– Я вас понимаю, ребята, – кивнула я латунным мордам и повернула вентили.
И ничего не произошло: вода не появилась. Только раздалось сухое шипение, словно змея проснулась в трубе.
Я постучала по крану костяшками пальцев.
– Эй! Мне обещали магию или хотя бы гигиену.
Стена дрогнула. Прямо над краном проявилась маленькая, выгравированная на меди ящерица. Глаза у неё загорелись рубиновым светом.
– Пароль? – проскрипел голос из трубы.
Я отшатнулась, чуть не сбив полку с засохшим мылом.
– Какой пароль?! Я грязная, злая и хочу смыть с себя этот день! Этого недостаточно?
Ящерица мигнула.
– Недостаточно уважения, требуется вежливое обращение к Духу Вод.
Я закатила глаза так сильно, что увидела собственный мозг.
– О, великий Дух Вод! Пожалуйста, соизволь потечь, иначе я найду гаечный ключ и устрою тебе экзорцизм!
Видимо, угроза гаечным ключом была универсальным языком во всех мирах. Трубы послушно задрожали, и из крана хлынула ржавая, а затем кристально чистая горячая вода.
Через полчаса я выползла из ванны, распаренная и почти добрая. Но моё платье, висевшее на крючке, походило на нарядную тряпку для мытья полов. Надевать его снова было преступлением против моды и здравого смысла.
Я приоткрыла дверь и выглянула в коридор. На полу лежала стопка одежды, а сверху белел листок бумаги, на котором размашистым, острым почерком было написано: «В женском крыле всё закрыто на магические печати. Носите это. И не благодарите. Э.А.».
Я развернула добычу. Явно мужские чёрные брюки из плотной ткани и белоснежная рубашка с широкими рукавами.
– Ну конечно, – хмыкнула я, натягивая штаны и подворачивая их пять раз, чтобы не наступать на штанины. – Хозяин проклятого особняка расщедрился.
Огромная рубашка, пахнувшая сандалом и морозной свежестью, доходила мне до середины бедра. Я закатала рукава, подвязала брюки поясом от своего платья и посмотрела в зеркало. Выглядела я как пират, которого ограбили другие пираты, но, по крайней мере, мне было тепло.
Решив проблему с гигиеной, я отправилась на поиски кухни, потому что кусок торта я ела давно, а стресс сжигает калории, как топка.
Нашла её по запаху пыли и сушёных трав.
Перед моим взором открылась комната с огромной печью, в которую можно было засунуть телёнка целиком, и рядами медных кастрюль. На столе царил хаос. Казалось, кто-то пытался готовить, но психанул и ушёл. Я даже догадываюсь, кто и куда.
– Так, инвентаризация, – скомандовала я самой себе, открывая шкафы. Во-первых, желудок урчит, а во-вторых, я согласилась на эту подработку.
Мука, странно большие яйца, какое-то масло в горшке, вяленое мясо и мешок картошки. Жить будем.
Ещё я нашла пригоревшую сковороду и очистила её песком. Хотелось бы найти средство для мытья посуды или магию, но Дух Воды игнорировал просьбу поработать посудомойкой. А дальше дело пошло по накатанной. Готовить я любила, а с моей профессией было бы странно это не уметь.
Когда Эдриан вошёл в кухню, я как раз переворачивала пятый драник.
– Чем это пахнет? – спросил хозяин поместья, остановившись в дверях. Маска всё ещё была на нём, но зато он уже успел переодеться в чёрный камзол. Выглядело это так, будто он собрался на бал вампиров, а попал на кулинарное шоу.
– Едой, Ваше Темнейшество, – отозвалась я не оборачиваясь. – Драники, ну или, по-вашему, картофельные оладьи. Садитесь есть, пока горячие.
Он подошёл к столу, с опаской глядя на тарелку.
– Вы умеете готовить?
– Да, я по образованию кондитер, – пожала я плечами и плюхнула ему на тарелку три румяных драника. – И могу приготовить не только пирожное. А теперь ешьте. Сметаны нет, но я нашла в погребе что-то похожее на сливки. Надеюсь, они не прокляты?
Эдриан сел. Взял вилку с таким видом, будто это хирургический инструмент, и отрезал кусочек. Медленно поднёс ко рту и осторожно попробовал. Впервые видела, чтобы мужчина так опасался драников.
Но не заметила, как сама затаила дыхание, наблюдая за процессом. А вдруг у него аллергия на картошку? Или он питается только страхом девственниц?
– Съедобно, – наконец произнёс он. – Не шедевр королевского повара, но сойдёт.
– Спасибо, Вероника, ты спасла меня от голодной смерти, – парировала я, передразнивая его голос.
Сама же, не церемонясь, плюхнулась напротив и вгрызлась в свою порцию.
Мы ели в тишине, под треск дров в печи и звяканье вилок. Несмотря на свои слова, Эдриан утащил себе в тарелку ещё одну порцию и ел уже вполне по-человечески.
Наевшись, я украдкой рассматривала мужчину. Маска закрывала его лоб, нос и скулы, оставляя открытым только рот и подбородок. У него был волевой подбородок и красивые губы. Выражение вселенской скорби его не портило.
– Почему вы носите маску? – спросила я, когда молчание стало давить. – Даже за обедом?
Рука с вилкой замерла.
– Это не маска, Вероника, а сдерживающий артефакт.
– Сдерживающий что? Вашу неотразимую красоту, чтобы служанки в обморок не падали?
Он поднял на меня свои зелёные глаза, и в них полыхнула тьма.
– Сдерживающий Зверя. Проклятие меняет не только мою судьбу, но и сущность. Днём я человек, но ночью… – он замолчал, сжав зубы. – Ночью тьма берёт своё. Поэтому, Вероника, слушайте внимательно.
Он наклонился вперёд, и голос его понизился до шёпота.
– Как только зайдёт солнце, вы идёте в свою комнату и запираетесь на засов. И не выходите оттуда до рассвета, что бы вы ни услышали: стук, крики, рычание, мольбы о помощи. Понятно?
По спине пробежал холодок: это уже не походило на шутку или кокетство. Эдриан был серьёзен до дрожи.
– А если мне понадобится в туалет? – попыталась я торговаться, но вышло жалко.
– В комнате есть ночная ваза, – отрезал он. – Я серьёзно. Если я увижу вас ночью в коридоре, то не ручаюсь за последствия.
Он резко встал, даже не доев.
– Спасибо за обед. Уберите здесь и помните о моём предупреждении.
Эдриан ушёл, оставив меня наедине с грязной сковородой и кучей вопросов. Первый был про то, как заставить магию выполнять мои приказы? Может, нужны какие-то заклинания?
Я легко поверила в существование духов и волшебство, потому что мне без разницы, как это работает. Например, как работает микроволновка или Wi-Fi я тоже не в курсе, но постоянно ими пользовалась. Магия – это просто технология, к которой не приложили инструкцию.
День я провела за уборкой на кухне и в кладовой, а вечером добралась до своей спальни. Мне выделили «Голубую комнату» на третьем этаже. Название весьма условное, потому что голубым там было только настроение ветра, который иногда выл в вентиляции.
Я пыталась перестелить кровать, когда сзади раздался звук, похожий на скрежет металла по стеклу.
– У тебя отвратительный вкус на нижнее бельё, – проскрипел чей-то голос.
Обернувшись, я увидела, что на стене, где минуту назад висел безобидный натюрморт с унылыми фазанами, теперь сидела старуха с синими глазами. На ней была водолазная маска и оранжевый спасательный жилет.
– Кто вы? – Я смотрела на ожившую картину и вспоминала заклинания из фильма про мальчика-волшебника.
– Я совесть этого замка, деточка. И модная полиция в одном лице. Леди Клотильда фон Эссен. Ещё я Ведунья Перекрёстков и Фея. Кручусь как могу, одним словом. А ты очередная попаданка.
Неожиданно я вспомнила эти глаза.
– Вы мне истинную любовь обещали и что замуж скоро выйду! – возмутилась я, грозя пальцем портрету. – А мы со Стасом поссорились, а потом я вообще сюда попала! Это ваших рук дело?
Клотильда фыркнула, поправив трубку для снорклинга. Она висела в раме так, будто выглядывала из другого мира. Собственно, скорее всего, так оно и было.
– Я отвечаю за все свои обещания, фирма веников не вяжет! Но с таким бельём в мелкий цветочек мне придётся попотеть, пристраивая тебя.
– Между прочим, они очень удобные! И вообще, чемодан я не успела захватить, вы не предупредили о командировке.
– Удобные… – протянула она с такой интонацией, словно я сказала, что разношу чуму. – Ну-ну. С таким настроем можно сразу наряжаться в саван.
– Спасибо за оптимизм, – буркнула я, возвращаясь к кровати, но резко спросила: – Как мне вернуться домой?
– Пока ты не исполнишь предназначенное, то дверь обратно не откроется.
– Это что, например?
– Не могу сказать, деточка. Но советую сжечь эти неказистые панталоны.
– Спасибо, конечно, за совет, – скривилась я и с ехидством спросила: – А вы, простите, почему в спасательном жилете? Мы тонем?
– Мы тонем в метафорическом смысле! – возмутилась она, всплеснув руками. – В пучине безвкусицы! Ты видела шторы в гостиной? Этот оттенок бордового вышел из моды, когда ещё прадед лорда под стол пешком ходил! А из-за проклятия Эдриана я застряла тут, как муха в янтаре, и не могу зайти нормально. Но глаза-то у меня есть! Вижу этот ужас каждый день.
Я посмотрела на неё с интересом, ведь говорящую картину можно использовать в своих нуждах.
– Леди Клотильда, если вы так хорошо разбираетесь в стиле, подскажите, пожалуйста, где здесь кладовая с бельём? Мне нужны чистые простыни. Нынешние пахнут нафталином и тоской.
Старуха замерла, её синие глаза за стеклом маски сузились.
– Вторая дверь по коридору налево, за доспехами. Ищи ту, с лавандой. И не смей брать шёлк: зимой на нём холодно спать! Бери хлопок.
– Договорились. Кстати, жилет вам идёт. Освежает цвет лица.
Клотильда хмыкнула и исчезла, оставив вместо себя фазана, который теперь смотрел на меня с немым укором.
После заката я заперлась в комнате. Я не героиня хоррора, которая идёт проверять подвал в нижнем белье при первых звуках бензопилы, а нормальная, и инстинкт самосохранения у меня развит отлично. Особенно после того, как я увидела клубящиеся массивные тени вокруг Эдриана.
В дополнение к засову на всякий случай я забаррикадировала дверь комнаты стулом и залезла под огромное пуховое одеяло. Спать было ещё рано, но я попыталась. Телефон не работал, книг я не нашла, поэтому оставалось только считать воображаемых овец. Овцы прыгали через забор, но у каждой третьей была маска Эдриана.
Сон не шёл. За окном выла вьюга, а дом жил своей жизнью. Скрипели половицы, а где-то далеко хлопали ставни.
В полночь я услышала грохот, словно кто-то швырнул шкаф в стену, а затем нечеловеческий рык. Низкий, вибрирующий звук, от которого задрожали стёкла.
– Мамочки, – прошептала я, натягивая одеяло на нос. – Он не шутил, реально оборотень или Халк.
Снова раздался грохот и звук разбивающегося стекла. А потом тихий, полный боли стон.
– Уходи, уходи прочь из моей головы! – умолял хриплый, искажённый болью, но голос лорда.
Я лежала, сжавшись в комок, и повторяла про себя: «Не выходи, чудовище убьёт тебя».
Но стон повторился. Такой тоскливый и одинокий, что мне стало не по себе. Так плачет животное, попавшее в капкан, или человек, потерявший всё.
Я вспомнила брата, Кирилл никогда не страдал. Он причинял боль другим и шёл пить пиво. А этот хамоватый лорд страдал.
– Вероника, ты идиотка, – прошептала я. – Клиническая идиотка. Тебя съедят, за тупость.
Но ему было плохо, и я это чувствовала.
Встала на цыпочках и, тихо отодвинув стул, дрожащими пальцами открыла засов.
Коридор тонул во мраке, а лунный свет падал косыми полосами через высокие окна. Звуки доносились из главного холла, снизу. Где вчера ночевала я.
Получается, он меня мог убить?
Я кралась по лестнице, прижимаясь к перилам, а каждый шаг казался громом.
Внизу, у погасшего камина, металась огромная тень. Гораздо больше человека, хоть Эдриан был и немаленьким, но сейчас даже он показался бы гномом.
Существо стояло на коленях, обхватив руками голову. Оно было высоким, покрытым мехом или дымом, в темноте я не могла разобрать. На спине вздымались шипы, а над головой закручивались рога.
Вот он какой – Зверь Эдриана.
Чудовище резко вскочило и бросилось в сторону мебели, одно кресло уже превратилось в щепки. Зверь бился о стены, словно пытаясь выгнать боль из своего тела физической силой.
– Нет… нет… – разносился рык по первому этажу.
В какой-то момент он замер и повернул массивную голову в мою сторону.
Я думала, что сейчас бросится на меня. Сердце стучало так громко, казалось, его слышно даже на улице. Но Зверь отвернулся и со стоном упал на ковёр.
Не решившись спуститься к нему, я тихо вернулась в комнату и закрыла дверь на засов.
