Она провела меня к закрытой двери, из-за которой раздавались спокойные голоса. Запись показаний проходила, по-видимому, без эксцессов. Я обратилась к стражу, дежурившему на входе, и сказала, что хотела бы пообщаться со свидетелем Николасом Крофтом, если его уже закончили допрашивать. Тот зашел в комнату и вскоре вернулся вместе с невысоким светловолосым мужчиной лет сорока.
– Господин Крофт, – приступила я, когда мы со свидетелем оказались наедине, – я отлично понимаю, насколько сильно вам надоели однообразные расспросы. – Я заговорщицки улыбнулась: – Думаю, вы уже не прочь придушить кого-нибудь из моих коллег.
Мужчина невольно улыбнулся в ответ.
– Тем не менее мне придется помучить вас еще совсем немного, – повинилась я.
– Если смогу быть еще чем-то полезным…
Крофт пожал плечами в знак сомнения.
– Меня, как, несомненно, и других, интересует тот момент, когда госпожа Веллореск заговорила, – пояснила я.
– Вы имеете в виду, когда она прошептала слово «отец», – понимающе кивнул свидетель.
– Именно. Вы можете добавить к описанию ситуации что-нибудь еще? Как именно она произнесла это слово? С какой интонацией? Может быть, у нее в глазах стояли слезы или она, наоборот, улыбалась?
Крофт нахмурился.
– Честно говоря, я, кажется, уже начинаю забывать такие подробности, – признался он. – Прошло несколько часов, и за это время было столько расспросов…
Он с сожалением покачал головой.
– А знаете что? – У меня появилась идея. – Давайте отправимся на то самое место. Возможно, там вы сумеете вспомнить больше.
– Ну хорошо, давайте… – Свидетель выглядел растерянно, но причин возражать не видел.
Убедившись в том, что Тоггарту и его людям Крофт больше не нужен, я повела его к месту преступления – или самоубийства. Мы остановились возле широкой дороги, по иронии судьбы сейчас совершенно пустой. С противоположной стороны на нас мрачно взирали закрытые ставнями окна.
– Вы стояли здесь? – спросила я.
– Вот здесь. – Крофт отошел на несколько шагов влево.
– А госпожа Веллореск?
– Тут.
Он указал на место справа от себя и чуть впереди.
– Как вам показалось, она куда-то спешила?
– Нет.
Я не была разочарована таким ответом, поскольку тыкала пальцем в небо с единственной целью заставить Крофта снова погрузиться в те короткие секунды, сосредоточиться и таким образом освежить память.
– Наоборот, была спокойна и расслаблена? Улыбалась?
– Нет… – Блондин нахмурился. – Вообще-то, знаете, – обращенный на меня взгляд вдруг загорелся, – сначала она именно такой и казалась – спокойной, расслабленной, немного даже отрешенной. А потом вдруг как будто удивилась.
– Удивилась? – переспросила я.
– Да. У нее, знаете, как-то округлились глаза… Я-то решил, что обезумела перед самоубийством, но вот сейчас так вспоминаю… Скорее она просто очень удивилась.
– А потом прошептала «отец»?
– Да, – кивнул Крофт.
– А куда она в тот момент смотрела?
Он нахмурился.
– На приближающуюся карету? – решила помочь ему я.
– Нет. Точно нет, – Крофт резко покачал головой. – Вон туда она смотрела! – воскликнул он затем, вытягивая руку.
– На противоположную сторону? – уточнила я.
– Именно! Она голову к карете даже не поворачивала. Прямо смотрела, туда! – снова вытянул руку он.
– А вы не заметили, там кто-нибудь стоял?
– Не думаю… – Крофт окинул задумчивым взглядом противоположную сторону улицы. – Нет, непохоже. Я так помню, с той стороны стояла старушка, женщина с ребенком – я их здесь не в первый раз видел – и еще молодая девушка. И все они вон там стояли, правее, около вон того синего дома.
– Стало быть, три женщины и ребенок? – протянула я.
– Вроде бы да. – Крофт прищурился, воссоздавая картину в памяти, и почти уверенно повторил: – Да.
Что ж, это можно будет проверить: свидетелей ведь достаточно, и у ребят из отдела убийств есть как показания, так и адреса.
– Выходит, принять кого-то из них за своего покойного отца погибшая не могла, – вслух заключила я.
– Выходит, что так, – согласился Крофт.
Я откинула голову назад и прикрыла глаза, как часто делала, выстраивая в уме основанную на разбросанных фактах картину. Итак, что мы имеем? С момента смерти Веллореска-старшего Мелина переживает и пребывает в эмоционально нестабильном состоянии. Примерно месяц спустя она собирается перейти Иллойскую улицу. Как и все, стоит и ждет, пока проедут кареты. Никаких признаков того, что девушка собирается покончить с собой, нет. Вдруг она с удивлением смотрит на противоположную сторону улицы, выдыхает «Отец!» и мчится вперед, полностью игнорируя приближающуюся карету. Скорее всего, просто ее не замечая. При этом ни одного человека, которого она могла бы принять за своего покойного отца, с той стороны улицы нет.
Открыв глаза, я огляделась и удовлетворенно отметила несколько раскидистых кленов, растущих немного позади.
– Господин Крофт, – вновь обратилась я к свидетелю, которого, похоже, несколько удивило мое предшествовавшее поведение, – вы не откажетесь пройти со мной в участок?
Блондин заметно напрягся.
– Зачем? – обеспокоенно спросил он. – Я ведь все уже рассказал, и показания записаны.
– Не беспокойтесь, – ободряюще улыбнулась я, – это ненадолго. Я приглашаю вас исключительно в качестве свидетеля. Потребуется небольшая экспертиза, для которой необходимо ваше присутствие, поскольку именно вы находились рядом с пострадавшей в момент предполагаемого преступления. С вашей помощью эксперты смогут определить, было ли совершено магическое воздействие на Мелину Веллореск. Я сказала, что вызываю вас в роли свидетеля, но более точно было бы сказать, что вы нужны нам в качестве улики.
Я обаятельно улыбнулась, смягчая таким образом грубоватость сказанного. Нужный эффект мои слова возымели: Крофт расслабился и перестал нервно сжимать пальцы рук.
– В таком случае конечно, – согласился он, улыбнувшись в ответ.
Оставив Крофта дожидаться в нашем кабинете, я постучалась к новому начальству. Не могу сказать, чтобы это соответствовало моим желаниям, но выбора не было. Без его содействия я не могла получить разрешение на экспертизу.
– Разрешите войти? – осведомилась я, приоткрыв дверь.
Оценивающий взгляд исподлобья.
– Входите.
Уилфорт сидел за рабочим столом, на котором лежало несколько стопок с документами. Бумаги содержались в порядке, что отличало этот стол от рабочего места Дика. Одновременно стол не выглядел девственно чистым, как у Райана. На рабочем месте последнего хорошо, если чернильница с пером имелась. Нередко дело ограничивалось парой карандашей. Мой стол представлял из себя нечто среднее между вариантами Дика и Райана и потому, пожалуй, больше всего походил как раз на рабочее место начальства.
Войдя, я взялась за дверную ручку, но услышала резкое:
– Оставьте открытой.
Послушалась и молча подошла к стулу, но Уилфорт обратил внимание на мой удивленный взгляд.
– Не хочу, чтобы благодаря вам меня еще раз обвинили черт знает в чем, – едко произнес он. Я села на стул, и капитан добавил: – Да, и если в вас вдруг проснется патологическое желание отжиматься, будьте так любезны, выйдите за этим в коридор.
Я сглотнула: заявление было несколько неожиданным.
– Сержант Рейс. – Хоть я и пришла в кабинет начальства по собственной инициативе, разговор о деле начал именно капитан. – Недавно я говорил с начальником светлого отдела. Он сообщил мне, что дело о гибели Мелины Веллореск раскрыто отделом по расследованию убийств. Старший сержант Миллорн возвратился на свое рабочее место два часа назад. Вы же оказались в участке совсем недавно. Потрудитесь объяснить, где и как вы провели все это время?
Я потихоньку начала злиться (кажется, это происходит всякий раз, как я пересекаюсь с новым начальством). Он что – думает, я на рынке продуктами закупалась? И объяснять свои действия собралась враждебно, даже агрессивно, но что-то во взгляде Уилфорта меня остановило. Нет, не испугало. Просто мне вдруг показалось, что, несмотря на суровость тона, меня не обвиняют и не предъявляют претензии. Скорее просто ждут объяснений. Каковые я и предоставила.
– Вывод отдела по расследованию убийств, согласно которому госпожа Веллореск покончила с собой, показался мне чересчур поспешным. Поэтому я задержалась и опросила двоих свидетелей.
Серо-голубые глаза прищурились; взгляд стал заинтересованным.
– И что же?
– У меня есть причины полагать, что здесь имело место злоупотребление темной магией.
– Давайте подробнее, – предложил Уилфорт.
И я рассказала о посещении особняка и последующей прогулке на Иллойскую улицу. Уилфорт слушал очень внимательно. В какой-то момент мимо кабинета прошел Дедушка. Прошел очень быстро, но резко остановился, видимо осознав, что увидел внутри мою скромную персону. Полковник дал задний ход и замер в дверном проеме, прислушиваясь. Я не прерывала своего рассказа, внутренне борясь с побуждением немедленно начать отжиматься. Убедившись, что разговор в кабинете проходит пристойно и вообще спокойно, Дедушка продолжил идти своим путем.
– И каковы ваши выводы? – спросил Уилфорт, когда я закончила рассказ.
– Гипотеза, – поправила я. – Думаю, на мозг девушки было оказано магическое воздействие. Некий темный маг был заинтересован в ее смерти или работал на того, кто в этом заинтересован. Он воздействовал на тот участок мозга, который отвечает за зрение. Можно считать, что девушка действительно увидела на противоположной стороне улицы своего покойного отца.
– Целенаправленно вызванная галлюцинация? – уточнил капитан.
– Что-то в этом роде, – кивнула я. – Не исключено, что девушка сама подала преступнику идею. Сказала что-нибудь в духе «Ах, если бы отец был жив!» или «Иногда я иду по улице, и мне кажется, будто отец идет мне навстречу». Создатель галлюцинации фактически исполнил ее сокровенное желание, и именно поэтому мозг не воспротивился вмешательству. А увидев отца, Мелина, естественно, бросилась к нему, забыв обо всем на свете – на что преступник и рассчитывал.
Уилфорт кивнул, не сводя с меня внимательного взгляда.
– Что ж, ваша версия представляется вполне логичной, – заключил он. – Ее, безусловно, следует проверить.
– Именно поэтому я и пришла, – сообщила я, гадая: пойдет он теперь навстречу или как? – Для того чтобы получить разрешение на экспертизу, необходима ваша подпись.
И я протянула Уилфорту приготовленный заранее документ. Точнее сказать, лист бумаги, на котором было написано всего несколько строк – стандартный запрос, адресованный начальнику экспертного отдела.
Капитан взял листок в руки, внимательно прочитал, после чего обмакнул перо в чернильницу и, убедившись, что темный краситель не капнет на стол, поставил подпись под текстом. И передал бумагу мне. Вид у меня, должно быть, был несколько ошарашенный. Почему-то я не ожидала, что это пройдет так легко.
– Для обращения в экспертный отдел всегда требуется такая процедура? – поинтересовался Уилфорт, взглядом указывая на документ.
– Нет, – честно ответила я. – Обычно все проще и намного менее формально. Но данное дело официально ведет не наш отдел. Поэтому нам придется на каждом этапе сталкиваться с бюрократией, письменными запросами и прочими сложностями. В конечном итоге мы сможем довести расследование до конца, но волокиты будет на порядок больше, чем обычно.
Капитан кивнул, принимая информацию к сведению. Затем спросил:
– Экспертизу какого рода вы намерены запросить? Насколько мне известно, после смерти человека невозможно выявить следы темного магического воздействия. Это не так?
– Это так, – подтвердила я. – Но дело в том, что в момент предполагаемого воздействия совсем рядом с жертвой стоял еще один человек. В данный момент он дожидается в моем кабинете. Так вот, если магия действительно применялась, ее следы возможно будет определить, обследовав мозг этого свидетеля.
– Каким образом? – нахмурился Уилфорт. – Вы хотите сказать, что действие магии распространилось и на него?
– В чрезвычайно ограниченной степени, – постаралась объяснить я. – Никакого эффекта вроде галлюцинаций это не имело. Ситуация похожа на… – Я щелкнула пальцами. – Представьте себе, что я выплескиваю в лицо человеку стакан сока. На стоящих неподалеку людей могут попасть мелкие капли. Вполне вероятно, что они этого даже не почувствуют, но, тщательно обследовав их кожу и одежду, эти капли можно будет обнаружить и определить по ним, какой это был сок. Так же и здесь.
– Это мне было неизвестно, – задумчиво признался Уилфорт.
– Свидетели не слишком часто оказываются настолько близко от жертв в момент применения темной магии, – пояснила я. – Кроме того, нужно быть высококлассным профессионалом, чтобы выявить мельчайшие следы магического вмешательства. В нашем участке работают отличные эксперты. Возможно, лучшие.
Я сочла, что имею право похвастаться, раз уж речь не идет лично о моей работе.
– Да, это я знаю, – ответил, к моему удивлению, Уилфорт.
Он произнес эти слова с такой интонацией, что мне даже подумалось: а не повлияло ли данное обстоятельство на его решение прийти работать именно в наш участок?
– Что ж, известите меня о результатах экспертизы, – завершил наш разговор Уилфорт.
Я известила. Результаты оказались более чем вдохновляющими. Моя гипотеза подтвердилась: экспертиза выявила следы воздействия темной магии. По характеру колебаний магической энергии можно было сделать следующие выводы. Во-первых, объектом воздействия являлся не Крофт, а находившийся в непосредственной близости от него человек. Во-вторых, воздействие было произведено за четыре-шесть часов до проведения экспертизы. Время мнимого самоубийства попадало в этот отрезок. И в-третьих, воздействовали на участок мозга, отвечающий за зрительное восприятие.
Теперь оставалась самая малость: выяснить, кто именно совершил преступление и с какой целью.
Глава 4
Увы, второй этап расследования оказался значительно более сложным, чем первый. При взгляде со стороны это, наверное, выглядит неудивительным. Ведь зачастую, когда дело не касается темной магии, способ, которым было совершено преступление, известен сразу, и следствие заключается именно в поиске виновного. Однако специфика нашей работы – несколько иная. В нашем случае труднее всего выявить сам факт злоупотребления магией, а затем определить, как именно преступник воздействовал на мозг жертвы. После того, как это становится ясно, вычислить преступника, как правило, бывает делом техники.
Увы, не в этом конкретном случае.
С точки зрения мотива главными подозреваемыми становились братья Мелины, и в первую очередь – старший из них, Дункан. Завещания девушка не оставила, и, следовательно, именно он становился теперь главным наследником. Оба брата фигурировали в нашей базе данных как светлые маги, однако на всякий случай мы их проверили. Это было совершенно несложно. Мы просто попросили каждого продемонстрировать свои магические способности. Это позволило окончательно удостовериться, что ни один из них не являлся замаскированным темным.
Талант Дункана заключался в умении создавать иллюзии. По мановению его руки перед нами с Райаном возник несуществующий цветок. Конечно, такой дар наводил на определенные подозрения, однако мы очень быстро их отвергли. Во-первых, если бы образ отца, который «увидела» Мелина, являлся подобной иллюзией, он предстал бы не только перед взором девушки, но и перед остальными свидетелями. Во-вторых, мы уже получили косвенные доказательства того, что на нее воздействовал именно темный маг.
Способности Свера оказались и вовсе скромными. Юноша умел, не прикасаясь, приподнимать над землей предметы. Всего на несколько сантиметров и очень ненадолго.
В более широком окружении Мелины Веллореск темных оказалось немного. Среди родственников, друзей и слуг – всего двое: конюх и горничная. Способности у обоих были весьма ограниченные и не имели ни малейшего отношения к зрительному восприятию и галлюцинациям. Конюх в придачу оказался еще и непроходимо туп. Горничная была существенно умнее и приятнее в общении, к тому же рассказала нечто интересное. Оказывается, несколько месяцев назад Дункан подробно расспрашивал девушку о ее магическом даре. С какой целью, горничная не знала, а спрашивать самого Дункана мы не стали, на данном этапе предпочтя сохранить полученную информацию в секрете.
Я попыталась подойти к поиску и с другой стороны, отправившись на место преступления и тщательно обследовав территорию, на которой росли кленовые деревья. По моим предположениям, именно за ними скрывался темный маг, воздействовавший на Мелину. Увы, и тут поиски не принесли результатов. Никаких улик вроде случайно оброненных преступником часов или даже какой-нибудь несчастной булавки не нашлось.
