Отсюда назад уже не вернуться. Значит, мы с ним больше не встретимся.
Я грустила и скучала по тому, с кем прожила почти тридцать лет.
Но… убиваться, когда все равно нет выхода, не было смысла. Так что я постепенно готовила себя к тому, что придется жить дальше одной.
Тем более, что с момента, как я очнулась, прошли месяцы, и боль, тяжесть одиночества немного утихли.
У меня остался мой Слава! И это лучшее, самое важное, что муж мог мне подарить напоследок.
Конечно, остаться вдруг без мужчины, без поддержки… казалось непривычным и странным. Это стало еще одним моим страхом, помимо того, что не вспомню, как действовала Эминея и ничем не помогу местному миру.
Фасхал – мой врач-дракон – сказал, что лично сопроводит меня до владений ведьмы-знахарки и понаблюдает – не вызовет ли у меня ее жилище каких-то ощущений и впечатлений. Кажется, он на это очень рассчитывал, потому, что племя Фасхаля обитало как раз неподалеку. Их называли вельзеры – игольчатые драконы. Вместо чешуи на некоторых местах тела вельзеров были эдакие шипы…
Все это я почерпнула из местного интернета, который сюда принесли с альтернативной Земли, где также была магия и прочее.
В сети «гуляли» фотографии вождей племен оборотней и их помощников – бет.
Племенем Фасхала руководил легендарный Гортран – черно-белый вельзер, по виду суровый и вредный мужик. Хотя красивый, гораздо привлекательней моего врача.
Плечистый, поджарый, куда более гармонично сложенный, с мужественным лицом, которое хотелось рассматривать ближе. Пронзительный взгляд его фиалковых глаз с фото и видео завораживал. Резкие, хищные черты сочетались с чувственными, пухлыми губами… При этом жестко очерченными, без женственных линий.
А еще Гортан двигался с какой-то особенной пластикой. В своем мире, где не было ни магии, ни оборотней, я представляла, что драконы должны быть слегка неуклюжими, немного косолапыми, а вот двусущие типа лис или рысей – пластичными и гибкими, как их животные. Тот же Фасхал почти убедил меня в собственной правоте – он, действительно, двигался и жестикулировал слегка суматошно, как-то слишком уж резко и одновременно чуток неуклюже. А вот Гортан… Этот перетекал из позы в позу, как какой-нибудь барс или тигр в моем представлении. Каждый его жест, каждое движение казались отточенными, словно выстрел из лука и одновременно пластичными, словно вожак танцевал…
Я могла часами смотреть видео, как они с племенем отражали атаки магических смерчей или ремонтировали поселение, успокаивая себя тем, что хочу просто ознакомиться с этими местными ужасами. Сломанными заклятьями, что стали настоящими монстрами, напитались энергии Сварайи и представляли угрозу всему живому.
Да. Это выглядело очень и очень страшно.
Стихия, реально, похожая на смерчи вдруг обращалась в нечто еще более ужасающее.
Начинала изменяться прямо на глазах. Распахивала пасть, с какими-то иглами, с чернотой, что словно засасывала и безвозвратно втягивала все живое. А то, иногда, наоборот, налетала и сметала все на своем пути.
Временами это выглядело как природное бедствие, а временами, как настоящее чудище из фильмов ужасов с мириадами глаз, с клыками, когтями, щупальцами, присосками и еще бог знает с чем.
Порой оно напоминало уродливое, гигантское насекомое, ужасающего, не симметричного осьминога или даже что-то типа чужого…
А иногда вообще становилось невидимым.
Судя по сведениям из сети, эти штуковины имели подобное свойство. Вообще обычные сломанные, поврежденные, травмированные заклятья видели только лишь избранные. Однако же те, что сейчас все еще господствовали в некоторых местах Сварайи, были уже настолько энергетически насыщенными, развитыми и мощными, что их наблюдали даже и существа, совершенно лишенные нужной магии.
Беты Гора выглядели менее впечатляющими.
Аэлмер – бронзовый вельзер – рыжий, как и Фасхал, более поджарый и жилистый, нежели вожак или врач, казался слишком уж хищным с этим своим носом с горбинкой, тонкими губами и глубоко посаженными глазами.
Мастрикс, наоборот, выглядел слишком простым и грузным, будто медведь. Каждое движение – как гора начинает что-то изображать. Мастрикс был зеленым вельзером, и вот как раз они обладали более массивным телом в любой ипостаси.
Женщины драконицы меня удивляли. Некоторые казались прямо штангистками, другие же выглядели изящными, хрупкими…
Мы со Славой часами смотрели видео про местные расы – как со Сварайи, так и с Земли.
– Смотри! Мама! Оборотни-сфинксы! Они, реально, в звериной форме похожи. Гляди!
– Оборотни-химеры-ы-ы! Практически как на картинках! Тело огромной кошки, львиная грива. Только разве что хвост не в виде змеи! Они же вроде бы – почти единственные – четко видят поврежденную магию и живую?
– Ага. Именно так, – кивала я и улыбалась.
Нам нужно было в срочном порядке изучить местных существ, чтобы после выписки хоть понимать – с кем придется дальше взаимодействовать.
– Лельдисы! Нечто среднее между драконом и птицей! Голова птицы и драконье тело, покрытое опереньем. Пишут, они почти не показываются в зверином облике другим расам!
Слава находился в полном восторге и от вида местных сверхъестественных существ и от их описания.
– Мда… Значит, волки, медведи и прочие двусущие, что обращаются в животных, считаются низшими, потому, что практически не обладают магией.
– Ага. Высшие – это типа драконы, лельдисы, василиски, сфинксы…
– Вот, смотри. На Земле есть первородный колдун – Ковалль. Женат, кстати, на трехликой химере. Она может сразу обращаться в разных химер, и у каждой собственные возможности. Были где-то еще несколько первородных. Вроде бы как раз на Сварайе. Один исчез после битвы с Коваллем, про других ничего неизвестно. По слухам – все они давно сгинули.
– То есть… мам… кто-то из них может все-таки быть где-то здесь?
– Да не дай бог!
– Почему-у-у? У них, по описанию, та-акие возможности! Сама посмотри! Первородный способен сдержать магический смерч или отвести его от поселения. В то время как даже целое племя драконов или лельдисов едва-едва наскребет силы его задержать и попытаться слегка отклонить! А еще гляди! Первородные могут ходить просто по воде… и не тонуть! И вот! Вроде как они умеют задерживать падение предметов и еще много чего другого…
– Ты лучше погляди, какая тут магия. Это не совсем даже и магия. У каждого существа с мощной аурой и силовым полем есть способности к колдовству. Но для этого используется некая энергия окружающей среды. Она вроде как везде и нигде. И вот маги умеют ее собирать, притягивать и использовать в своих целях. Из нее создаются эдакие программы, похожие на компьютерные, причем они живые и самообучаются.
– Ага… А, когда повреждаются, то сходят с ума, и вот как раз загрязняют среду. Землю от подобных штук чистили химеры, а тут… тут ни одной из них не было… В результате, Сварайя едва не погибла.
– Да уж… А теперь второй раунд между местными монстрами заклятьями и жителями планеты… И мы должны принять в нем участие.
– Ма-ам! Ну это же классно! Оборотни, магия… Это же… потрясающе!
– Ты бы лучше подумал, что тебе придется учиться, видимо, в поселении драконов.
– Тоже интересно. Не то, что в обычной школе… Фу-у-у… Здесь все равно классно!
– Тут очень опасно, сынок…
Я снова и снова запускала для Славы видео с монстрами-заклятьями, последствиями их набегов на поселения и просто путников. Но энтузиазм сына не уменьшался.
Хотя иногда он бледнел, глядя на изломанные, покореженные тела, по которым прошелся магический смерч. Выглядело ужасно, и, если бы сыну уже не исполнилось двенадцать лет, я бы не рискнула показывать ему нечто подобное. Да, в принципе, и в двенадцать не стала бы, если бы он не воспринимал местные проблемы и ужасы слишком легко. Мне хотелось немного его запугать, чтобы не лез на рожон и вел себя осторожней.
Так шел день ото дня.
Процедуры, еда, телевизор, прогулки и опять процедуры…
Месяц за месяцем отматывались…
Радовало лишь то, что теперь для нас со Славой течение времени изменилось.
Я стала ведьмой-знахаркой, а такие жили много столетий. Сын получил от меня «дар» через энергетическую пуповину, что связывала детей и родителей, влюбленных и в редких случаях тех, у кого есть общая кровь…
Тем не менее, чудилось – уже конца и края не будет моему восстановлению и лечению…
На мои вопросы Фасхал отвечал очень уклончиво. Дескать, мы должны убедиться, что аура окончательно прижилась к телу, и повреждения последнего полностью излечились.
Чувствовала я себя более чем нормально. Слабость не донимала, энергии с каждым днем прибавлялось. Через три месяца начала снова практиковать йогу вместе с сыном…
И позы получались лучше, чем прежде…
Так, что я одновременно и надеялась на скорую выписку и боялась ее, как огня.
Наконец, Фасхал объявил, что этот день для нас с сыном настал.
Медик был полон оптимизма, я же все сильнее тревожилась.
Мы вышли из клиники, которая напоминала эдакий гигантский шар, опоясанный лентами, и двинулись на стоянку. Передвигались в этом мире на летающих автомобилях. Однако же на Сварайе следовало быть осторожным, чтобы не столкнуться с монстром-заклятьем.
Нам с сыном выдали одежду – похожую на ту, что носили на Родине, и Фасхал, как и обещал, лично повез меня в новый дом.
– Вау! Круто! – воскликнул сын, когда мы подошли к его огромному внедорожнику без колес, что висел словно бы в воздухе. На энергетической подушке, как объяснялось в сети.
Мы разместились в удобном салоне и резко набрали приличную высоту.
Теперь от сына только и слышалось:
– Обалдеть! Как в самолете!
– Мама! Это та-ак круто!
– Мама! Ты только посмотри! Внизу дома, деревья, поля…
Я же больше сосредоточилась на том, что мне еще предстоит сделать сегодня. На архиважном задании, которое сама же себе поручила.
Вспомнить, как именно Эминея справлялась с чудовищными заклятьями. Что за культуру она сеяла, чтобы та медленно поглощала убийственную остаточную магию…
И чем дальше мы летели, чем ближе были к ее владениям, тем больше мне становилось не по себе.
Мысли метались в голове словно мячики, запертые в резиновой комнате.
А если у меня ничего не выйдет?
А если я вообще не вспомню ни Эминею, ничего про ее сад?
А если ее способности мне не передались?
Фасхал утверждал, что это не так, и якобы в моей ауре, силовом поле он видит хорошие зачатки колдуньи. Вроде как осколки ее энергетики переродили мою…
Но… Все это было, как бы сказать… вилами по воде писано, что ли…
С каждой минутой пульс частил все больше и больше, и панические мысли только лишь множились.
Я машинально кивала Славе, который продолжал всем вокруг восторгаться.
– Ма-ма-а-а! Смотри! Птичий клин!
– Мама! Ты только глянь на то дерево! Оно как дуб, но листья, листья, такой странной формы. Будто куски восточных узоров или даже иероглифы.
Фасхал что-то пояснял, сыпал названиями растений, птиц и зверей, но меня просто уже вынесло.
Когда же мы стали снижаться, я вдохнула, и не смогла выдохнуть.
Момент истины.
Вот только какой…
ГЛАВА 3
Гортан
День не задался с самого начала.
С утра ко мне пришел хмурый Шарух – альфа соседнего племени драконов, и без предисловий заявил, что на Пустоши мертвых заклятий снова убит путник. Его аура разодрана в клочья, и большая часть энергетики – высосана. Тело выглядит так, словно по нему несколько раз проехал каток.
Безымянный почувствовал, что чудовищные осколки магии снова зашевелились и отправились на охоту, но не успел ничего сделать.
Я не винил первородного, хотя тот куда более критично отнесся к себе. Оно и понятно – Безымянный жил тут вне закона. Узнав о том, где он и чем занимается, скорее всего, Ковалль пришел бы и опять попытался его уничтожить…
А мы оказались бы меж двух огней.
С одной стороны, Безымянный был нужен для того, чтобы отгонять чудовищные катастрофы от поселений.
С другой – спорить с первородным – себе же дороже. Можно, но смысла особого нет. Разве что адреналин в крови разогнать.
Наконец, сам Ковалль не мог помогать на Сварайе постоянно – у него было много других дел.
Вот почему я и приютил Безымянного, невзирая на то, что когда-то он творил лютую дичь и оставался врагом Ковалля по сей день.
Если бы не Безымянный, после того как Эминея впала в кому на долгие годы, мы бы вряд ли смогли защищаться от озверелой остаточной магии, да и природа стала бы опять умирать.
Надежда на то, что ведьма-знахарка все же восстанет, таяла с каждой минутой.
Фасхал еще пытался убедить меня, что проводится лечение и есть попытки вырастить ей новую ауру, потому что куски донорских не приживаются, но я уже больше не рассчитывал на лучшее.
Оставалось лишь верить, что эксперименты Безымянного закончатся хорошо.
