Никита Киров "Куратор. Часть 3"

– Ого, – я хмыкнул. – И звание есть?

– А ты думал? Майор Ковалёв, ФСБ.

– Или УСБ? – спросил я. – В чём разница?

– Во фронте работ. И с теми, с кем работаем. Или с делами, которые ранее расследовали другие коллеги, но к этому остались вопросы.

Дело, которым они занимаются, скорее всего, это то обвинение в шпионаже или коррупции некоторым сотрудникам Конторы, тем, кто был со мной связан. И к чести группы, они попутно начали изучать, из-за чего всех обвинили, и вышли сюда.

Ну или их назначили, как тех, на кого будет сложнее повлиять. Не прямой профиль, зато у них есть независимость от местного управления и руководств департаментов.

Только мне они такое не скажут. Пока не скажут.

– И чем я вас так привлёк? – спросил я, делая вид, что нервничаю.

– Дважды кое-что нам подсказал, очень полезное, – добавил Ковалёв. – Да и кроме того, тебя рекомендовали.

Он посмотрел на Катю. Она же молчала, не перебивая шефа, только поглядывала на меня.

– И с чем помог? – продолжал я. – Те студенты?

Ковалёв на меня зыркнул, потому что он явно любил задавать вопросы, а не отвечать на них.

– Студенты и лес, – неохотно сказал майор.

– Лес? – я сделал вид, что удивился.

– Да. Ты вспомнил кое-что про Давыдова, его разговор по телефону. И в целом… – он снова посмотрел на Катю.

– И что ты был не против нам помогать с другими вопросами тоже, – продолжила она. – Проявил себя уверенно, не испугался ответственности.

– Нам такие нужны, – сказал Ковалёв.

Он иногда делал паузы, которые некоторых могли бы вывести из себя. Но я молчал. Буду походить на парня, у которого что-то есть в голове, но не выходить за пределы роли. Так что сразу к Трофимову их не приведу, но в нужный момент подам правильный намёк.

– Смотри, какая ситуация, – продолжил чекист. – Объясню кратко, один раз. Работать с тобой лично буду редко. А сработаемся или нет в дальнейшем – будет зависеть от многого.

– Ну и что нужно делать?

– Смотри, – Ковалёв наклонился ближе и отодвинул кружку с чаем. – Люди пропадают и будут пропадать ещё, как ты уже понял. А когда это происходит систематически, то это почти так же плохо, как торговля людьми или вербовка в разные террористические организации.

– И есть система в этих пропажах?

Вот это ключевой вопрос, ради которого я здесь. Я нашёл только то, что это люди, которых не будут искать сразу после пропажи. У которых или нет родственников, или они далеко. Или те, кого хватятся не сразу.

– Есть, – сказал он. – Но сначала…

– И какая система?

– А мы ещё не договорились, – он усмехнулся. – И вообще, много знать… полезно, но знания должны быть подходящими и объёмными. А не так, как сейчас повелось – слишком много информации, и она перестаёт быть ценной. Разве можно запомнить что-нибудь, если ответ нашёл не ты сам, а нейросеть?

– Так её ещё найти надо, – возразил я. – Когда её слишком много, ценное ещё найди. Изучишь что-то, а это окажется неправильным.

– И это правда.

Ковалёв смотрел на меня. Взгляд внимательный, он уже срисовал внешний вид, привычки, манеру голоса. И наверняка запомнил на всю жизнь.

– Ну так что? – спросил он. – Люди пропадают. И не только маргиналы, но и другие, включая студентов, твоих ровесников. Кого-то, может, уже нет в живых, а вот кого-то ещё можно спасти. А кто-то ещё не пропал, и это можно предотвратить. А чтобы ты не думал, что мы пользуемся, то оплатим все твои расходы, и дополнительно будет вознаграждение. Немного, но тебе и не надо работать весь день.

– А сколько?

– Тридцать-сорок тысяч. Мало? – он выжидательно посмотрел на меня.

– Я уточнил.

Ни слова про дроны, «Щит» и прочее, ничего про Трофимова. Пока он сказал мне немногое. Грубо говоря, почти ничего. А вербует он меня на том, что надо помочь спасти людей. Но закинул мысль и про деньги, чтобы посмотреть, как я среагирую.

Вербует и изучает. Пока же он кажется мне компетентным, но всё же очень уж уверенным в себе, манера у него такая. Это не всегда плохо, но в данном случае может закончиться катастрофой. Трофимов может найти его слабину.

Посмотрим дальше, пока это первое впечатление.

И всё же кое-что интересное для меня прозвучало: в пропажах есть общая система. И мне надо знать, есть ли что-то ещё.

– Да и поможешь стране, знаешь ли, – продолжал он. – Коллеги не верят, когда я говорю, что среди молодёжи сейчас много патриотов, но это правда. Пока детали, как именно ты поможешь, сказать не могу. Но кто знает, что будет потом?

– Мне бы хотелось уточнить, – сказал я, играя в осторожность. – Почему именно ко мне обратились? Я недавно после аварии, и вообще у меня как бы проблемы с памятью, – добавил я.

– Проблемы с памятью у тебя были раньше, – возразил Ковалёв. – А сейчас ты компенсируешь их гиперфокусом на деталях. Такое я наблюдал у людей после таких аварий.

– Ого.

– Внимательный взгляд, движения экономные, хотя резковатые, но это из-за молодости, – отметил он, – с возрастом из тебя вообще может получиться образцовый офицер.

– В армию же меня после такого не возьмут.

– А я и не про армию. И ещё один момент. Тобой однажды кое-кто интересовался.

– Тот дед, который в кафешку тогда приходил? – напомнил я о Трофимове.

– А ещё на память жалуешься, – Ковалёв усмехнулся. – Да, он тобой интересовался, потом махнул рукой. Но в последнее время у него возникло много сложностей, и он может снова решить пройтись по старым хвостам. Но в этот раз у тебя будет серьёзная защита.

– Я же не работаю в ФСБ. Как вы меня защитите?

Официант точно из их команды, хотя явно пытался этого не показывать, парень с девушкой за тем столиком – тоже. Потому что слишком долго едят пирожное, причём одно, и разговоры не ведут, устали уже изображать парочку. А вот команда слежки на улице уехала.

Поэтому Ковалёв и говорит открыто, раз кругом свои. И прослушки не опасается. Ну, я-то, конечно, его пишу, но я всех пишу.

– Будешь в команде – будем прикрывать, – пообещал он. – У нас есть парнишка из вашего города, защищаем, как самих себя, он соврать не даст. Если что – вытащим.

Это он про Фатина, едва не погибшего от рук людей Трофимова. Аргумент серьёзный.

Но мне надо сделать так, чтобы он составил обо мне впечатление, как о неглупом и наблюдательном, но всё же неопытном и наивном молодом человеке.

– А это не развод? – я посмотрел на него. – Скажете, что надо помочь, а потом – раз, и меня арестуют рядом с военкоматом с бутылкой коктейля Молотова. Или заставите квартиру продать. У меня, правда, квартиры нет, но всё же.

Ковалёв чуть усмехнулся, потом засмеялся.

– Опасение понятное, – сказал он. – Но можем продемонстрировать намерения, а не только документы показать.

Угроз нет, не давит, общается уважительно и вежливо. Будь здесь Степанов, он бы уже угрожал мне сроками или нашёл бы какой-нибудь повод, на который можно давить. Или, что хуже – втянул бы в какое-нибудь дело, не совсем законное, и потом бы использовал это, как компромат.

Он, конечно, сотрудник эффективный, но действовал бы так. А уж местные опера ФСБ заперли бы меня в обезьяннике в полиции, а потом бы пришли, как спасители, говоря, что если не помогу – присяду надолго.

Не все, конечно, у всех разные методы, как получить результат.

Этот не торопился, предпочитал пряник, а не кнут. Это не значит, что он не умеет давить. Просто здесь решил действовать так. Тут и Катю поощряет, мол, умница, нашла подходящего агента, и мне оказывает внимание. Московский чекист общается со студентом, как с равным, у двадцатилетнего парня от такой важности может крышу снести.

Расчёт, что после такого студент сам сделает всё, что нужно. Впрочем, вежливость стоит очень дёшево, а ценится дорого, и это поняли давно, а пользоваться этим умением нас учат.

Продуманный тип, да и ему самому интересно, кто я такой. Ведь обычная молодёжь при виде офицера ФСБ теряется очень сильно, я помнил это по собственному опыту ещё с КГБ. Поэтому Ковалёв и говорит так долго.

Ну, значит, и я буду отвечать так, как нужно. А если бы он давил – ну, Трофимов соврать не даст, бесить людей я умею. Причём так, чтобы и самому не огрести проблем, а чтобы он про меня забыл, как про того, кто раздражает, но ничем не полезен.

Значит, поработаем. Он вербовал меня, а я, можно сказать, собеседовал его.

– Вот и предлагаю поработать, – продолжил Ковалёв, даже не подозревая, о чём я думаю. – Екатерина – твой куратор и постоянный контакт, доступна в любое время дня и ночи, – он кивнул на неё. – Ну а в дальнейшем, если покажешь себя, мы можем работать и дальше. А если какие неурядицы будут – обращайся. Можем даже с сессией помочь, если напряги будут, – он хмыкнул.

– То есть я работаю на ФСБ?

– Не совсем. Но у тебя будет прикрытие.

– А времени много займёт?

– Пара часов в неделю.

Тут он точно соврал. По опыту знаю, что задействовать будут намного чаще.

Я прикинул расклад. Несмотря на повышенный риск, кое в чём я выигрывал. Главное – алиби. Ведь я сижу здесь, а не организовываю «покушение» на Трофимова, которое идёт прямо сейчас.

Виталик не подведёт, техника работает идеально, его план, как сжечь микросхемы, тоже должен сработать. И алиби у него тоже есть, мы об этом позаботились.

И главное – всё происходит прямо сейчас. Так что я уже не могу быть под подозрением.

И ещё случилось кое-что не менее важное.

Смартфон у Кати запищал, она достала его из сумочки, посмотрела и показала шефу. Ковалёв кивнул, она начала писать ответ.

А пришло им сообщение от Фантома с координатами места, которое дал мне Шустов. Одно из тех, что он незаконно выбивал для Трофимова. Просто я ставил его на таймер пару часов назад, чтобы оно пришло именно сейчас, когда я буду сидеть с ними.

Может, там они найдут что-то. И ни за что не догадаются, что Фантом сидит перед ними.

А я узнаю, что там было.

– Поблагодари и напомни, что хотим встретиться, – тихо сказал Ковалёв Кате и повернулся ко мне. – И что думаешь, Анатолий Борисыч?

Это небольшой риск, чтобы избежать чего-то более опасного. Просто студент, о котором враг будет знать, но не будет ничего предпринимать против него, чтобы не обнаружить себя. Ведь можно будет крепко попасть из-за какого-то пацана, который точно ни на что не влияет.

Да и ставки растут, рисковать всё равно придётся сильнее, порой буду действовать более дерзко. Или покровители Трофимова в какой-то момент избавятся от лишних свидетелей, обрывая хвосты, если опасность будет расти постепенно. Нужно выгадать удачный момент.

А ещё попытаемся скормить какую-нибудь дезу Трофимову через Витю-Костю. И теперь я, будучи в группе, смогу видеть его чаще. И смогу заняться им плотнее, когда закончим с Игнашевичем.

– И какая у меня будет задача? – спросил я, давая понять, что согласен. – И если вы уж открылись, вряд ли вы просто так меня отпустите.

– Не верь сильно в страшилки. Твоя помощь в данный момент нам нужна, потому что лучше тебя с этим не справится никто. Нам известно, что каждому из пропавших предлагали работу.

– А что за работа? В интернете или кладменом, закладки делать?

– А тебе предлагали такое? – он нахмурился.

– Не, я же не дурак, на такое соглашаться.

– И правильно делаешь.

– Так что за работа?

– Надо выяснить, – сказал он. – Но известно точно, что её предлагали некоторым людям, в том числе в общежитии. И один из них – твой сосед по комнате.

Так, а это интересно.

Понятно, почему пришли ко мне и открылись. Задача несложная, но надо знать, с какой целью идёт слежка, чтобы я не напортачил. Хотят, чтобы я присмотрел за кем-то из знакомых Толика. И кто с этим справится лучше, чем сосед?

Не Витю же для этого отправлять.

Но кому именно предлагали? Саша? Нет, у него оба родителя, и они им постоянно интересуются. Миша, точно ему. У него отец и мачеха. Отец военный, за «лентой», приезжает раз в год и вставляет ему люлей, чтобы учился лучше, а мачеха им вообще не интересуется. Если парень пропадёт, то в набат никто в ближайшее время бить не будет.

– Понял, – кивнул я.

– Его зовут Миша, – подтвердил чекист. – Раз живёте рядом, друзья, ну, присмотри за ним, да мы и подсказывать будем. А если предложит тебе что-то – уточни, что именно.

– А если этот дед опять придёт? – спросил я.

– Поговоришь с ним, – Ковалёв пожал плечами. – Спросишь что нужно. Общаться вежливо ты умеешь.

– Тогда он очень обозлился.

– Бывает всякое.

А если… хм… Возможно, его интерес сильнее, чем он показывает. И, скорее всего, даже Катя этого не понимает. Возможно, меня хотят использовать как наживку для Трофимова, чтобы он меня перевербовал. И что-то скормить ему через меня.