Страница 2 из 5
– Только то, что вы хороший руководитель миссии. Это вдвойне важно, если учитывать, какая судьба постигла вашего коллегу.
– Да, высокое положение не всегда спасает от печальной участи. Я могу чем-то помочь вам, Ветер Агата?
– Не смею и мечтать о таком. Мне просто тоже захотелось полюбоваться красотой зимы.
Геката сильно сомневалась, что хотелось ей именно этого, но реагировать на намеки она не собиралась. Ее зрению снежная слепота не грозила, поэтому она, не моргая, всматривалась в горизонт. Она предпочитала не думать, зачем это делает.
Глава развлекателей не спешила уходить. Геката не смотрела на нее, но видела ее отражение в окне, и от нее не укрылась печальная улыбка, отразившаяся на лице Ветра.
– Я не всегда жила в Семи Ветрах, вы знали? Думаю, да, вы пришли на переговоры подготовленной, это внушает уважение. Раньше меня не особо привлекал дом, я не боялась мира, мне казалось, что свобода дороже всего. Я любила только танцевать… Потом – танцевать и человека. Но с этим тоже можно жить свободно.
Гекате хотелось намекнуть на отсутствие принципов и разборчивости, но она сдержалась. Ее собеседница дала понять, что не стесняется своего прошлого – даже той его части, о которой она теперь рассказывать не стала, но без которой слабая молодая женщина не смогла бы выжить в пустошах.
Если ей нравится называть все это танцем, то и пожалуйста.
– В момент, когда я поняла, что хочу любить только одного человека, стало ясно, что просто порхать по жизни больше не получится, – продолжила Агата. – Он дал мне повод измениться – он принял меня такой, какая я есть.
«Значит, тоже неразборчивый, отличная пара», – мрачно подумала Геката, однако снова предпочла помолчать.
– Мы оба знали о Семи Ветрах, жили здесь, восхищались этим местом, поэтому двинулись сюда… А потом наступила зима. Раньше зиму предугадать было проще, а теперь хорошо если в полугодие уместится… Может вообще не быть зимы, но это если очень повезет. Когда мы отправлялись в путь, не было даже снега, хотя дожди становились все холоднее. Мы рассудили так: зима ведь не обрушится на нас неожиданно, если в дожде появятся первые снежинки, мы затаимся, найдем убежище…
– Несколько наивно, – не выдержала Геката.
– Скорее, отчаянно – мы верили в лучшее, потому что так проще всего не сломаться. Никакое убежище не дало бы нам гарантий, и мы предпочли рискнуть. Однако ж не сложилось… Вы верите в карму?
– Я знаю, что это такое.
– Уже неплохо. Не могу с уверенностью сказать, мое прошлое нас догнало или его грехи накопились… В любом случае, нам не повезло – и не повезло на редкость паскудно. Сразу за дождем пришла снежная буря. Мир еще был покрыт водой, мгновенно обернувшейся льдом. Мы шли в караване, но от него почти сразу ничего не осталось. Ветер раскидал людей в разные стороны, напугал, вогнал в панику, а когда начинается паника, выжить уже невозможно. Они падали, разбивались, ломали кости, и снег становился красным, но ненадолго, вьюга быстро прятала кровавые следы, как будто ничего не случилось… Как будто никто из нас не имел значения! А еще было холодно. Порой холод можно было терпеть, но порой он причинял не меньшую боль, чем кислота, хотя все мы были хорошо одеты, мы использовали защитные мази… Бесполезно. Моя подруга лишилась глаз… Я не знаю, почему, они просто вытекли алым потоком из глазниц.
Геката как раз об этом догадывалась: разведчики Черного Города давно предупреждали, что зима в пустошах приносит, среди прочего, еще и смешанные потоки воздуха, когда уровень температуры может за считаные минуты измениться на десять-пятнадцать градусов. Да и перепады давления на отдельных, необъяснимо небольших участках в эту пору не редкость.
Именно поэтому Черный Город не позволял затвердеть озерам лавы: они становились естественным барьером на пути смешанных потоков. Но в пустошах такой защиты не было, и у зимы появлялась возможность нанести еще один смертельный удар.
– Когда о таких бурях рассказывают проводники или беженцы, они часто добавляют «зато это не длится долго»… «Зато»! – невесело рассмеялась Агата. – Нет там никакого «зато»… Люди умирают за миг. Разве это не превращает час в вечность?
– Ты не умерла.
– Нет, но это не моя заслуга. Я видела, как умирают другие… Но он не позволил умереть мне, нашел нам обоим укрытие… Точнее, я думала, что обоим. Он так сказал, а я сквозь снег не увидела, я поверила ему, потому что всегда верила. Но он остался слишком близко к выходу…
– Замерз насмерть? – предположила Геката. Она не собиралась изображать сочувствие, потому что не испытывала его. Она видела слишком много смертей, если бы она начала скорбеть о каждом, кого никогда не встречала, она бы лишилась остатков рассудка.
– Было бы хорошо, если бы замерз… Это звучит ужасно?
– Это звучит разумно. В пустошах хватает того, что хуже смерти.
– Я вроде как знала об этом, – вздохнула Агата. – Но на себе испытала впервые. Он получил холодовые ожоги, сильные… Руки, лицо, началось отмирание тканей… Он велел мне идти дальше без него, но я лишь посмеялась над ним. Я точно знала, что Семи Ветров достигнем мы оба.
– Знала – не слишком ли смело?
– Та же история, что с наивностью и отчаянием: просто способ выжить. Но тогда в моей реальности все казалось очевидным. Мы с ним были вместе слишком мало. Я любила его слишком сильно. Он пострадал слишком внезапно, без какой-либо причины. Разве это не достойные аргументы для судьбы, чтобы она оставила нас в покое?
– Достойные, если бы судьба хоть когда-нибудь слушала.
– Я думала только о том, что правда на моей стороне, и держалась за это.
Агата все-таки заставила своего спутника встать. Уже это было чудом… Она считала, что чудом. Геката же подозревала, что подвигом, последним подарком ей. Он поднялся не ради себя, он наверняка уже чувствовал, что стал смертником. Но он хотел дать ей повод двигаться дальше, убедиться, что она доберется до Семи Ветров или хотя бы до другого каравана. Марк бы, пожалуй, тоже так поступил… Думать о нем сейчас не хотелось, однако такие назойливые мысли сложнее всего отбросить.
Конечно же, далеко раненый не прошел. Не потому, что не хотел или недостаточно любил. Просто травма усиливалась, отвоевывала у тела последние силы. Он упал, ведь он должен был упасть. Но не погиб… Он хотел исправить это, он пытался все завершить, однако Агата не позволила ему. Любовь порой эгоистична, она видит мир таким, как ей выгодно.
Себя Агата жалеть тоже не собиралась, из ремней и части собственной одежды она соорудила конструкцию, которая позволила бы тащить мужчину по снежному насту, иначе она бы его нести не смогла. Далее последовали часы страдания для них обоих… Он терпел, потому что ничего больше сделать не мог. Она продолжала тянуть, отчаянная, понимающая, что одна она давно уже добралась бы до города… но убежденная, что ей одной этот город попросту не нужен.
– Я думала, что не дойду… А потом он показался на горизонте. Семь Ветров прекрасны, вы ведь заметили это? Раньше такие места называли свалками. Но теперь любое рукотворное сооружение – доказательство того, что у человека осталась хоть какая-то власть над этим миром. Мы не проиграли окончательно… Зимой город особенно заметен, он черным цветом режет горизонт. Я смотрела на него, плакала, тащила… Внутри меня будто новый источник сил открылся, я даже усталости не чувствовала, не то что боли, чистая эйфория! Но карма, карма… и судьба. Под моей ногой вдруг оказался тонкий лед, его ведь не различишь среди снегов! Я провалилась в яму… Неглубокую, по колено мне, но заполненную водой.
Она не стала пояснять, что это значит, да и не требовалось. Вода в таких условиях становится одной из самых страшных угроз. Нельзя промокать и уж точно нельзя надолго оставаться в воде, однако Агата допустила и то, и другое. Будь она одна, она бы вырвалась, побежала к заметному городу, использовала последние минуты, когда еще можно все исправить… Но она не могла покинуть свою ношу.
– Он к тому моменту уже не говорил со мной… Я понимала, что это значит, потому и не обернулась. Или не понимала и не обернулась потому, что не хотела терять право на непонимание? Уже и не скажу, не помню… Я так и не выбралась. Я жива лишь потому, что проводники города решили мне помочь. Они и сказали мне, что он мертв… Они вынудили меня бросить тело там, куда я его донесла… Телам здесь не место. Мои слезы не имели значения, мои крики заглушили повязкой. Меня спасли, даже не понимая, что я этого не хотела… Я ведь только и любила, что его и танцевать.
Агата приподняла подол длинной юбки и насмешливо постучала по металлическому протезу, заменявшему ей ногу. Для ее собеседницы это откровением не стало, Геката давно уже составила список всех, кто лишился частей тела.
– Я думала, что умру, просто чуть позже, чем следовало бы… И я уж точно не ожидала, что стану Ветром!
– Да, это наименее вероятный исход, – кивнула Геката. – Как так получилось?
– Я ведь Ветер квартала развлекателей! Конкуренция за эту роль не так уж велика… Когда я прибыла, тут царил такой бардак… Ветер был, но он следил в основном за тем, чтобы звезды вечерних шоу не поубивали друг друга. И еще… с детьми в этот квартал лучше было не заходить. Только вот я видела, что это нравится далеко не всем. Даже те девочки, которые оказывают предсказуемые услуги, не хотели жить в подобном мире… Секс – это не грязь, это потребность и радость для них. Но, получается, мы тут существовали как животные, и все казалось настолько запущенным, что никто даже не брался это исправить. У всех ведь была своя жизнь, своя нужда в покое и счастье… У всех, кроме меня. Чтобы отвлечься от собственной боли, я начала думать над тем, как усовершенствовать жизнь в квартале.
Ветром ей предложили стать довольно быстро. Тогда окружающим казалось, что Агата так навеки и останется печальной одноногой девой, которая творит добро в память о возлюбленном… Просчитались. Нет, сама она не сказала об этом вообще ничего. Но Геката прекрасно знала: одними добрыми помыслами и терпеливыми увещеваниями подобного порядка не добьешься. Впрочем, даже этот порядок тоже показывал, что новая правительница растворилась в городе, стала его частью и ни в чем больше не нуждалась.
– И к чему была эта поучительная сказка? – поинтересовалась Геката.
– Нет особой причины… Просто каждый раз с приходом истинной зимы я вспоминаю долгие дни там… В белизне. И мысли свои вспоминаю. О том, как тратила время на сомнения, а ведь если среди постоянного разрушения появился хотя бы крошечный шанс любить – почему бы не любить?
В памяти Гекаты мелькнул другой день… Она догадалась, что так будет, попыталась отстраниться или хотя бы подготовиться – конечно же, не помогло. Она была с другим человеком, и взгляд его помнила, и слова, и знала, что от этого не уйдет уже никогда.
– Потому что порой любовь оканчивается не байками для внучат у костра, – холодно отметила Геката.
– Я не то хотела сказать, я…
Что она хотела сказать на самом деле – Геката так и не узнала. Да и не особо расстроилась, потому что это перестало иметь значение. По коридорам, множась гулким эхо, разнесся вой системы предупреждения. Похоже, на все кварталы сразу… Любопытно.
– Что там уже случилось? – насторожилась Ветер.
Она поспешно достала личный компьютер, чтобы узнать, откуда исходит угроза. Геката в таком не нуждалась, блокатор глушил ее силу, но не забирал до конца. Уж подключиться к примитивной системе видеонаблюдения она могла!
Поэтому она увидела, что происходит в квартале путешественников, чуть раньше, чем ее собеседница. Просто она промолчала, а Агата испуганно охнула:
– Боже мой… Откуда они?!
Она действительно не понимала, надо же… А вот Геката не чувствовала не то что шока – даже легкого удивления.
Она-то прекрасно знала, насколько тонка грань между беженцами и разбойниками. Иногда одни превращаются в других. Иногда они путешествуют вместе. Даже в новом мире, полном хаоса и бесправия, опасно кричать, что ты преступник, всегда найдутся желающие остановить тебя так или иначе. Поэтому разбойники часто примыкают к караванам, порой чтобы эти самые караваны убить, но куда чаще – чтобы получить убежище, зима ведь никого не щадит.
Те, что оказались здесь, наверняка надеялись передохнуть, отсидеться, а потом двинуться дальше, к Черному Городу. Таким недоумкам почему-то всегда казалось, что там их обязательно ждет безопасность и раздолье. О том, что их пристрелят, как прокаженных, еще на границе, они даже не помышляли, не было в их фантазиях этой главы.
Теперь же из-за снежных вьюг и роботов они застряли здесь, и у кого-то сдали нервы. Скорее всего, у лидера, в подобных группах так бывает, ну а остальные слепо пошли за ним. Теперь в холле началось побоище по вине двух десятков человек, которые спешно набирали в чужие транспорты оружие, еду и заложников в стремлении прорваться – должно быть, хотели уловить затишье между бурями.
– На что они надеются? – пораженно спросила Агата. – Их же сейчас казнят!
– На скорость они надеются. Тех воинов, которые дежурили в холле, они уже убили, роботов отключили, а новые воины еще не добрались. У них добрые десять минут, чтобы свалить.
– Это же нелепо… Куда вы?
– Размяться, – бросила Геката, покидая наблюдательную площадку.
В ее присутствии там действительно не было смысла: боевые роботы не подведут, к Черному Городу не прорвется никто. Но тогда пострадают транспорты, погибнут люди… Не то чтобы это преследовало бы Гекату в ночных кошмарах, однако если можно такого избежать – почему нет?
А главное, все это могло отвлечь ее от собственных навязчивых мыслей, странного послевкусия, которое оставила история Агаты, и бесконечного разглядывания белых равнин. Она засиделась без дела, для нее это противоестественно, отсюда все беды. Ей просто нужно почувствовать себя живой… даже если кому-то для этого придется стать мертвым!
Нарушать ради такой мелочи приказ Черного Города Геката, естественно, не собиралась, потому что тогда к смертям разбойников смело можно было добавить ее собственную. Но ей разрешили использовать силу тренированного человека, здесь этого будет достаточно.
Когда она добралась до холла, сборы уже заканчивались. Геката на ходу отстегнула от пояса изогнутые лезвия – длиннее кинжалов, короче мечей, изготовлены специально для нее. Она хотела, чтобы оружие выглядело всего лишь частью традиционного костюма. Зачем при этом сообщать местным, что лезвия сделаны из металла, способного отразить большую часть выстрелов?
Она не собиралась вести с разбойниками переговоры, напала сразу. Они, конечно, видели, как она пришла – она перемахнула через пару лестничных пролетов, чтобы добраться до них. Но они и мысли не допускали, что она атакует, а над обнаженным оружием они посмеивались. Они явно ожидали, что она будет просто угрожать им этим, так нелепо, одна против всех… Первый из них так и не прекратил смеяться – отсеченная голова полетела в сторону с улыбкой.
Остальные, надо отдать им должное, отреагировали мгновенно. Даже слишком быстро, если задуматься… Изначально Геката решила, что они поддались групповой панике. С чего еще им срываться после долгого терпеливого ожидания? Но при таком раскладе они и действовали бы хаотично. Теперь же, добравшись до зала, она видела, что подготовились они вполне неплохо. Они провели полную разведку, разобрались в кодах доступа к транспортам, заранее выяснили, где хранятся запасы продовольствия и оружия, да и когда началась атака, они действовали со слаженностью военного отряда.
Они сами додумались до этого? Или кто-то подсказал им?
Пока что разбираться в этом не было времени, на Гекату теперь нападали со всех сторон. Ей приходилось двигаться постоянно, без единой паузы, и даже так казалось, что она танцует в огненном вихре. Она могла бы выдержать прямое попадание… Да, пожалуй, могла бы. А человек бы не сумел, так что она бы выдала себя, без вариантов. Ни к чему подобному Геката не готовилась, она ожидала, что будет проще! При мысли о том, что она подведет Черный Город из-за нелепой прихоти, страх сжимал изнутри ледяной хваткой, Гекате приходилось тратить немало сил, чтобы обороняться и просто успокоиться.
К счастью, ей все-таки не пришлось справляться одной. Воины не успели, они даже задержались, и проверка системы наблюдения показала, что они сейчас бьются в безнадежно запертую дверь – еще один этап сложной подготовки! Но, избавившись от предсказуемой угрозы, разбойники не учли непривычную.
Мустафа сработал великолепно, как всегда. Он мгновенно перехватил контроль над роботами, все еще хранившимися в грузовом транспорте, вывел на поле боя пятерых одновременно, и расклад сил мгновенно изменился.
Риск все-таки отпал, казнь разбойников становилась просто вопросом времени, как бы отчаянно они ни сопротивлялись. Только вот для Гекаты это больше не было простым развлечением, у нее появилась куда более важная цель.
Она внимательно следила за разбойниками, пыталась определить, кто у них главный. По одному лишь виду не скажешь, они все были похожи на покрытые мхом полипы, растущие в затопленных станциях. Приходилось полагаться на их поведение, на редкие приказы, звучавшие сквозь крики. Она выделила троих, но одного разорвало на части прямым попаданием термического снаряда прямо перед ней. Нехорошо получилось, ее всю обляпало месивом этим, а платье ведь отличное было… Ладно, не важно, остались еще двое.
Одному она перебила ноги и оставила выть у стены, другого перехватила за волосы, оттащила в сторону, бросила на пол и прижала к горлу лезвие так, чтобы он и пошевелиться не смел. Геката кивнула Мустафе, одновременно благодаря за помощь и поручая разобраться с оставшимися разбойниками, сама же она сосредоточилась на своих пленниках.
– С этого момента начинаются откровения, – предупредила Геката. – Кто вас на это надоумил?
– Никто! – процедил сквозь сжатые зубы тот, который лежал прямо под лезвием. – Вольной птице нельзя подрезать крылья, она…
– Ой, не надо, – поморщилась Геката. – Вот не надо и все. Я эти поэтические метафоры от вас, недоносков, и в лучшие времена плохо переношу, а сейчас я покрыта глазурью из твоего товарища и не в настроении. По делу! Вы сами не додумались бы, вас должно было триггернуть, чтобы вы взяли задницы в руки и пошли на такую атаку.
До нее с запозданием дошло, что она ведет себя скорее как Воплощение, чем как загадочная переговорщица… Впрочем, не важно. Никто из горожан не слышит, они далеко и вообще в истерике, а разбойники привыкли к такому общению.
– Ты действительно думаешь, что с тобой будут говорить как с человеком? – презрительно ухмыльнулся пойманный разбойник. – Да ты просто тупая шлю…
Дальше он говорить перестал, забулькал – так обычно бывает с лезвием в горле. Геката не собиралась с ним возиться, у нее изначально было на один источник информации больше, чем требуется.
Особенно при том, что второй внушал ей большие надежды. Он оказался правильно напуган: достаточно, чтобы не выпендриваться, но недостаточно, чтобы полностью потерять связь с реальностью.
Геката сделала шаг к нему, поднесла окровавленное лезвие поближе, и это мгновенно заставило его отвести взгляд от затихшего товарища.
– Ну? – поторопила Геката. – Кто вам мотивационную речь толкнул?
Он хотел сказать, она знала это. В его глазах уже появилась нужная покорность, он склонил голову, он готовился заговорить и не смог лишь потому, что короткая металлическая стрела с тошнотворным треском пробила его голову насквозь.
Стрела?.. Она-то откуда взялась? Геката такого не ожидала – самым старомодным оружием пользовалась она, разбойники предпочитали то, что стреляет без натягивания тетивы. Она на всякий случай укрылась за металлической перегородкой, потом только осмотрелась.
Долго искать убийцу не пришлось: она обнаружила на одном из балконов малого робота-посыльного, сжимавшего в механических руках арбалет, причем самодельный. Да тут все самодельное – роботу тоже явно скрутили основную программу!
– Сучонок! – поморщилась она.
Продавец игрушек знал, что она его найдет – то ли наблюдал за ней, то ли догадался. В любом случае, робот махнул на прощание манипулятором, а потом разлетелся на части.
Ему не нужен покой, ему нужны диверсии. Разбойники могли бы опознать того, в чьем теле он скрывается, это стало бы таким прорывом… Но, может, переговоры видели другие беженцы? Или засняли камеры? Есть смысл поискать.
Продавец игрушек подставился, он такое делает, только если цель очень уж важна. Но этой диверсией он не добился ничего по-настоящему значимого… Да, погибли некоторые заложники, малая группа воинов, однако это не такая уж высокая цена за избавление города от спящей угрозы. Он обычно метит выше, так что он или теряет хватку, или знает то, чего не знают они.
Геката хотела надеяться на первый вариант, отчаянно хотела. Но мысль о том, что он пытался отвлечь ее, отказывалась уходить. Он ведь и не скрывал, что Марк был для него такой же важной целью, как уничтожение города, и…
И Марк не вернулся.
Глава 2
Никто не ожидал, что Зоран Лазик будет вести себя как герой. Собственно, ожидали от него на этой миссии только одного: исполнения приказов. И эти приказы порой как раз получались настолько нелепыми, что героем ему приходилось становиться против воли. Хоть бы кто спасибо сказал… Ну, не убили – и ладненько.
В остальное же время Зоран был волен делать что угодно: хоть заигрывать с местными девицами, хоть забиться под одеяло и плакать. Собственно, примерно так он и планировал проводить часы отдыха, слишком уж много на него свалилось в последнее время. Начиная с миссии, на которую он не хотел отправляться, заканчивая предательством Иовина Бардаса, в которое он никак не мог поверить.
Так что в первые пару дней Зоран действительно отстранился от всего и почти не выходил из комнаты, ожидая, когда же бардак закончится. Но обратно в Черный Город никто не собирался, миссия продолжалась, и Зоран вдруг обнаружил, что ему хочется действовать.
Это было так необычно, так странно… Он знал, на что можно отвлечься, и все же мысли сами собой летели к недавним событиям. Мама с бабушкой наверняка не похвалили бы его за то, что он подставляется под удар при очевидной возможности отсидеться в безопасности. Но Зоран успокоил себя мыслью, что в драку он точно не полезет и пределы города не покинет. Он немножко поработает в защищенной лаборатории, в таком точно нет ничего страшного!
Он получил образец из хранилища по всем правилам, чтобы никто не заподозрил, будто он делает это по поручению продавца игрушек. Хотя зачем продавцу игрушек дохлый жук, которого извлекли из черепа Стига Форслунда, мужа здешней медички? Для их врага это отработанный ресурс, а вот Зоран допускал, что кое-что полезное из паразита еще можно добыть.
Касаться жука голыми руками Зоран не собирался, даже при том, что существо это давно умерло. Он брезгливо достал из хранилища контейнер и всю дорогу нес на металлическом манипуляторе. Лишь поставив контейнер в сканер, он смог вздохнуть с облегчением и вернулся в привычную стихию – к компьютерам.
Зорану с самого начала показалось, что они слишком быстро отмахнулись от этого жучары. А ведь поиск хранилища паразитов был одной из основных целей их миссии! Просто остальным казалось, что от дохлого насекомого толку не будет. А еще на них тогда многое навалилось, они отвлеклись, и гибель Стига отошла на второй план.
Теперь же Зоран вернулся к этому, и схемы, которые упрямо лезли ему в голову, оказались неожиданно полезны.
Звуковой сигнал его личного компьютера отвлек Зорана, заставил испуганно подпрыгнуть на стуле – но он чаще всего так реагировал. Он понимал: если к нему сейчас кто-нибудь подкрадется, он умрет прямо тут от разрыва сердца. Такой финал жизненного пути его не прельщал, поэтому Зоран подключился к местной охранной системе и задал команду предупредить его заранее, если кто-то направится в сторону лаборатории.
Система и предупредила, а он все равно чуть со стула не слетел. Просто замечательно.
Беглый взгляд на монитор показал, что причин для страха нет, а вот для плохого настроения – очень даже. По коридору уверенно шла Нико, и вряд ли ее какая-нибудь подсобка заинтересовала. В лабораторию явилась, как пить дать… Зоран отвлекся от работы, развернулся в сторону двери и постарался придать себе позу уверенного человека.
