Новая молния расчертила воздух ослепительным желтым зигзагом.
Я подхватила под руку Славу, и мы заполошно побежали к крыльцу.
Внезапно прямо перед нами возникло нечто – фантастическое, странное…
Полупрозрачная, странная, колышущаяся масса высотой больше дома, и шириной в весь мой участок.
Я попыталась затормозить, но по инерции влетела и… потеряла сознание…
…Очнулась я от яркого света в глаза. Причем, открыв их, неожиданно обнаружила, что лежу на «плавающей» в воздухе кровати. Неподалеку, в белоснежной палате, реяли подобные же, и на них, под тонкими простынками распластались тела мужчин и женщин.
Я дернулась, и ощутила, что тело какое-то вялое, деревянное, будто я пролежала месяцы без движения. Следующим рывком мне удалось приподняться, и кровать, словно автоматически, подставила под спину изголовье с подушкой.
Я выдохнула и… вдруг поняла, что ноги стали немного длинней. Вроде бы тело было и мое и в то же время – будто бы не совсем. Я точно ощущала его, как свое, собственное, но что-то все равно было не так.
Руки… пальцы выглядели также, как прежде. Ну почти, только шрамы исчезли.
Лица увидеть я не могла. Однако же, исследовав остальное, обнаружила, что пропал также и шрам от кесарева сечения.
Я подорвалась с постели, истошно крича:
– Слава! Где мой Славочка?! Где мой сыночек?!!
Сил прибавилось столько, будто я прямо искупалась в адреналине. Я рванула к двери палаты, и почти столкнулась с крепким мужчиной, похоже, врачом. По крайней мере, на нем был белый халат и бейджик «Фасхал Рун».
Прищурившись, я увидела ореол дракона вокруг его тела. Расслабила глаза – и образ исчез. Мужчина был, прямо скажем, монументальный.
Метра два ростом, крепкий, такой прямо мощный, но совершенно не грузный. С вздыбленной огненной шевелюрой и бронзовой кожей, словно только что загорел.
Его синие глаза вперились в мое лицо с удивлением и непониманием. Взгляд скользнул ниже, еще ниже и опять быстро вернулся к лицу.
– Эм… Такого даже я не мог ожидать, – удивился он. – Впрочем… такого мы еще ни разу не наблюдали…
– Ччего? Чего вы не наблюдали? Где мой сын? Немедленно скажите мне, где он?
– Мальчик двенадцати лет? – уточнил врач.
– Да!
– С ним все в порядке. Но вначале вы должны меня выслушать. И потом вы с ним обязательно встретитесь.
– С ним точно все хорошо?
– Клянусь.
– А со мной что? Почему вы так странно меня рассматриваете? У меня, что, стало три глаза?
Я ощупала лицо. Вроде бы все как было, но и не совсем.
Пропала пара шрамов от ветрянки, нос казался чуточку меньше…
– Все нормально с вашим лицом. Видите ли… давайте присядем, – он так настойчиво предлагал мне опору, что стало ясно – новости сногсшибательные.
Впрочем, все вокруг выглядело настолько фантасмагорией, что я уже ничему не удивлялась.
И самое странное, что не хотелось.
Как будто я знала, что все вокруг – точно реальность. Не галлюцинации, и не бред.
Я села на кровать, где проснулась.
Врач достал прибор, вроде смартфона, и нажал несколько кнопок на сенсорном экране.
Тотчас с потолка сорвались какие-то шарики и закружили возле меня, меняя цвет и даже немного форму. Они то удлинялись до овалов, то снова становились практически круглыми. То мигали синим и красным, а то вдруг зеленели или желтели.
Врач, тем временем, поправил подушку, чтобы она подпирала мне спину, и произнес:
– Вас засосало в наш мир. Это планета Сварайя. Вы попали сюда из параллельного измерения, с Земли.
– В смысле, попали? Как попаданцы из книг?
– Именно так.
Я ущипнула себя несколько раз и убедилась, что это все также больно, как и раньше, особенно, если щипать за бедро.
– Извините, это, видимо, нервное… – произнесла тихо.
– Все нормально. Эминея… Или как вас атм звали в своем мире?
– В смысле? У меня в разных мирах разные имена?
– Не совсем так. Вот смотрите. Это экспериментальная реанимация для лечения безнадежных пациентов особенными методами. Скажем так – нетрадиционными и отчасти спорными.
– Звучит странно, но я почему-то не особенно удивляюсь, – потрясенно произнесла я. – И это как раз-таки самое поразительное.
– Это вполне нормально, учитывая обстоятельства. Итак. Смотрите. Это тело… точнее то, каким оно было, принадлежало Эминее – одной нашей очень важной ведьме-знахарке. Она лечила не только существ, но и планету при помощи каких-то растений. Так вот… Эминея столкнулась с магическим смерчем и ее аура была практически полностью уничтожена. Мы постарались поддерживать в ней жизнь и искали подходящую энергетическую оболочку. А затем случился временный разрыв пространства и сюда вывалились вы с сыном. Ваше тело было очень сильно повреждено, хотя сын совершенно не пострадал. Но ваша энергетика внезапно оказалась поглощена остатками ауры Эминеи…
– То есть, если я правильно вас поняла, я потеряла тело, а она – ауру.
– Ну упрощенно можно сказать и так. В результате того, что мы готовили Эминею к пересадке в любую минуту, когда отыщется подходящая энергетика, остатки ее ауры как бы впитали вашу… А ваша… ощущая, что тело уже не спасти, тоже подключилась к процессу… И… тело Эминеи… изменилось.
– Изменилось… Так это не мое тело?
– Теперь ваше.
– Но вы хотели оживить Эминею?
– Да. Но, видимо, та часть ауры, что отвечала за ее сознание, уже улетела в пространство-время, за грань.
– Душа?
– Иногда ее так называли.
– Стоп! И кто же я теперь?
– Идемте…
Мне помогли слезть с кровати и, придерживая за локоть, повели к двери. Я ощущала себя странно донельзя. После того, что мне рассказали, следовало бы усомниться либо в собственной адекватности и разуме, либо в адекватности и разуме медика. Но у меня не было ни малейших мыслей, что все это бред или же глюки. Я почему-то верила каждому слову.
Мы вышли в белесый коридор, словно подсвеченный с разных сторон. Причем, я так и не определилась – откуда струятся нити-лучи. Они шли будто отовсюду и ниоткуда.
Мимо нас сновали медсестры, врачи. Я спохватилась, что на мне лишь тонкая ночная пижама без белья. Однако стесняться было уже поздно.
Босые ноги ступали по теплому полу.
Наконец, мы вошли в какую-то комнату, отдаленно похожую на ординаторскую, как их демонстрировали в кино моего мира. Тут были диваны, стулья, столы… Врач завел меня за большую ширму с узором в виде драконов, которые то дрались, то смирно лежали, и повернул…
Я отшатнулась от зеркала и торопливо ощупала себя снова. Выглядела я довольно-таки необычно. Слава богу, хотя бы не настолько, чтобы родной сын меня не узнал.
Тем не менее…
Лицо стало чуть более вытянутым и треугольным. Волосы вместо каштановых – красными. Глаза были карие, а стали… почти изумрудными. Цвет казался просто нереальным: ярким, неоновым, очень красивым.
Тело тоже слегка изменилось. Ноги, и правда, стали немного длинней, хотя и мои были довольно эффектными. Грудь поднялась, талия выглядела совсем тонкой, а бедра остались круглыми, пышными.
Я покрутилась перед серебристым стеклом в человеческий рост и резюмировала:
– Ладно. Не все так страшно, как я могла бы предположить. Когда я увижу своего сына?
– Скоро. Только вначале пройдем обследование до конца и еще вам нужно немного поесть. А потом я приглашу к вам вашего Славу.
– В ту реанимационную палату, где лежат еще несколько «не жильцов», как вы выразились?
– Да не-ет. Теперь мы переведем вас в одноместную ВИП-палату.
– Спасибо. А сколько я была без сознания?
– Эминея или именно вы?
– Я.
– Если считать с момента, когда ваша аура стала частью нового тела, то где-то неделю.
– И как он жил все это время? – всполошилась я.
– Все хорошо. Не надо так переживать. Ваш сын находился в детском отделении для тех, чьи родители у нас лечатся. С ним все нормально. Его кормили, ему давали гулять в больничном дворике. И к новому миру он приспособился без проблем. Мы обещали, что вы очнетесь и, как видите, не обманули. Сейчас, после всех процедур и трапезы, вы с ним непременно увидитесь.
– А-а-а… Я теперь вообще кто? – уточнила я. – Что это за Эминея?
– Как я и говорил – это одна из самых важных в нашем мире ведьм-знахарок. Ей… то есть уже теперь вам – принадлежит участок земли между Синим болотом и Пустошью мертвых заклятий. Там обитают самые страшные на нашей планете поврежденные куски магии. Когда-то Сварайя умирала от загрязнения остатками магии. Они витали в воздухе и разрушали природу также, как вредные выбросы атмосферу, океаны и почву в вашем родном измерении. Потом нашу планету начали восстанавливать. Но эти места – самые гиблые. Но самое худшее даже не это! Были бы несколько необитаемых островков – да и ладно… Однако здесь остались очень опасные магические смерчи и ураганы. С ними тоже пока справиться не удается. Эминея сдерживала их, каким-то образом заставляла отступить, благодаря посадкам на своей территории… И постепенно нейтрализовывала. Поэтому мы и бились за ее жизнь столько лет… Окончательно освободить Сварайю от озверевших поврежденных заклятий, которые превратились в энергетических монстров, можно лишь с помощью ее каких-то растений… Пока другого способа не нашлось. Посадки обладали особенной аурой, притягивали осколки вредной магии, словно нектар насекомых… и будто бы их поглощали… Очень медленно, но, тем не менее… Главное вырастить достаточное количество, чтобы хватило для поглощения…
– Мда… Эдакие Венеры только не мухоловки, а монстроловки…
– Ну вроде того.
– Так сколько лет вы лечили Эминею?
– Шесть…
– Вы думаете, я знаю, как и что она там останавливала?
– Мы очень надеемся, что какая-то мышечная память или еще что-то поможет. Если магические смерчи и ураганы продолжат бушевать в этой части планеты, если природа будет и дальше разрушаться из-за яростных сломанных заклятий, рано или поздно все вернется на круги своя… И вся работа по восстановлению Сварайи окажется напрасной – планета опять начнет умирать…
– А почему без Эминеи не начали выращивать те же культуры… или чем там она останавливала эти ваши монстры-заклятья?
– Пробовали, но растения умирали…
– И вы надеетесь, что я смогу их воскресить?
– Остались семена, которые не прорастают… Возможно, вам удастся их оживить…
Зашибись!
От меня ждут, ни много, ни мало, спасения целой планеты! Причем, я не помнила ни Эминею, ни чего-либо из того, что эта ведьма вообще могла знать.
Со мной оставались лишь собственные воспоминания – попаданки…
Красота!
Ладно… Вначале надо увидеться с сыном. Потом обмозгуем, что дальше делать.
ГЛАВА 2
Слава жался ко мне, словно боялся, что внезапно возьму – и исчезну. Мы устроились в пухлых удобных креслах моей новой огромной одноместной палаты и пили чай с травами и ягодами. Хотя врачи и уверяли, что сын вел себя довольно спокойно и стоически все пережил, я видела, насколько ему было страшно. И как он все еще нервничал.
Мало-помалу мы оба успокаивались и немного приходили в себя…
…Затем пошли дни, когда мне делали процедуры, проводили очередные обследования… а остальное время мы со Славой либо общались в палате, смотрели видео на огромном экране-телевизоре, либо гуляли в больничном дворике.
Издалека, в дымке тумана, виднелись какие-то поселения. Здания в виде волн, странных птиц и зверей, которых мы здесь, кстати, не наблюдали. Природа Сварайи походила на ту, к которой мы привыкли на своей родине.
О муже и отце мы не говорили.
Да и смысл?
