– Но разве так можено? – волновался Рыжик.
– Нет, солнышко, нельзя. Никогда нельзя, – Алёна аккуратно переложила таксу на подстилку, пощупала сухой нос и вздохнула. – Вот бедолага, к таким нелюдям попала! Ну ничего, ничего, придёт в себя – найдём ей самых-самых надёжных и хороших хозяев.
Тень обнюхала таксу, покрутилась рядом и устроилась поблизости, чтобы пожалеть, как только та проснётся. Рыжик и Аля тут же подобрались с другой стороны – полюбопытствовать и посочувствовать. Мышка уселась повыше.
А Алёна отправилась ловить жабу.
– Нет уж, дорогая моя, ты уже наделала дел! Хотя, если бы не ты, бедняга так бы и погибла! Так что и ты помогла. Вот удивительно, да? Иногда жаба приносит больше пользы, чем некоторые очень красивые, очень образованные, очень изысканные, но совершенно бессердечные люди! – она погладила жабу, решив, что даже вот это земноводное повышенной пупырчатости приятнее, чем та осклизлая парочка!
Жаба с радостью вернулась на место, тут же зарывшись во влажный мох, Алёна устранила все последствия утреннего приключения, и только рыженькая такса, оказавшаяся совсем в другой жизни, тихонько вздыхала в своём глубоком, но совсем не роковом сне.
Глава 2. А в доме всё в порядке
Матильда Романовна и Марина мирно возвращались домой.
Вот так заходишь в родную квартиру, никого не трогаешь, и ошалело фокусируешься на невестке, которая спит, сидя на полу, прислонившись к дивану, около люльки со спящим же внуком и какой-то совершенно незнакомой спящей рыжей таксой. Рядом возлежали Урс и Айка, причём их незнакомая собака почему-то абсолютно не смущала.
– Дорогая моя, напомни мне, пожалуйста, мы, когда уходили, у нас в доме всё было в порядке? – шёпотом уточнила слегка изумлённая Матильда.
– Однозначно! Иначе мы бы не ушли! – Марина привела воистину железобетонный аргумент.
– Да! Это точно… Но откуда тут эта собака и почему она так беспробудно спит? – удивлялась Матильда. Соображала она отлично, поэтому спящие Алёна и Стёпка её не удивили – ночью Степашка разошёлся из-за зубов, и оба умаялись. То, что невестка уснула сидя на полу, тоже не смутило – помнила себя. Когда сильно устанешь, уснуть можно где угодно и в любой позе. Но вот собака-то откуда?
– А ето я могу сказать! Усё-усё! – между их ног просочился Рыжик и задрал голову, привлекая к себе внимание. – Я жабь урониль! А она того…
– Превратилась в собаку? – не поверила Марина.
– Неее, жабь пириг, Тень её ловила, ловила и отравилася.
– Тенька? – обе испугано обернулись и тут же увидели Тень, которая крутилась у их ног.
– Тень Алёна увизила лечить от жаби, а вернулася уже с тыксой! Её того… – тут Рыжик понурился. – Она не пилохая, нет! – заторопился он, стараясь как можно лучше объяснить. – Она просто к пилохим людям попала!
– Её что, бросили? – спросила Матильда.
– Неее, хуже. Её хотели того… – никак не мог Рыжик выговорить страшное слово.
– Усыпить? – тихо подсказала Марина.
– Даааа! – Рыжик опустил голову, а потом доверчиво потёрся о протянутую для утешения ладонь и объяснил. – Я испугався. Мине страшно стало!
– Это и правда страшно, что такое бывает, но такого никогда не будет у нас дома! – Марина подняла увесистого Рыжика и почесала за ушком. – Пойдём-ка, не будем их будить, только Алёну укрою…
– Таксу-то она устроила как следует, а сама… – Матильда только головой покачала, глядя, как Марина прикрывает внучку пледом. – Небось, присела посмотреть, как такса, устроила рядом люльку, и сама отключилась. Надо бы разбудить, конечно, но ведь помчится что-то делать, а так хоть передохнёт.
– Да уж… Сходили мы с тобой по магазинам! Стоило только шагнуть за порог, как тут такие приключения пошли, – вздохнула Марина.
– Ну зато не скучно! Это очень стимулирует жизненные силы, когда можно встретить у себя дома мирно спящую незнакомую собаку, которую твоя собственная личная и любимая невестка в последний момент выдернула с усыпления! – Матильда уже успела переодеться и теперь раскладывала покупки, одновременно раздумывая, что бы такое приготовить повкуснее.
– Это да! У нас не заскучаешь! Бедная Алёна, она и утром была умотанная, а после такого «отдыха» и того больше устала. Небось перепугалась ужасно, когда Тенька отравилась. Хорошо, что всё обошлось и эта кнопка уже вовсю бегает вокруг! – Марина изловила Тень, погладила её, отчего та тут же забыла, что собиралась уволочь Мышкины тайные запасы, пока кошка наблюдает за новенькой. – И очень бедная такса! Они же всё понимают, и что она должна была думать? Что всё? Жизнь закончена?
– Ну, ничего-ничего… Зато очнётся в приятном месте, с приятным обществом, да ещё в полной безопасности! Интересно, кто из них проснётся первым?
Первым проснулся Стёпка. Зубы опять дали о себе знать, вот он и он начал возмущаться их поведением. Алёна открыла глаза и с ходу ничего не поняла. Почему она сидит на полу? Потом увидела всё ещё спящую таксу и разом вспомнила все их утренние приключения.
Пока успокаивала сына, пока рассказывала Матильде и бабушке о своём вояже в клинику, пока помогала готовить, такса всё спала. Алёна даже забеспокоилась.
– Не переживай. Наркоз на всех действует по-разному, а тут ещё эмоциональное напряжение какое! Она же явно всё осознавала… – успокоила её Матильда. – И вообще, иди-ка посиди там. Обед мы и без тебя приготовим! Чего один обед втроём делать? – она помешала ложкой в кастрюльке. – Иди, пока Стёпка занят своими прорезывателями и погремушками.
Именно Алёну первой и увидела собака, просыпаясь. Алёну, а потом – множество собак и кошек.
– Я, наверное, ушла в темноту, да? Только почему тут так светло, и так много всех, и ещё человек есть?
– Никуда ты не ушла, ты к нам домой пришла! – Тенька подсунулась так близко, что её носишко почти касался носа таксы. – Ты просто спала.
– Но меня хотели… – такса вдруг всё-всё вспомнила, сжалась, задрожала от ужаса.
– Она боитисяяя! – сообщил Алёне догадливый Рыжик. И такса изумлённо посмотрела на него, а потом на большущего лохматого пса, который сидел рядом с человеком.
– Ну точно! Хранитель и говорящий кот… Я умерла, потому что такого не бывает!
– Исчо как бываит! – обиделся Рыжик. – И пощщчему она говорить, что миня не бываить? Я же имеюся!
– Не переживай! Ты жива и здорова, и с ума не сошла, – объяснил перепуганной таксе Урс. – И я тебе не мерещусь, и тут ещё она собака из моей породы есть, только она сейчас занята. Тебя ветеринар не стал ус… усыплять, а просто сделал так, чтобы ты поспала.
– Но почему? И где мои… Ну, мои люди?
– Твои бывшие люди привезли тебя на смерть. Они больше не твои. Они отказались от тебя! – Урс понимал, что это жестоко, но ещё страшнее, если эта бедняжка внушит себе, что она должна ждать или искать своих людей. Или, чего доброго, придумает, что это она виновата в том, что они с ней сделали. Нет уж, лучше один раз пережить предательство, чем лелеять пустую надежду и полностью уничтожить свою жизнь. – И я даже не очень уверен, что они люди. Есть такие – как пустые оболочки. Они похожи на людей, пахнут как люди, даже сами себя считают такими, но им не досталось чего-то очень важного. Им даже нечем поделиться с другими. От таких уйти живой – большое счастье.
Такса закрыла глаза и понурилась.
– Я не смогла стать для них хорошей…
– Для них никто не хорош. Какую бы собаку они ни завели, она будет жить, пока не наскучила или не помешала. Ты меня слышишь?
– Да… Так ты думаешь, что они уже не мои, да? А кто мой? И кто эта? – такса принюхалась к Алёне, которая принесла ей миску с водой и подсунула поближе.
– Это мой человек! – Урс не знал, насколько сам меняется, когда говорит или просто смотрит на хозяйку.
Такса попила и тяжело вздохнула. Ей бы тоже хотелось иметь кого-то, на кого можно так смотреть. Она очень надеялась, что её примут хозяева, но они чаще всего просто проходили мимо своей собаки. Нет, она была старательна и упорна. Носила им игрушки и лакомства, путалась под ногами, лаяла, стараясь хоть немного их развеселить, привлечь внимание. Но это их только сердило.
Кормили её те, кого хозяйка называла «скажи прислуге», выгуливали тоже они, но она отлично понимала, что это не хозяева. Они просто исполнители того, что захотят её люди. Наверное, там, куда её отвезли, тоже должны были исполнить волю хозяев, но почему-то не стали.
– А почему? Ну, почему я тут?
– Тебя пожалела Алёна, – Урс кивнул на своего человека. – И привезла сюда. Поздоровайся с ней, и не бойся, тебя тут никто не обидит. И давай я тебя со всеми познакомлю! Да, кстати, тебя как звать-то?
– Элеонор Ирис Элементаль, – вздохнула такса.
– Ээээ, н-да… И так бывает! Ладно, это дело прошлое. Как бы ты хотела, чтобы тебя звали?
– А разве можно выбрать? – удивилась такса.
– У нас можно! – фыркнул Урс. – Вон, видишь, это рыжее толстое котовое недоразумение, которое сидит на диване и сейчас оттуда свалится… – Урс вздохнул и лапой отодвинул свесившегося с края Рыжика поглубже. – Вот он сможет перевести то, что ты захочешь сказать людям.
Такса несмело покосилась на Алёну и робко потянулась к её руке.
– Не бойся, хорошая моя! Не волнуйся, всё плохое уже закончилось, тебя тут никто не обидит. Иди ко мне!
Рыжее, длинное и очень смущённое существо принялось, забавно извиваясь, подползать к Алёне.
Таксы отлично умеют принимать несчастнейший вид даже когда у них всё великолепно, а уж когда что-то не так, они вовсе рекордсмены по виду с кодовым названием «горюшко горькое». С таксами разве что бассеты могут сравниться в этом.
У рыжей таксы, подползающей к Алёне, повод для расстройства был, и ещё какой! Совершенно законный повод для крайнего уныния, повисания ушей, хвоста и полной безнадёги, щедро разлившейся по длинной мордахе.
Правда, ласковые руки, которые её гладили, успешно прогоняли это уныние. А слова, тёплые, осязаемые слова, кружащиеся рядом, давали что-то совсем новое… Какую-то надежду на лучшее. На новые дни с солнцем или дождями, со снегом или травой под лапами, на вкусную еду и лакомства. На возможность потихоньку просочиться на кровать и двигаться там, замирая от собственной смелости, вдоль ног хозяина, пока не уткнёшься в бок и не уснёшь сладко-сладко, как совсем маленький щенок рядом с мамой. На яркие мячики, которые так весело приносить в протянутую руку. На то, чего у неё никогда не было, – на настоящую, а не подневольную ласку. Ласку от любимого хозяина, а не от прислуги. На то, ради чего собаки так тянутся к людям, – на любовь, которая ничего нам не стоит, но так бесценна для них.
– Бедная ты моя, бедная. Ничего, ты не расстраивайся, всё как-нибудь образуется, а ты пока тут поживёшь, ладно? Мы тебе отыщем твоих настоящих людей, которые будут тебя любить сильно-сильно! По-настоящему.
– Она тута волнуетися, что будит, если такие не отыщуться? – перевёл Рыжик, от любопытства опять свесился с дивана и всё-таки свалился на спину Бэка. Ничуть этим не смутился и уже со спины ротвейлера уточнил: – Чиго будит-то? А?
Такса замерла в ожидании ответа, внимательно глядя на Алёну.
– Если не найдутся – останется у нас! Только если вы её не затопчете!
Такса от облегчения прикрыла глаза. Всегда хорошо, когда под лапами появляется какая-то опора, твёрдая опора, по которой можно и побегать, и попрыгать, и покопать её, чего уж там…
– Как бы тебя назвать? Ты как хочешь? – cпросила Алёна.
Такса приоткрыла пасть и застенчиво что-то тявкнула.
– Она говорить, что ей оченно нравяться эти, как их… конхветки ириськи, – обстоятельно сообщил Рыжик. – Я вот не пиробовал. А пощщщему?
– Потому что котики ириски не едят! Но имя Ириска ей очень подойдёт! Она такого же цвета! – рассмеялась Алёна. – Ну что, Ириска, пошли? Посмотрим всё, познакомишься…
Нет, поначалу Ириска себя сдерживала, да и голова кружилась. Обнюхалась с собаками, познакомилась с кошками, живенько заинтересовалась хомяком, осторожно обошла жабу. Повиляла хвостом людям. Пообедала, а потом, немного приободрившись, пробежалась по кухне, потом ещё пробежалась, а потом…
Лёха, пришедший из школы, открыл дверь и замер. Одной ногой он через порог переступил, а вторую на пол поставить не успел.
– Чегой это такое тут только что было? – спросил он.
– А ето наша Ириська! – охотно сообщил ему Рыжик.
– Хто? – Лёха ошеломлённо проводил глазами что-то длинное, рыжее и пронёсшееся мимо уже в другую сторону со скоростью гоночного болида. У этого «чего-то» на повороте занесло заднюю часть, и Лёхе померещился визг шин, забуксовавших на крутом вираже.
– Не хто, а Ириська. Имя такое и конхвета, которую котики не едять! – сообщил Рыжик, довольный собственными познаниями. – Её Алёна привезла, когда вернулася с Тенькой, которая жабью отравилась и пеной пюлювалась!
– Блин! Как много я пропускаю в жизни из-за школы! – простонал Лёха. – Тут такие события, а у меня всё физика да география, чтоб им!
Ещё более интересно было Павлу, который пришёл с работы уставшим и жаждал только добраться до дома, поесть и уснуть. Припомнив, что ему ещё с собаками гулять, он приуныл. В таком приунывшем состоянии он и открыл дверь.
– Тыгыдын-тыгыдын-тыгыды-дын-дын… – встретил его родной дом.
– Эээээ, это чего? Анубис опять у нас? Только почему такой низкий? – пытался понять Павел, углядев источник этого явления. Перед ним пронеслись, подпрыгивая в радостном возбуждении, Мышка, Рыжик, Тень, Бэк и нечто рыжее, очень коротколапое и, кажется, взлетающее с помощью вздымающихся в погоне длиннющих ушей. – Неее, я не понял… А чего это только что было?
– Это, дядь, конхветка, которую нельзя котикам, Ириска называется! – сообщил ему Лёха, придерживающийся за дверной косяк, чтобы его не снесла с ног веселящаяся живность. – Дядь, ты дышать не забывай! Это такса! Зовут Ириска. Оччченоо заводная животина, всё заводится и бегает, бегает, бегает, пока завод не заканчивается. Но пока ни у кого не закончился. Ждём вот… – констатировал Лёха, услыхав в глубине квартиры грохот. – Да ты заходи, не стесняйся. Тем более что мы с Алёной уже всех выгуляли, чтобы тебе не так тяжко было входить в нашу новую реальность. А она у нас развесёлааааяяяя!
– Тыгыдын, тыгыдын, тыдын… – отозвалась вдалеке новая реальность.
– И ведь это ещё Светиной Каси и Иванова Блэка тут нет! – подумал Павел, запирая за собой дверь. – Может, мне на работу ещё раз сходить? А? Пока у них тут завод не закончился?
Глава 3. Таксячий катализатор
Матильда выглянула в прихожую и подняла брови, увидев Павла.
– И чего ты тут застыл? Боисссся? А тебя там жена боится! И вот как я так плохо воспитала собственного сына, что его опасается жена?!
– Алёна меня боится? Да что за глупости! – возмутился Павел.
– Она тревожится, что ты за таксу ругаться будешь. Только попробуй! – Матильда мрачно сверкнула глазами.
– Мам, теперь я тебя боюсь. Не сверкай очами, а то я точно обратно на работу уйду. Я и правда не очень понял, откуда взялась такса…
Матильда изложила события, и Павел только вздохнул.
– Хорошо, что меня там не было! Я б ещё чего-нибудь сказал тем придуркам, и её действительно усыпили бы! Вот бедолага. А Алёна-то где? Неужели действительно боится?
– Стёпа опять с зубами… Алёна с ним. Только с собаками вышла погулять, чтобы тебе не надо было, и опять с маленьким.
Матильда улыбалась вслед сыну, который заторопился в детскую, только руки зашёл помыть.
– До чего же хорошо, что они с Алёной встретились! Жил, как пёс побитый. Всё ожидал подвоха да предательства, сердце себе рвал. А тут… Ну, подумаешь – такса. Это же такие мелочи. Да, шумные, заводные, но такие мелочи! – подумала она, проводив взглядом проносящуюся мимо мелочь, и тихонько рассмеялась. – Длииииная такая, смешная. Кажется, что, когда она так мимо пробегает, за ней что-то осязаемое с пространством происходит. Оно тоже готово сорваться с места и помчаться за этой чудачкой. Ну как бы её сейчас уже не было на свете? Как же можно так обокрасть мир?
А Павел как раз выслушивал сбивчивые обещания Алёны непременно пристроить Ириску.
– Паш, прости, пожалуйста, я понимаю, что она и шумная, и топает, и неожиданно всё, но её бы убили!
– Погоди, да о чём ты? О таксе? Об одной таксе? Я уж думал, у нас штук восемь прибыло, что ты так волнуешься! Смешная ты у меня… Всё ты правильно сделала, мне только жаль, что тебе пришлось так метаться и переживать.
Нет, конечно, если совсем честно, Павел не очень-то был рад. Он устал, мечтал только рухнуть и отдохнуть. Можно было бы и поскандалить о том, что его тут не ценят, о нём тут не подумали, но это же неправда. И ценят, и подумали, и любят! И он и сам бы сделал то же самое, так чего жене нервы трепать?
