Страница 10 из 10
– А ты, значит, носишь? – тут же послышался вопрос.
– Ты и вправду дурак. В воскресенье у батюшки благословение получал, да крестом себя осенял. Иль ты уже и в церкву не ходишь? – повернулся Матвей к заводиле. – Тогда это ты у лукавого в прислужниках, а не я.
– Погодь, Николка. И вправду ерунда какая-то получается. Я ж его сам в церкви видел, – рассудительно протянул один из подростков. – Рядом стояли. И у иконы Богородицы он молился, и свечку ставил. Как так-то? Выходит, брехню про него бают.
– Ну, хоть один из вас головой думает, а не тем, что в штанах болтается, – хмыкнул Матвей, не меняя позы.
– Ты это не очень тут, – с угрозой буркнул заводила, растерявшись.
– А то что? Драться полезешь? Так тебе ж хуже. Старшины сразу поймут, кто к кому полез.
– Чего это?
– Так вас вон сколько, а я один. Да и не интересно мне с вами рядиться. У меня и своих забот хватает.
– Это каких же?
– Станки задумал делать. А вот как правильно будет, пока не придумал, – пожал Матвей плечами.
– Станки? Сам? Брешешь! – удивлённо ахнув, отрезал заводила. – Для того заводы имеются.
– Ты, Николка, и вправду дурак. Я вон телегу сам новую сделал, у которой разворот в два раза меньше, чем у обычной.
– Так то телега, а то станки, – не сдавался казачок.
– Видел я те станки на ярмарке. Ничего там сложного нет. Просто продумать всё надо, чтобы материал даром не изводить.
– Ты ещё раз меня дураком назовёшь, так я тебе точно плетень поправлю, – вдруг пригрозил Николка.
– Ну, попробуй, – усмехнулся парень. – Но не обессудь, коль в своём плетне зубов не досчитаешься.
– Да ты, пёсий сын, и вправду страха не знаешь, – вызверился казачок и неожиданно бросился вперёд, пытаясь ударить Матвея ногой в бок.
Понимая, что находится в невыгодном положении, парень толкнулся от дерева плечами и быстро откатился на пару шагов в сторону, чтобы разорвать дистанцию. Промахнувшийся Николка пнул ни в чём неповинное дерево и, зашипев от боли, запрыгал на одной ноге. Толкнувшись с плеч, Матвей одним движением оказался на ногах и, развернувшись к парням, спросил, сжимая кулаки:
– Ну, кто ещё попробовать хочет?
– Чего встали? Бей его! – выкрикнул Николка, страдальчески морщась.
– За что бить-то? – уточнил всё тот же рассудительный паренёк.
Имён их Матвей, естественно, не знал, так что вынужден был запоминать хоть какие-то особые приметы. Этот умник слегка щурился, явно страдая близорукостью.
– А тебе не всё одно, за что? – выкрутился заводила. – Иль не казак?
– Казак, – решительно кивнул умник.
– А казаку всё равно, за что врага бить.
– Это с какой же пьяной радости я тебе вдруг врагом стал? – удивился Матвей. – У меня с тобой никакой замятни не было. Иль я забыл чего?
– Роду человечьему ты враг, – вдруг высказался заводила.
– Потому что в церкву хожу или потому что ты баб наслушался?
– Каких ещё баб? – тут же оживились остальные.
– Ну, девок, – отмахнулся Матвей. – Всё одно бабьи бредни. Небось, Лизавета тебе всякого про меня напела.
– А ей-то зачем? – фальшиво удивился Николка.
– А затем, что сговор про меж родов наших был. Да только после той истории порушить его пришлось. Вот она и бесится. Лжу всяческую на меня возводит. Чтобы вроде как она тут и вовсе ни при чём и отказалась только потому, что я не божьим соизволением выжил, а происком лукавого. А ума-то нет, чтобы понять, что я в церкву всегда хожу, да и батюшка наш в хату к нам что ни день захаживал попервости.
– А ведь верно. Ты, Николка, который раз у их хаты трёшься, – тут же отреагировал умник.
– Да замолчь ты, – резко огрызнулся заводила. – Всё одно, быть тебе битым, чёртов прислужник.
– Ну, так начинай, – развёл Матвей руками. – Посмотрим, так ли ты кулаками шустёр, как языком.
Подростки дружно рассмеялись, а заводила, покраснев, словно помидор, зарычав, ринулся в атаку. Нырнув под его широкий, размашистый удар, Матвей шагнул в сторону и тут же хлестнул его в нижний свод рёбер справа. Проскочив мимо, Николка кое-как удержался на ногах и тут же со стоном сложился пополам. Удар по печени – штука тяжёлая и не просто так считается в боксе нокаутирующим ударом.
* * *
Караван с железом вернулся спустя три дня после той короткой стычки. Обнявшись с отцом, Матвей первым делом сунул нос под брезентовый полог, пытаясь рассмотреть, что именно привёз кузнец. Заметив его интерес, Григорий усмехнулся в усы и, хлопнув парня по плечу, негромко велел:
– Баню топи. А чего там, я тебе и так расскажу.
– Сплавы оружейные есть, бать? – не удержался парень.
– Пять пудов закупил. Теперь можем и сами стволы катать, – понимающе кивнул мастер. – Ты станки свои нарисовал? – задал он не менее насущный вопрос.
– И не только, – усмехнулся Матвей в ответ.
– Чего ещё задумал? – насторожился мастер.
– Не только задумал, но и сделал, – не удержавшись, похвастался парень.
– Показывай.
– У кузни, – усмехнулся Матвей и, развернувшись, первым направился в нужную сторону.
Они обошли хату и, выйдя в дальний угол хозяйского двора, остановились перед новенькими дрогами.
– Ты никак решил в плотники податься? Или каретником стать? – проворчал Григорий, обходя телегу по кругу.
– Ты под передок загляни, – усмехнулся парень в ответ.
– Это что, сам всё лил? – спросил кузнец, разглядев поворотный механизм.
– Ага. А теперь просто толкни её, – посоветовал Матвей, загадочно усмехаясь.
– Эх, чтоб тебя, – охнул кузнец, одним не самым сильным толчком откатив телегу к самому плетню. – Это как оно так?
– Тут ступицы особые. Завтра покажу, – с гордым видом ответил парень.
– Из чего делал? – деловито осведомился кузнец.
– Латунные.
– А оси, значит, передние, из бронзы отлил и на дубовый брус посадил, – комментировал мастер, разглядывая работу сына.
– Ага. Концы железом взял и шкворни насквозь пропустил.
– Добре придумано. И на ходу лёгкая, и поворот короткий, – оценил кузнец работу сына.
Подскочившая к ним Настасья с ходу принялась пенять сыну, что он не даёт отцу передохнуть с дороги, но кузнец, выпрямившись, решительно осадил жену, негромко ответив:
– Не голоси, мать. Верно он делает. Сама знаешь, дело в первую голову. Да и отчёт мне от него нужен, чем тут без меня занимался. Заказов-то много было? – повернулся он к парню.
– Плотнику Никандру инструмент поправил, да на телеге обода сменил. Да ещё вдове Ульяне тяпку отремонтировал, – бодро отрапортовал Матвей. – Всё остальное время своими задумками занимался.
– С Никандра небось древесиной и колёсами за работу взял? – понимающе усмехнулся Григорий.
– Ещё раз надо будет ему инструмент поправить, как нужда возникнет, – кивнул парень.
– Добре. Тогда сам потом с ним и разберёшься. Ещё чего было?
– Тут такое дело, бать, – подумав, тихо вздохнул Матвей. – Лукич заходил, внуку хотел кинжал починить, да только Ванька его, ерунды всякой наслушавшись, принялся на меня напраслину возводить. В общем, не сложилось. Так что придётся тебе после этим заняться.
– Это что за напраслина такая? – моментально подобрался кузнец. – Ты не молчи, Матвейка. Рассказывай, – жёстко приказал он.
– Да по станице слухи ходят, что я попустительством лукавого жив остался и что за спасение своё, теперь стану через работу свою жизни казачьи губить, – нехотя поведал парень.
– Кто посмел? – моментально взъярился Григорий, сжимая пудовые кулаки и раздувая ноздри.
– Я так думаю, дядьки Андрея дочка злобится, что мы так легко от сговора отказались, – снова вздохнул парень.
– От ведь сучонка сопливая! – взбесившейся коброй зашипела Настасья. – Ну, я ей устрою…
– Оставь, мам, – отмахнулся Матвей. – Нет ума, так уже не будет. Вот в воскресенье в церкву сходим, молебен закажем благодарственный, что поход без убытку прошёл, а там посмотрим, – грустно улыбнулся парень.
– Точно она? – помолчав, спросил Григорий.
– Да какая тут может быть точность, бать. Так, размышления мои. Потому как больше и некому. Или она, или поп наш. Никто иной таким и не задавался.
– Добре. С попом я сам потом погуторю. А вот что с дурой этой делать, ума не приложу, – проворчал казак, ероша пальцами седеющий чуб.
– Оставь. Собака лает, а ветер носит. Сама уймётся, придёт время, – снова отмахнулся Матвей. – У нас с тобой своих дел хватит. Инструмент вон нарезной делать надо, станки собирать. Да и другие задумки имеются.
– Ладно. Там видно будет, – подумав, согласился мастер.
Они отправились в баню, после чего мать накрыла праздничный стол. К ночи, заметив родительские переглядки, Матвей прихватил из сеней овчинный полушубок и отправился ночевать на сеновал.
Утром, прогоняя тренировочный комплекс, который его заставил выучить Елизар, Матвей увидел отца счастливо улыбающимся и лениво-вальяжным. Настасья тоже лучилась довольством, из чего парень сделал вывод, что его поступок оценили, и ночь для них прошла весьма продуктивно.
Делая вид, что ничего не замечает, парень закончил тренировку и, умываясь из бочки, с интересом спросил:
– С чего начинать станем, бать?
– Со станков, пожалуй, – подумав, лениво отозвался кузнец. – Для дела они как бы не важнее всего будут.
– Тогда завтракать пошли, – с улыбкой поторопил его парень.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
