Эксперимент. Книга 3. Эхо чужого разума. Серия 7
Валерий Увалов
Эксперимент. Книга 3. Сериал #7
Книга выходит сериями по 2 главы. Каждая серия оплачивается отдельно. Целиком книга будет доступна после 26 февраля.
Собрав вокруг себя выживших, Дамитар построил на нейтральной полосе подземный город, что своими чудесами может сравниться со столицей человеческих земель Старградом. А под его предводительством новообразованная дружина одержала свою первую большую победу. Но вкус этой победы оказался горьким, да и недолгим. И причину этого может охарактеризовать такое понятие, как война на два фронта. Но что, если этих фронтов больше двух?
Столетие назад гиперпространственный карман поглотил флот могущественной цивилизации, и сейчас отголоски той битвы угрожают миру, который приютил Дмитрия Воеводина. А из осажденной столицы, где отчаяние борется с верой, на него смотрят как на угрозу или последнюю надежду. Но все это меркнет перед холодным и чуждым человеку древним разумом, видящим во всем живом лишь ошибку.
Не успев оценить последствия победы, прямо с места сражения у лагеря железодеев Дамитар попадает в темный каменный мешок, в котором трудно отличить, где реальность, а где иллюзия. Место, где подводит само время, и единственным спасением является забытье. Но и здесь он оказывается лицом к лицу с тем, рядом с которым елемийские машины становятся настолько родными, что их хочется обнять. И пока Дамитар пытается сохранить свой разум, его люди решают силой доказать ревнителям веры свое право называться дружиной князя Воеводина.
Дамитар оказался в точке, где сходятся настолько разные силы, что порой трудно разобраться, кто друг, а кто враг, даже если все очевидно на первый взгляд. И ему предстоит проверить, что сильнее: «эхо» чужого разума, решившего исправить этот мир, или «эхо» человеческой воли, которая отказывается сдаваться? Хотя это только начало.
Валерий Увалов
Эксперимент. Книга 3. Эхо чужого разума. Серия 7
Глава 12
Месяц спустя. Нейтральная полоса на границе княжества Кровень.
Уперев руки в бока, Ярхип задрал голову, рассматривая на фоне плоских горных вершин световой столб. Он медленно скользил взглядом от того места, где столб появлялся, и до самой его вершины. Там, на невообразимой высоте, этот бьющий вверх свет будто таял, пока вовсе не исчезал.
– Ишь ты, – буркнул он тихо.
«Вот бы подняться туда и взглянуть вниз, наверняка можно увидеть все Беловодье», – думал Ярхип и, поймав себя на этой мысли, хмыкнул. Недавно, почитай год назад, он бежал сломя голову от железодеев, а потом сидел в кустах и трясся от каждого шороха, а теперь вон стоит возле их логова и не страшно. Да еще как чаровое ремесло и пушкарское дело выучил, так все любопытно стало: что да как устроено. Даже порой уснуть трудно от вороха мыслей всяких. И все это благодаря князю, нет, уже государю.
Вспомнив о Воеводине, Ярхип пошарил взглядом по огненному небу и нашел темный прямоугольный силуэт, который отсвечивал голубым сиянием, после чего прошептал:
– Наблюдает.
– Господин лейтенант! – послышался окрик, но Ярхип никак не отреагировал, и тот повторился. – Господин лейтенант! – Не получивший никакой реакции кричащий выпалил: – Ярхип, тебя в пень!
Ярхип обернулся и увидел идущего к нему воя, в котором он узнал Инасима, наводчика из его бывшего пушкарского расчета, а нынче сержанта государева пушкарского полка.
– Но-но, – погрозил Ярхип пальцем. – За такое и схлопотать можно.
– Так зову тебя, зову, а ты не откликаешься, – с возмущением произнес сержант, когда приблизился.
Ярхип погладил висящий на груди лейтенантский погон и смущенно сказал:
– Не привык я еще на лейтенанта отзываться. – Он прокашлялся в кулак и уже твердым голосом спросил: – Ну чего там у тебя?
– Так еще один поезд с припасом идет, – Инасим повернулся и указал в сторону.
Ярхип посмотрел туда и увидел голубую полоску, движущуюся в поле и увеличивающуюся на глазах.
– Так чего стоишь? – недовольно буркнул он. – Открывай ворота и поднимай пушкарей на разгрузку, а то уже все бока себе отлежали.
Инасим выпрямился и с наигранной серьезностью громко сказал:
– Исполню все в точности, господин лейтенант, – затем развернулся и умчался к краю лагеря.
– Скоморох, – с улыбкой произнес Ярхип, провожая сержанта взглядом, а потом повернулся к складу припасов.
На открытом пространстве, прямо на земле стояли ящики со снарядами, уложенные друг на друга. Получилась целая стена высотой полтора метра, шириной пятнадцать и длиной уже почти сто метров.
– Господи, – перекрестился Ярхип, – куда столько?
Он вновь взглянул вверх, где на чаровой платформе находился Государь, после чего посмотрел на пушки, которых тот велел доставить аж сорок восемь штук. Вон, стоят аккуратно в четыре линии по двенадцать в каждой. Сияют задранными почти вертикально вверх стволами. Да, так вести огонь еще не доводилось, чтоб через гору перекидывать снаряды, но ничего, на полигоне получилось, и тут выйдет.
Ярхип пробежался глазами по расчетам, отметив, что дежурные на месте, ну а остальные, случись чего, смогут прибыть к своим пушкам меньше чем за минуту. Палаточный лагерь-то рядом, в пятидесяти метрах, да и не начнется ничего, пока поезд не разгрузится.
Лейтенант услышал громкий смех и машинально посмотрел в сторону источника. Там, в лагере, среди чаровых палаток собрались два десятка воев из десанта и периодически взрывались хохотом. Государь пригнал сюда всю роту этих прыгунов, вон и три Шушуна стоят. Ярхип задержал на них взгляд, представляя, какой это страх – прыгать с высоты, и его передернуло от такой мысли. «А этим хоть бы что, – подумал он, – поговаривают, что Государь специально отбирал в десант тех, у кого с головой что-то не то». Теперь их казармы все стороной обходят, от греха подальше.
Потеряв интерес к десантникам, Ярхип повел взглядом, рассматривая кучу снующего туда-сюда народу. Тех, кто занимается обихаживанием воинства, было как бы не больше, чем самих воев. А как иначе? Это ж нужно накормить, подшить чего, если порвалось, оружие починить, подлечить, если хворь какая прихватит, – да мало ли чего понадобится. Вою нужно думать, как воевать, а не как исподнее стирать: вот и ходят тут всех вместе, почитай, человек пятьсот, не меньше.
В этот момент внутрь лагеря, двигаясь на малой скорости, зашел поезд, и, провожая каждый проходящий мимо вагон, Ярхип с минуту поворачивал голову слева направо. Когда прошел последний, новоиспеченному лейтенанту в поле зрения попался чаровый забор, которым был огорожен лагерь, и он тут же перекрестился. Там, за оградой, своим лагерем стояли несколько тысяч не людей, которые время от времени подходили к забору посмотреть, что тут происходит. Каких только чудищ там нет, иные в страшном сне не приснятся, но Церковь говорит, что все мы – создания Божьи.
– Господи, помилуй, – снова перекрестился Ярхип.
Неожиданно прозвучал короткий сигнал ревуна, и лейтенант тут же посерьезнел. Чуть ли не бегом он помчался в командный пункт, который был буквально в тридцати метрах от орудийных позиций.
– Ну чего там? – с порога чарового укрытия бросил Ярхип дежурному у гласа.
– Так Государь требует, – протянул дежурный трубку.
Ярхип взял ее в руку, но сразу подносить к уху не стал, а сначала прокашлялся и только после этого приложил.
– Лейтенант Ярхип, слушаю, Государь. – Сидевшие в командном пункте вои не слышали, что говорил собеседник на той стороне, поэтому переглядывались, гадая, началось или нет, а Ярхип только кивал и отвечал односложно. – Да, Государь. Понял, Государь. Сейчас сделаем, Государь. – Наконец лейтенант кивнул в сторону орудий и сказал: – Третьему расчету приготовиться.
– Понял, – коротко ответил дежурный и щелкнул переключателем, запуская целую станцию из гласов. – Третьему расчету приготовиться! – четко и громко проговорил он в разговорную трубку.
– Третий расчет готов. Ждем приказаний, – послышалось из динамиков станции через десяток секунд.
– Правее двенадцать, – сказал Ярхип, не отрываясь от трубки. – Угол возвышения шестьдесят пять.
– Третьему расчету! Правее двенадцать, угол возвышения шестьдесят пять! – повторил дежурный и уставился на Ярхипа, который тут же отдал следующую команду.
– Заряжай.
– Третьему расчету! Заряжай!
Не прошло и пяти секунд, как из динамиков станции донеслось:
– Третий. Снаряд в стволе.
– Огонь, – приказал лейтенант.
– Третьему! Огонь! Огонь!
Даже в чаровом укрытии была видна вспышка, а затем по ушам ударило короткое: «Тзз-дах!»
– Государь, подарок в пути, – сказал Ярхип и замер.
Пока лейтенант ждал результата пристрелочного выстрела, снаружи появился какой-то гул, но Ярхип сразу не обратил на это внимания. Спустя минуту он отдал новые команды.
– Возвышение шестьдесят семь, правее тринадцать… Огонь.
Снова послышалось «Тзз-дах!». На втором выстреле внешний гул уже стал ощутимо громче, и Ярхип не выдержал.
– Да что там происходит?
В этот момент на командный пункт ворвался лейтенант из роты охраны.
– Там не люди волнуются! К забору жмутся, и их становится все больше! – выпалил он с выпученными глазами.
Ярхип хмуро посмотрел на него и, прикрыв трубку ладонью, с раздражением сказал:
– Так поднимай свою роту и десант возьми. Не мне тебя учить.
– Ага, – бросил лейтенант из охраны и выскочил наружу.
Через пару минут внутри периметра лагеря поднялись два десятка платформ, на которых были установлены станковые чародины, а вдоль забора выстроилась сборная солянка из пехоты и десанта. И пока вои водили стволами чародинов, пугая не людей, над всей округой звучало «Тзз-дах, Тзз-дах».
* * *
Княжество Кровень.
Рядом с бесформенной конструкцией вспыхнула яркая искра, превратившаяся в огненный шар, из которого, в мгновение ока, вырвались протуберанцы, заплясавшие в неистовом танце. Эти языки пламени попытались дотянуться хоть до чего-нибудь, но единственное, что они встречали на своем пути – это такую же плазму и упорядоченное магнитное поле. Поэтому уже через мгновение бурлящая поверхность элемийского щита успокоилась, едва колыхаясь рябью волн, а потом и вовсе превратилась в ровную гладь. Через пятнадцать секунд над расположением раздался приглушенный звук взрыва, а через мгновение пришел и отраженный от гор.
Коготь так увлекся наблюдением за этим действом, что прозвучавший одинокий выстрел из чародина заставил его дернуться и оторваться от давзора.
– Живой гад! – едва расслышалон слова.
Видимо, один из воев, что сейчас сотнями бродили среди валяющихся железодеев, увидел шевеление и выстрелил. Да, накрошили их изрядно, пожалуй, не меньше, чем тогда на нейтральной полосе. Но на этот раз бой был на удивление легким. Подошли к позициям врага, сели на грузовые платформы с установленными на них чаровыми укрытиями и вышли прямо в его стане. Ну а там всем железодеям досталось. Дьявольские отродья нынче пошли не те, какие-то они медлительные стали, что ли, а еще беззубые.
Вон, когда громовик убрали, чтобы пушки за горами могли стрелять, то ждали летающие машины, прячась в укрытиях, а их будто след простыл. У Воледара случилось так же, и теперь воинство брало полукольцом логово железодеев, прижимая оставшихся дьявольских отродий к горному хребту. Только вот так сидеть и ждать не было никакой мочи. Когтю хотелось туда, на плато, где возвышались странные конструкции, чтобы лично продырявить голову тому, кто отправлял орды этих стальных тварей в людские города и сельбища. Но Государь приказал ждать, и он будет ждать.
Очередная вспышка отвлекла Когтя от его раздумий, и он посмотрел невооруженным взглядом на раскинувшееся перед ним плато, а в это мгновение появилась еще одна вспышка. Глас молчал, но Коготь знал, что сейчас Государь начал пристрелку пушек по позициям врага – то было обговорено заранее. Только вот у Когтя были сомнения, что так удастся пробить железодейские щиты. Тому пример: страшные машины, на одной из которых он сейчас стоял.
Коготь наклонил голову и пробежался взглядом по покосившемуся остову некогда грозного стального чудища. Левое переднее колесо лежало в стороне, а на месте, где когда-то была пушка, попившая немало кровушки, зияла дыра, из которой медленно поднимался дымок. Самые большие повреждения были с правой стороны, где металл цветком вывернуло наружу.
«Чем ни бей эту заразу с морды, где щит, – подумал Коготь, – а все превращается в лепехи, вон их сколько под колесами валяется». Только обходом да ударом в незащищенные бока или заднюю часть удается угомонить эту бездушную машину. Раньше воям и вовсе приходилось подходить впритык к щиту и чародинами проделывать дыры и уже потом штурмовать, но с появлением чаровых платформ стало возможным закинуть воев в тыл. Поэтому Когтю казалось, что нужно не переводить снаряды, а идти сразу на штурм.
– Господин майор! – Коготь услышал окрик и посмотрел с высоты на пятерку лейтенантов из его штаба, задирающих к нему лица. – Господин майор! – сказал один из них, – что делать будем?
Коготь окинул их взглядом, рассматривая осунувшиеся лица и темные круги под глазами.
– Что Государь велел, то и будем, – недовольно буркнул Коготь.
Он вновь посмотрел туда, где периодически появлялись вспышки, и почувствовал слабость в теле, а веки будто стали свинцовыми. Неимоверно захотелось прилечь и вздремнуть часок другой. Так себя чувствовали все вои, которые дошли сюда. Всю неделю Коготь гнал их вперед без передышки, чтобы поспеть вовремя, и вот они здесь, а сил уже не осталось. «Эх, сейчас бы Надею под бок и до следующего утра проспать», – подумал он и равнодушно спросил:
– Сказывайте, чего у нас там?
Один из лейтенантов полез за листочком в суму и, расправив его, начал:
– Зельники подсчитали убитых – девяносто восемь человек, спаси и сохрани Господь их души. – Помня слова Государя, Коготь поморщился от услышанного. – Тяжелораненных пятьсот тридцать два. Сейчас их грузят на поезд для отправки в Оплот. Остальные через пару часов смогут нести службу.
– Тыловой лагерь, – подключился другой лейтенант, – я приказал расположить в балке, в тридцати километрах отсюда на запад. Мы ее проходили. Поезда между передовой линией и лагерем ходят через каждые пятнадцать минут.
Конец ознакомительного фрагмента.
