоять?
Падчерица рассмеялась, а отчим – выключил видик и убрал блокнот в ящик стола. Однажды, когда Валера вышел в кухню, Таня в этот ящик сунулась – но он оказался заперт. Стало ясно, что просить показать блокнот – бесполезно… Может быть, Валера составляет обзор шпионских уловок и бандитских киноприемчиков, придуманных неутомимыми сценаристами? Тем более что так же тщательно, как фильмы, отчим изучал и все детективы современных западных авторов. А может, он как раз сам детективы пишет? И, стесняясь насмешек Тани и друзей, публикует их под псевдонимом?
«Вот бы мне такую работу! – мечтала она. – Сиди себе на диване с книжечкой или перед видаком! А тебе еще за это деньги платят!»
То, что отчим, в отличие от прочих пенсионеров, не бедствует, было очевидно. По крайней мере, и обожаемая Таней сырокопченая колбаска в его доме водилась, и дорогим джином он ее угощал. Он всегда решительно отказывался от материальной помощи – а Таня, с тех пор, как стала хорошо зарабатывать, не раз пыталась всучить ему денежек.
Да и самого себя Валера кормил «на убой». Огромный кус парной свининки, запеченный в фольге. Здоровенная кастрюля бигоса со свежайшими телячьими сосисками. Неслабая коробочка, полная заварных пирожных…
– Лопнешь ты скоро, Валерочка, – ласково журила отчима Таня.
– У меня всего-то шесть пудов веса. Как у Поддубного, – привычно отшучивался тот.
– Нет, не шесть, а все восемь, – не соглашалась Таня и дарила ему футболки размера XXXL из магазина «Толстяк».
А когда Валера садился на пассажирское сиденье ее машины, «пежик» тут же слегка западал на правый бок, и Таня пугала отчима, что кресло может провалиться прямо под ним…
…Валерий Петрович никогда не рассказывал падчерице, чем занимается на самом деле. О том, что его сослуживец, полковник Армен Гаранян, до сих пор обращается к нему с поручениями-просьбами – поработать на родную контору.
Работа не предполагала засад, погонь или допросов. Чистая аналитика. Тренировка для ума – к тому же хорошо оплачиваемая. Проанализировать данные – и выявить суть.
Валерий Петрович ждал таких заданий. Выполнял их ответственно и с полной отдачей. Готов был сидеть над ними и день, и ночь. И очень обрадовался, когда неделю назад ему снова позвонил Гаранян. Предложил встретиться и попить пивка… Именно – попить пивка, а не выпить пива или там шандарахнуть по кружечке.
Эта фраза была ключевой.
За шесть дней до описываемых событий
Тридцатое июня, понедельник
Встречались они, как обычно, у печального Пушкина.
Ходасевич пришел загодя. Захватил место на лавочке: в тени, вблизи от фонтанной сырости. Предложил Гараняну:
– Посидим здесь?
Тот с сомнением огляделся. Пушкинскую площадь заполонили подростки. Молодняк галдел, курил, прихлебывал пиво, хрумкал чипсами… Двое пожилых мужчин в их компанию явно не вписывались. Гаранян спокойно сказал:
– Нет, здесь слишком шумно.
Валера со вздохом встал. Придется бродить по бульвару – а ходить ему сегодня (как, впрочем, и всегда) совсем не хотелось.
Но Гаранян неожиданно предложил:
– Пойдем лучше я тебя покормлю.
– В столовую «дома два», – усмехнулся Валера, – меня не пустят.
– Зачем в столовую? – притворно возмутился Гаранян. – Тут через дорогу кафе открылось. Не самое дорогое. Мне сын советовал. Итальянская кухня и немецкое пиво.
Ходасевич хмыкнул:
– У тебя хватит денег-то – меня прокормишь?
Гаранян оглядел его безразмерный живот и сообщил:
– А я лепешек фокаччо тебе возьму. Порций пять-шесть. Они там дешевые.
Валерий Петрович отказываться не стал. Он прекрасно понимал, что прижимистый (или, как он сам говорил, хозяйственный) Гаранян никогда не поведет его в кафе на свои. А раз уж родная контора угощает – грех не потратить представительские на хорошее дело.
– Одними лепешками ты не обойдешься, – предупредил его Ходасевич.
…В кафе «Венеция» оказалось шумно и суетно. Единственный столик, почти прижатый к стене, нашелся с трудом. Валерий Петрович, кряхтя, втиснулся в малогабаритное пластиковое кресло. А Гараняну и вовсе пришлось пробираться в узкую щель между столом и стеной.
– Время ужина, – извинился метрдотель. – Минут через сорок будет поспокойней.
Он предупредительно распахнул перед ними кожаные папки меню.
Валерий Петрович быстро изучил цены: ужин, даже самый скромный, в «Венеции» тянул на пяток минимальных зарплат. Но посетителей кафе это совершенно не смущало. Столы ломились закусками, пиво (сто пятьдесят рублей за кружку!) лилось рекой, а девчушки за соседним столиком с аппетитом уминали лобстеров.
– Кучеряво живет столица, – оценил Валерий Петрович.
По доброй воле он в кафе не ходил. Бывшему полковнику ФСБ казалось барством диким (как писал Пушкин) отдавать полпенсии за такой поход.
Мужчины заказали по пиву (Гаранян выбрал крепкий «Гиннесс», Ходасевич ограничился светлым «Гессером»). Закусывать решили отбивными. Раз Контора платит.
После первой кружки Гаранян спросил:
– Слушай, Валера… Ты кроссворды разгадывать любишь?
Ходасевич не сомневался: о его страсти к кроссвордам – в прямом и переносном смысле этого слова – тем, кому надо, хорошо известно. И Гараняну – в первую очередь. А чего тогда спрашивать?
– Ты же знаешь, что люблю, – подбодрил его Валера.
– А кроссворды бывают разные, – задумчиво сказал Гаранян и махнул официанту: – Еще пивка, пожалуйста… Есть классический кроссворд – где слова пересекаются. Есть чайнворд – когда из концовки слова растет начало следующего. Бывают кроссворды круговые, бывают – на вычеркивание…
