Давно у меня не возникало непреодолимого желания вызвать санитаров и добровольно сдаться в дурдом. Думала, привыкла к чудесам… Но нет, показалось.
Моя истощенная нервная система дала сбой. С присвистом сделав вдох, я схватила прибор покрепче и вонзила в горошину. Расквасила негодяйку в зеленое пюре, размазала по тарелке, стараясь не глядеть, как комнату заливает слепящим светом.
Ужинаю я. С аппетитом. Вот, горошек ловлю, видите?
Что на самом деле делает этот маятник Жуткого Красного бога? Стоит ли играть с чужой игрушкой? И не явится ли хозяин за любимым блестящим шариком?
Гул магической вибрации нарастал. Опустошив свой бокал, Ахнет перегнулся через тарелку, выкинул руку вперед и дотронулся пальцем до шара.
На миг пространство дома застыло. Замедлились песчинки, гонимые ветром по полу, замерли колыхавшиеся шторы…
И вдруг все снова вернулось в норму.
Тиски с горла исчезли, тело вспомнило, что иногда даже Машам-потеряшам нужно дышать.
– Что ты сделал, брат? – осторожно спросила Айлана.
– Поиграл в бога… Самую малость, – признался дарр Тэй, возвращаясь в кресло к своему наполненному бокалу.
Наполненному?!
– Дарр Тэй, ты точно рогами тронулся, если вздумал, что тебе сойдет…
– Не стоит так сопеть, Эмили. Реальность сдвинулась ничтожно мало, даже пыль под ногами этого не заметила, – Ахнет методично отряхнул кровь с ладони и окунул меня в свой ласково-пылкий взор.
Его глаза купали в вулканическом пламени. Два ярких огонька вонзались в кожу, но не с тем, чтобы обидеть или обжечь. А для того лишь, чтобы согреть и успокоить.
Но мне после такого шоу нужно было успокоительное покрепче.
– Все в порядке, Рия? Ты не голодна?
Я озадаченно уставилась на свою тарелку, по которой снова каталась непокорная горошина. Но я же ее секунду назад раздавила!
– Даже твоя тора заметила, – хмыкнула миссис Харт, забирая у Ахнета полный бокал и с интересом его рассматривая. – Думаешь, боги Веера пропустят мимо ушей игры с реальностью?
– Чужие боги чужих миров? Что за дело им до Керракта? – проворчал рогатый. – Я просто хотел проверить. И, смотри-ка, работает… А ведь реликвия пылилась на задворках Веера несколько сотен лет.
– Пожалуй, было бы неловко, если бы ты созвал представителей кланов, а фокус не получился, – согласилась Айлана, покачивая всеми четырьмя рогами.
– Не играй с этой штукой. Запри ее в свой сундук и усади кого-нибудь сверху на крышку, – попросила Эмили, с тревогой косясь на шар.
Свечение поутихло: теперь артефакт разливал по столу мягкое, уютное сияние оранжевого ночника.
Чтобы вернуть сбежавшую реальность на законное место, я снова раздавила горошину. Черт-те что творится в этом Керракте!
Под стульями мелькнула извилистая тень. То ли мышь, то ли просто игра света…
– Гайяра! – взвизгнули за спиной.
Сначала я увидела глянцевые чешуйки. Будто черно-золотая цепочка проскользила по каменному полу, причудливо наматываясь, разматываясь и изгибаясь. Потом показались глазки-бусинки, приплюснутая морда и черный раздвоенный язык.
– Мамочки, – выдохнула я, комкая скатерть руками. – Змея!
Теперь уж даже бокалы не устояли – с переливчатым звоном посыпались с подносов на камни.
– Ох, сиятельная, защити нас от мучительного яда этой гайяры, – бормотала Ваиса, отстукивая зубами дробь.
Побелевшие масаи жались к стенам, из последних сил сдерживая рвущийся визг. Позволь им Ахнет покинуть столовую, они бы бросились врассыпную и скакали до самого вулкана.
Я вопль не сдерживала. И без того долго молчала… Нервы так-то не железные, а ноги, хоть и ватные, еще помнят, как забираться на стул.
С внезапно взятой новой высоты я испуганно смотрела вниз. Где она, где? Точно ли она «мучительно ядовитая» или, как всё в Керракте, просто сразу смертельная?
Небольшая тонкая змейка игриво переливалась в отсветах живого огня. Ее шипение слышалось раздраженным, движения казались дерганными…
Ох, зачем я отправила Вау-Вау с Лайхой? Однажды я видела, как он поймал ужика в кустах и, возомнив себя охотником, очень ловко его придушил… Такое ценное существо нужно все время держать при себе!
– Господин… позвольте? – Ансай схватился за рукоять меча.
– Всем замереть! – рявкнул Ахнет и достал из-за пояса другой кинжал, с рукоятью, украшенной дивной резьбой и самоцветами. – Я сам. Эта ядовитая тварь приползла в дом дарр Тэя…
– Не сезон для гайяр, – осторожно вставила Эмили.
– Не сезон, – согласился рогатый.
Нервно потряхивая задом, я всматривалась в щели на полу. Упустила юркую гадину из виду… и вдруг нашла ее на столе!
Змея уже ползла мимо блюд. Зацепилась хвостом за кувшин, замоталась кольцом вокруг «гнезда»… Подняла голову, раскачиваясь на гибкой шее, и уставилась немигающими глазами на маятник.
– Шшшш! – зашипела на шар не то гневно, не то с опаской. Как будто вибрация потревожила ее сон.
Со свистом над столом пролетел кинжал. Закрутился в воздухе, посланный хитро, изящно, опытной рукой бойца.
Лезвие должно было снести гадюке голову, но тут произошло кое-что еще более странное: змея вспыхнула светом, и нож проскочил насквозь! Стукнулся рукоятью о каменное блюдо с фруктами, отпрыгнул в сторону. Полетел на меня, стоявшую враскоряку на стуле… Резанув по складке красного тогоса, он наконец вонзился в пустую стену.
Я мысленно помолилась всем богам всех миров, что стояла на стуле, а не сидела… Кинжал лишь слегка мазнул под коленом, а мог со всей дури мне в грудь впечататься!
– Ой… как оно тут все…
Зачем комната пустилась в пляс?
А змеи след простыл. Как и не было ее вовсе. Иллюзия, наваждение. Массовый чешуйчатый глюк!
Я качнулась на танцующем стуле, нащупала пальцами дырку в тогосе. Драные лоскуты стали еще более драными – прямо такими, как нравится господину. Ногу неприятно жгло: пропоров ткань, летающий клинок зацепил кожу.
В столовой резко стемнело. Рога Ахнета поплыли в сторону от его головы, размножились, обернулись сотней…
Странная реакция на крошечную царапину. Кровь из пальца в нашей городской поликлинике сдавать намного больнее.
– Рия! Нет! – заорал кто-то очень далеко отсюда. Огни заплясали в чашах, и на меня через весь стол полетела огромная рогатая тень.
***
«Жутко метафорично, ты не находишь, дарр Тэй?»
«Эмили, отойди…»
Чужие голоса то сплетались в единую музыку, то, ссорясь, отталкивались друг от друга. Разлетались по сторонам мелкими камешками, бились о стены и, преумноженные эхом, возвращались к моим ушам.
Гул, топот, щелчки, шорох штор, грохот закрывающихся дверей, звон посуды… Чрезмерно резкие звуки ранили чувствительный слух. Хотелось сбежать подальше, но дух мой крепко цеплялся за тело.
«Все твои битвы, все твои игры, все твои планы и устремления… Все это всегда будет бить по ней. По твоей маленькой безрогой иномирянке. Пока ты сам сражаешься с воздухом, клинки летят в ее сердце».
«В ее коленку. И у меня есть противоядие. Скоро, хара… Потерпи… Сначала надо тебя уложить».
Мое тело парило в небытии, опираясь на две жаркие перекладины. Не сразу, но я догадалась, что это лапы Ахнета куда-то меня несут. А рядом нервно топочет миссис Харт, снизу покрикивая на дарр Тэя.
«Сегодня ты рядом, а завтра – отвернулся…»
«Эмили, не сейчас!» – гаркнули над ухом так, что его, бедное, заложило насмерть.
«Поторопись с антидотом. В ней нет искры… А значит, нет и простейшей защиты от иномирских ядов. Я бывала в Хавране, я знаю, как пустые люди хрупки».
Громко хлопнула дверь, отсекая лишнее, ненужное. Шум остался там, а мы с Ахнетом оказались где-то здесь… В интимной тишине. Разглядев сквозь ресницы его каменный подбородок, я попыталась открыть глаза.
– Момо…
– Помолчи, Рия. Не трать силы, – Ахнет мягко опустил меня на подушку.
– Мой рогатый Момо…
– Я… я твой, да. Тише, – губ коснулся красный кристалл, и на язык закапала солоноватая влага. – Выпей это.
– Ш-што там? – спросила, слизнув с камешка последнюю соль.
– Слезы хары. Синей птицы Судьбы, – бесцельно водя пальцами по моей щеке, хрипел Ахнет. – Зачем ее яд тебя коснулся? Что за кошмарная шутка? К чему приводить тебя… а потом отбирать?
– Она мне снилась… Снилась… – прошептала я, хватаясь за сознание обеими руками.
Но оно все равно уплыло и погрузило меня в темноту.
***
Всю ночь меня жарила лихорадка. В бреду казалось, что я плаваю в вулканической лаве – беззаботно, будто в знакомой деревенской речке. Плескаюсь, ныряю, не замечая, что жидкий огонь разъедает кожу и оставляет ожоги по всему телу.
Очнулась я липкой, потной и накрепко припечатанной к чему-то твердому и горячему. Чугунной сковородкой оказался дремлющий Ахнет, в одних брюках улегшийся на кровать.
Я выпуталась из «смертельных объятий», нащупала в полутьме кувшин с водой и сделала несколько жадных глотков. Размазала капли по шее. Попыталась вспомнить, кто я, где я и вообще… какого демона?
Потрогала губы – на них запеклась соль противоядия. Вот почему растрескавшаяся кожа саднила. Ощупала лохматую макушку, вздохнула. Как минимум, я жива… и все еще безрога.
Комната казалась знакомой. Наконец я увидела балку, из которой раньше торчал Крюк Сомнительных Удовольствий. Ахнет притащил меня в свою нору.
Откуда-то тянуло сыростью и прохладой… Влага! Вот что меня спасет.
Обессиленная, я медленно сползла с постели и подошла к купальному чану. Сунула руки по плечи в холодную воду и застонала от блаженства.
Дарр Тэй крепко спал, разнося по спальне богатырский храп (а еще Вау-Вау исчадием хаоса обзывал!).
Пошатываясь от слабости, я стащила с плеч левую сторону тогоса, затем правую. Ткань прилипла к коже, пришлось отдирать. Расковыряла узелок на боку, скинула юбку… Сейчас я бы не отказалась от помощи Лайхи или Заранты, но ни одна масая не осмелилась тревожить покой господина.
С горем пополам я забралась в чан и с тихим плюхом погрузилась в воду по плечи. Пшшшш… От нее даже пар пошел – такая я была разгоряченная.
Смыв с волос липкий пот, я несколько раз окунулась и с блаженным стоном закинула руки на бортик. Есть в Керракте свои удовольствия… Все, что не мучение, автоматом попадает в категорию приятного.
Мир контрастов. Жары и прохлады, ядов и противоядий, смерти и жизни… В Питере я никогда б в полной мере не смогла оценить прелесть холодной ванны.
В комнате было темно, только глаз Багровой звезды подглядывал в окно из-за клубов дыма. Я украдкой показала Таурантосу язык (вуайерист чертов!) и снова нырнула в черную воду. Зависла в центре чана, подогнув ноги и пуская носом пузыри. Волосы белыми водорослями расползлись по пространству, глаза самовольно распахнулись, всматриваясь в блестящее дно…
Вдруг по воде заплясали золотистые всполохи. Перед моим носом медленно проплыл один красный камешек. За ним на дно опустился второй, мягко подсветив чан.
Что еще за камнепад? Недоумевая, я всплыла на поверхность и стерла воду с лица.
– С ними ты быстрее восстановишься, хара, – прозвучало из темноты.
– Ааа! – истошно завопила я, вспомнив разом и змею, и «хмыря» тар Хмора, и Риттайю, и любопытный глаз Красного бога в окошке.
Потом разглядела знакомые рогатые очертания. Бросила нервный взгляд на кровать, откуда храп больше не доносился… Снова перевела глаза на Ахнета.
Демон стоял у чана, уложив локти на бортик, и с интересом таращился на темную воду. Теперь – его стараниями – подсвеченную!
– Чего кричишь, Рия? Это ведь не фуфуньи, а я не каэра, – прошептал Ахнет, возвышаясь над чаном с прищуром куда более голодным, чем мне воображался у хищницы с болот.
– А вид такой, будто вы меня съесть хотите, – пробормотала, прижимаясь животом к прохладной стенке.
Черт знает, как хорошо демоны видят в темноте. И сколько всего тайного камешки успели сделать явным.
– Съесть? – Ахнет ухмыльнулся, покачал головой. Схватился за бортик и подтянулся, словно сам намеревался плюхнуться в чан. Ко мне! – Уверен, моя пугливая тора прекрасно понимает, что сделать я с ней хочу кое-что другое.
Глава 3. Огонь во льду
– Вы же спали, – с укором прошептала я, разглядывая натянутые мышцы демонического тела.
